И за что я люблю эту суку?

***

— Вот же тварь! — злобным голосом ворчал Саске стоя возле раковине в туалете. — Да уж, отото, сегодня явно не твой день, — с усмешкой в голосе ответил Итачи. Он наблюдал со стороны за мучением своего глупого младшего брата. И не вмешивался в его трудную работу «отмой чёрную рубашку от блевотины». — Увижу ещё хоть раз этого чёртового блондина — убью! — рычал Саске, держа рубашку под краном воды и отмывая её. Сам же брюнет стоял голый по пояс. — Ну ты вряд ли его убьешь, скорее всего изобьешь. Пф, вот ведь глупый младший брат! Омег надо любить и восхвалять, а что ты делаешь? Материшься, как сапожник, ни во что не ставишь омег, плюс, любишь руку на них поднять. — Заткнись, а? — злым голосом ответил Саске и повернул голову на Итачи. Иногда его брат прямо нереально бесил Саске, своей гидра-опекой и детским характером. А как он на мозги капает — это нужно видеть. — Именно из-за твоего характера, Саске, от тебя омеги и уходят. И не удивительно. Кто в здравом уме будет терпеть лицемера, циника и драчуна? — на вопрос Итачи никто не ответил, и он продолжил, — вот именно — никто! — Я сейчас кому-то морду изобью и сделаю вид, что все так и было, — убийственным голосом ответил Саске. Так как у него кончалось терпение и дальше выслушивать Итачи было сверх меры. И сегодня кто-то определено получит по морде. — Злой ты, Саске, я к тебе всей душой, а ты вот так со мной! — печальным голосом ответил Итачи. — Ага, пизди и дальше, уебок. И после этого Саске продолжил своё занятие, при том зная, что в ней ему все равно не уйти из бара, но и оставить рубашку в таком виде он не мог. — А тот блондинчик был ничего, — с усмешкой в голосе сказал Итачи, — и как раз в твоём вкусе, и такой дерзкий, и ответить тебе может, думаю, ещё и вмазать. — Ну все, выродок, беги пока я тебя в толчке не утопил, — и для правдивости слов, Саске прекратил мыть рубашку и развернулся к Итачи лицом. — Да что же ты такой обидчивый, Саскееее?! — и Итачи рванул из туалета, так как его брат побежал следом за ним. — Убью и закопаю, тварь! — кричал он вслед Итачи и бежал следом. — Да я же любя! — А я любя в толчке тебя утоплю! — кричал в ответ Саске. Так два брата и покинули бар, при этом один оставил там рубашку. Другой свой недоеденный ужин, который был уже оплачен. Именно по этой причине при выходи их никто не задержал, а то, что один был без рубашки — никого и не волновало. Ведь мужская-омежья половина зала просто слюни пускала на такого красавца-альфу, который не только был красив собой, но и приятно пах, хотя словарный запас желал оставлять и лучшего.