Жена гангстера

— Здрасте, — ещё раз на автомате повторила я, во все глаза глядя на будущего родственника. А в том, что данный субъект является моим родственником, я не сомневалась ни капельки, в чём меня убедило не столь благополучно прослушанное приветствие, сколько параллели, проведённые между ним и Домиником. Так как мужчина, стоящий прямо передо мной, был удивительно на него похож: те же чёрные глаза, те же волосы вороного крыла, та же белозубая улыбка. Только не такая надменная и, наверно, не такая безответственная. — А ты смешная, — произнёс мужчина и, неожиданно положив руку на мою голову, провёл по волосам, заставив моё бедное тельце впасть в полнейший ступор. Повинуясь чарам которого я так и стояла столбом ровно до того момента, как вышеназванный надменный Доминик не соизволил всё же выйти в прихожую, предоставив нашим глазам лицезреть свой новенький фрак с белоснежной рубашкой. — А, Карина, так ты уже тут, — многозначительно произнёс он, откоментировав душераздирающую сцену, образовавшуюся в коридоре. — Я рад, что Вы уже познакомились. И улыбнулся своей наглой белозубой улыбкой, заставив моё сердце столь несложным жестом упасть к ногам, подняться обратно и забиться с такой бешеной скоростью, что я чуть не брякнулась на пол рядом с папиными сапогами, которые он уже успел благополучно заменить на клетчатые домашние тапочки. — Здравствуй, сын, — пока я пребывала в астрале, произнёс пока ещё незнакомец, пожимая протянутую руку Принца. И, получив в ответ сказанное точно таким же прохладным тоном «Здравствуй, отец», быстренько направился в столовую, наталкивая меня на мысль, что ладят родственники меж собой не бог весть как. Или, на худой конец, просто поссорились перед моим приездом, и ещё не успели помириться. — Пошли, — меланхолично произнёс Доминик, так как я совсем зависла без движения, и, в очередной раз схватив меня за подвернувшийся локоть, потащил за собой. Надеясь тем самым, по-видимому, что моя тощая тушка хоть как-то сумеет сгладить углы данного напряжённого вечера, или хотя бы отвлечёт всеобщее внимание от назревающего конфликта. Вследствие чего я поняла, что моя одежда в данный момент не так уж и важна, отчего успела облегчённо выдохнуть и чуток расслабиться. И честно радовалась этому до тех пор, пока сбоку не раздалось гневное: — Да во что ты вырядилась?! После чего и припустила со всех ног по узкому коридорчику, намереваясь добежать до спасительного папеньки, пока меня не тронули. Не отловили и не переделали, ибо всегда считала, что для женщины нет ничего лучше естественной красоты. Особенно, когда ей хочется не понравиться. — Чего это Вы тут разбегались? — удивленно поднял глаза расположившийся перед большой тарелкой с первым блюдом папенька, совсем недобрым взглядом окидывая пробегающих мимо взъерошенного сына и краснощёкую меня. Отчего я мигом затормозила на повороте, поняв, что чуть не пробежала мимо искомой цели, и, неожиданно даже для самой себя, ляпнула как обычно первое, что пришло в мою больную голову: — В салочки играем, развлекаемся, — заставив саму себя смутиться, опустить глазки и виновато шаркнуть ножкой, чтобы хоть как-то загладить очередной свой ляп. Вызвав тем самым приступ здорового смеха у отца родовитого семейства, злость и сжатые кулаки у амбициозного Принца и, ко всеобщему удивлению, ещё и донельзя вышколенных слуг, что услышав подозрительный шум, быстренько влетели в столовую с подносами горячего. С этой минуты, собственно, и начался наш долгожданный королевский ужин. *** — Вот, попробуйте мой киселёк, я старалась, всё утро для Вас готовила, — вещала я со сладкой улыбочкой, ходя мимо столиков с полным чайничком. — Он так освежает. — И не смотри, что он черноватый такой, это ягоды, — уверял отца слегка мрачноватый Доминик, доедая любимую курицу. Ну, а папа просто-напросто ел, весьма внимательно наблюдая за нашей разношёрстной компанией. Да ещё и, наверное, удивлялся моим кулинарным шедеврам по-тихому. Правда, виду стойко не показывал. Отчего ужин, по ходу дела, так и норовил кончиться тихо так, по-семейному, да по-обычному. Отчего Доминик, кажись, даже приуныл и призадумался, подсчитывая убытки от поисков новой невесты. А я, признаться, от столь задушевной атмосферы совсем расслабилась. И, наверно, именно поэтому не выказала должного удивления, когда отец Доминика неожиданно вытащил такой же чёрный, как его глаза, пистолет из-за пазухи. — О, пистолетик, — всё так же меланхолично и даже немного ласково прошептала я, глядя на огнестрел, да складывая белые ручки домиком. Вызывая тем самым нервный приступ смеха уже у бедного Доминика. А у его отца какое-то ну уж очень довольное выражение, которое мне сразу жуть как не понравилось. Отчего я и решила быстренько исправиться. — То есть сейчас же уберите оружие со стола семейного! — весьма строго произнесла я, кося тем самым под домоозяйку-стервочку из вчерашнего сериала. Отчего Великий Царь, по моему разумению, отреагировал тоже не нормативно совсем, так как быстро убрал оружие обратно за любимую пазуху, подбоченился грациозно так, да и выдохнул: — Карина, ты прелесть. Сын, женись! Отчего мы вместе с Домиником, как-то даже совсем об этом не сговариваясь, в один голос с перепугу-то и выдохнули: — Как так? Разумеется, про себя о разном совершенно задумываясь. Я — о каблуках больших, груди третьего размера, да о гламурных платьицах. А Доминик, видимо, о том, что уже совсем не хочет жену такую непокладистую, которая постоянно куда-то разбредается вместо того, чтобы слушать слово его единственно правильное. — А вот так, — весело рассмеялся папенька, точно шутку сейчас сказал, а не две судьбы решил.  И, вместо того, чтобы ответить на наш вопрос как положено, лишь прихватил сына за локоток, да поволок в гостиную на важный разговор. На который мне, разумеется, пойти не позволили. Вот и пришлось подслушивать. — Пап, да ты с ума сошёл! — увещевал, судя по голосу немного расстроенный Доминик, от которого мне, через щель, было суждено видеть лишь спину могущую. Да ещё половину лица Царя Великого. Которое, собственно, почти никак не менялось, отчего и практически не представляло внимания. — Она же такая упёртая, да ещё и с непонятными странностями, — продолжал костерить меня Доминик, судя по звукам, ходя вперёд-назад по просторной комнате. — И ни одной моей просьбы не может нормально выполнить! — А ещё хозяйственная, имеет характер и, кажется, смелая, — отвечал папенька.  Но, на сей раз, уже не остановить было поток речи Доминика. Который, кажется, уже успел себе мысленно подобрать другую ширму-девушку. Которая, по его мнению, подошла бы им с Лаурой намного более. — Да все, кого я приводил, умели готовить, и ещё лучше! — окончательно взорвался Доминик. — И умнее были, и куда фигуристее. Так ответь же, почему эта? Он застыл, видимо, ожидая речи нравоучительной, а может, счёл папину оценку и вовсе наказанием. Да только царь подошёл ближе к нему и, приобняв за плечи сына, тепло усмехнулся: — На мать твою она сильно похожа, балбес ты этакий! Сам сходства не заметил, али оттого так и бесишься? Не ходит по струнке? Так это того и надобно, чтобы тебя, разгильдяя, приучить к ответственности. Готовит странно? Так ведь старается, а значит, научится. Но главное, что из всех тех моделек, что ты приводит до этого, эта девчонка единственная, кто любит тебя по-настоящему, а не за наши денежки. Ты уж поверь моему жизненному опыту. Отчего я быстренько так от щёлки отпрянула, чувствуя, как щёки горят. И только сейчас полностью осознала, какая большая проблема меж всеми нами нарисовалась.