Такая

Грэйс такая, а какая – и непонятно. Брык приподнимает шляпу, поклоняясь, и усмехается, что она чуть обижено, словно едва задето, отворачивается, подбирая раскиданные по земле цветы. – Опять ты, – она не находит нужного слова, – ходишь. И присаживается на корточки, подгибая юбку, что мягкий ветер едва колышет её светлые волосы. – Куда бежишь? – садится напротив Брык и подбирает одну из ромашек, крутя её в пальцах. А когда их взгляды пересекаются, озадаченно вздрагивает. Их лица находятся почти рядом, близко. И здесь, прямо сейчас, он видит мелкую россыпь веснушек на её лице. Грэйс устало поднимается, отряхивая подол и придерживая другой рукой цветы. Затем смотрит на Брыка, что стоит всё ещё удивлённый напротив, переводит взгляд на его руки и едва улыбается. – Я пойду, – разворачивается на каблуках Грэйс, пряча за волосами лицо, потому что улыбка надоедливо наползает, а из груди так и рвётся смех. – Погоди, – Брык разворачивает её за руку, и она мягко приподнимает уголки своих губ. – Её, – кивает Грэйс на ромашку, – можешь оставить себе. Брык ещё немного озадаченно смотрит ей вслед и переводит взгляд на цветок. Лепестки его белые, как свежее молоко, а глаза – ярко-жёлтые, словно её веснушки. Этот день обещает быть чем-то определённо хорошим.