Мигрант в новую жизнь.

Стоял морозный и ветреный день. Как обычно, в Феврале. Скудный пейзаж Ванкувера не радовал глаз. Казалось, что на улице теплее, чем в этой душной и спертой комнатке, и не спасал даже старенький обогреватель. Сайман сидел за потрескавшимся столом и аккуратно пересчитывал спички. Четырнадцать тысяч восемьсот четыре. Часть из них, ему пришлось занять у знакомых, но большинство было заработано на вылазках и сталкинге. Четырнадцать тысяч восемьсот пять. В основном, в обиход, как валюта, шли старинные спички, так как нынешние были чересчур хлипкими, а серу можно стереть ногтем. Спички - наше все. Четырнадцать тысяч восемьсот шесть. Он нередко слышал о том, что в США в качестве валюты используются крышечки, но получить ни одной не удалось, все связи блокирует правительство. И того, четырнадцать тысяч восемьсот семь! На переход хватит, а это главное. Сколько он себя помнил, город всегда был поделен на две части: развитый Центр и Окраина, поделенная на тысячи, десятки тысяч Ректов, мини-государств, состоящих, как правило, из трех-четырёх домов. О Центре ходило много хороших слухов: там нет чумы, радиации, зомби, есть еда и отопление. Любой житель Ректа мечтает о переезде туда. Произошло это сразу же после войны, когда один за другим рушилась экономика районов и они резко пустели и становились бедными. Как ни странно, Централ, Кол Харбор, Вест Энд и Даунтаун росли, вызывая первые волны миграции. За год, он, как губка, собрал в себя 68% населения. Это повлекло массовые зачистки, геноцид, замаскированный под теракты и акты массового заражения чумой. Бомбежки также не пошли на пользу городу, ослабляя и ослабляя Окридж, Метротаун и другие дистрикты. Вскоре, когда население было уравнено, Центр отделился, став самостоятельным городом со своими законами и армией. Окраина же, осознавая свою неспособность жить самостоятельно, платит налоги Центру, чтобы те обеспечили их хоть каким-то продовольствием и защитой. Как итог, Центр растёт, не прекращая, а Ректы все также идут ко дну. Сайман собрал с собой все необходимое и вышел из квартиры, в надежде, что не увидит её больше никогда. Он жил на седьмом этаже, поэтому привык к вечным нагрузкам на ноги. Некогда, это был дом премиум-класса, где жили, в основном, чиновники, да успешные предприниматели, но сейчас здесь собрался вся сажа общества: нищие и больные, обездоленные и безнадёжные. И радтараканы - наиболее приятные жители данного Ректа. Совершая попытку пересечения границы, он не только нарушал закон, но и рисковал быть заражённым чумой, или того хуже, радиацией. А надеяться на медицинскую помощь обычному ректовцу ещё глупее и безнадежнее, чем искать песчинку в мешке сахара. Вид из его окна выходил на заброшенную ещё до войны стройку, Биллборд с надписью "На Окраине нет жизни. Жизнь только в Центре!", да пару воронок, оставшихся с Великой Сентябрьской бомбежки. Ходят слухи, что её затеяли власти, чтобы подчинить Китзилано, но Саймону в это слабо верилось, им все равно на Окраину, на этот хрупкий и противный муравейник. Внизу Сайма уже ждал молодой парень по имени Нортон. Он крепко сидел на винте, однако имел крайне прибыльный бизнес по перевозу всякого ширпотреба из Нью-Сиэтла и Оттавы. Сайман дал ему ключ и ждал, пока Нортон пересчитает ровно два коробка. -В каком состоянии квартира?,- между делом спросил он. -Ну, стены есть, потолок без трещин, правда, дверей нет, но зато отдам обогреватель, а сейчас они - роскошь, сам знаешь. -Это хорошо... Итак, два коробка, как и договаривались! По рукам? -Да. По рукам. Его импровизированный кошелёк пополнился почти на 250 спичек. Теперь, ему хватало на то, чтобы перебраться. Ворота медленно отворились и его лёгкие наполнились чистым, но пропитанной радиацией воздухом. Все, назад пути нет. Кварталы проплывали друг за другом, с высоты птичьего полёта они напоминают большой лабиринт, усыпанный крохотными точечками - это результат ежедневных артобстрелов. Где-то здесь, у давно забытого канализационного люк, его должен ждать Майкл. А вот и он! -Амиго, я тебя жду уже полчаса! Не забывай, время - деньги. Ты принёс нужную сумму? Казалось, что в любой момент выпрыгнет надзиратель, или того хуже, солдат и предъявит ордер на арест, в лучшем случае. -Да, она со мной. Что мне делать после выхода? -Сразу после, иди по Кардеро Байкуэей до первого поворота и до первого поворота, дальше сворачиваешь направо и до зелено-желтого дома с потрескавшимися колоннами. Там тебя будет ждать Уорд с паспортом. Возможно, у него будет для тебя кое-какая работенка. Как получишь паспорт - не мы тебя, не ты нас не знаешь. Понял? -В целом, да. -Ну и отлично, гони 20 коробков. Саймон передал перевозчику то, чего он желал. Теперь, он на мели, а оставшегося едва хватит на бутерброд с противным солёным напитком, что все зовут кофе из-за цвета и общедоступности. -Идём за мной,- Майкл оглянулся и направился к большой расщелине в стене. Центр окружен огромным, метров пять в высоту, железным кольцом с одними единственными воротами в Даунтауне. Мы заходим со стороны мостов, которые были взорваны сразу же при разделении города, это позволило снизить количество переселенцев. Весь переезд представлял собой долгую ходьбу по длинным тоннелям и отстрелом от крыс-мутантов, чёрт, как же я их ненавижу! Наконец, мы вышли из канализации, я свободен. -Амиго, пришли. Направляйся к Уорду и... ну ты помнишь. Adiós!* -Mutuamente!*,-Майкл лишь улыбнулся в ответ. Сейчас языки никому не нужны, всем вполне хватает английского, а от некогда огромного количества носителей испанского, осталось лишь пара тысяч человек. Центр абсолютно не чем не был похож на Окраину. Все, от плитки до воздуха, казалось каким-то другим, необычным. Сайман долго стоял, посреди тротуара и жадно заглатывал этот кислород, он пленил его. Дома здесь напоминали, скорее, средневековые многоэтажки с удобствами "в ведре" и гнилой мебелью, но цены на них были более чем бешеными. Квадратный метр в Кол Харбор мог обойтись в ту же сумму, что и год жизни обычного ректовца. Это касается не только жилья, но и пищи. Один мелкий хот-дог стоит, как куриный окорок, скажем, в Коллингвуде. "Видимо, в первый день придётся пожить без еды", подумал Сайм. В горле у него что-то зачесалось и запершило, а голова резко пошла кругом. Казалось, что в любой момент, ноги станут ватными. Странная смесь хрипа и воя вырвалась из горла, а вслед за ней, громкий кашель, заставивший прохожих обойти его стороной. Где-то минуту, он стоял в полусогнутом положении, пытаясь отдышаться. Поднявшись на ноги, молодой человек взглянул на руку и увидел на ней багровое пятно крови. " Этого не может быть!" шепотом произнёс он. Значить это могло только одно - чуму. Когда ты заболеваешь чумой, можно смело на своей жизни ставить крест. Ну, проживешь ты день-два, и что с того? Тот факт, что ты труп неопровержим. Зачастую, в эти последние часы жизни, когда симптомы проявляются все чаще и чаще, люди обезумеют, начинают творить странные и глупые вещи, пытаются спастись. Однако это выглядит более чем безнадёжно. Кто-то скажет, что это - пессимизм, но готов ли этот кто-то жить с вечным кашлем, дикой головной болью, огромными волдырями и высокой температурой? Тем более, эта "радость" тебе достанется лишь на два дня. Сайман выбросил в канаву адрес Уорда. Какая разница, кем ты проведешь последние 48 часов своей жизни, незаконным мигрантом, или законопослушным бездомным. Бледный, как снег, он побрел, куда глаза глядят. Кашель все чаще и чаще подступали к горлу, а волдыри медленно и болезненно покрывали его девственное тело. "По-моему, это отличное место", промелькнуло у него в голове, здесь сухо, нет никого, вроде тепло, есть еда, точнее, огрызки от еды. Прогнав пару богомолов, Сайм пошарился в мусорном баке и достал недожаренное мясо радскорпиона. Странно, что оно оказалось на помойке. Кроме этого, ничего съестного он не нашёл. На дне валялись несколько капсул Рад-Х, да только какой от них толк?.. Час жизни прошёл, на час он ближе к Смерти. На следующее утро, мёртвого Саймана нашел один каннибал, он был крайне рад этому "завтраку". Однако завтрак этот с сюрпризом, в виде чумы. Но, какая разница, что с ними станет? Мир не станет лучше после его смерти. Мир никогда не станет лучше... А на том месте, на мусорном баке, так и осталась надпись "Нет, жизни нет даже тут. Жизни нет нигде." ------------------------------------------ Примечания: 1) с исп. "Прощай!". 2)с исп. "Взаимно".