Небо, принимающее все облики

— Я ждал тебя, Савада Тсунаёши.  — Прошу называйте меня Ёши, — немного недовольно произнес шатен, но вскоре кислинка исчезла с лица, и оно приобрело спокойный и сосредоточенный вид, — Кажется, вы, уже в курсе, зачем я здесь.  — Решил отдать мне пустышки? Да что ты знаешь? О Вендиче, — довольно детский вид Бермуды противоречил резким словам Фон Вихтенштайна, под давлением которых Ёши не чувствовал себя комфортно, но смело продолжил. — Это не самая главная цель. Я… узнал кое-что… — лезть в чужую жизнь пареньку не хотелось, но желание помочь перебороло этот принцип, — Пустышки всего лишь плата. Вы ведь до сих пор снабжаете всех Стражей Восьмым элементом?  — Ну-ну, и откуда такая информация?  — Похоже, так и есть. Я готов избавить и ваших подчиненных от Проклятия. Взамен прошу оберегать Пустышки.  — От-куда ты узнал об этом? — без того огромные глаза расширились, Бермуда вскочил со своего кресла.  — Догадался, — то ли в шутку, то ли всерьёз сказал Ёши, — Разве год назад вы окликнули меня не за этим? - Да, ты прав, — вновь с хладнокровным спокойствием, обыкновенным для босса Вендикаре, согласился Бермуда, — Как ты собираешься исправлять тела, искореженные проклятьем и временем?  — Я придумал кое-что. Должно помочь. Бермуда понял, что объяснений он не услышит и, покинув своё кресло, направился к выходу из кабинета. Ёши последовал за ним. Пройдя по длинным и тёмным коридорам, которые совершенно отличались от тех, что были на базе Верде — здесь веяло страхом и отчаянием заключённых, они зашли в просторную круглую комнату, где уже ждали Стражи, усевшись вдоль стенки.  — Добрый день, - Ёши, надевая перчатки прошёл в середину комнаты, — Сейчас, — Пламя зажглось во лбу, отражаясь в глазах, — я попрошу Вас атаковать меня Пламенем Ночи, — закончил он. Стражи безмолвно бросили взгляд на Бермуду, тот кивнул, и тут же цепи, окутанные чёрным, словно смоль Пламенем ринулись в паренька. Но прежде, чем это произошло, Ёши с помощью последнего оставшегося кольца А-класса открыл свою коробочку.  — Натс, ты готов?  — Вруау, — немного флегматичный львёнок, ростом где-то чуть выше колена своего хозяина, тряхнул своей цветастой гривой, подпрыгнул и схватил цепи, летевшие в спину Ёши. Сам же обладатель Пламени Настроения проделал то же самое с цепями, летевшими ему в лицо. Вокруг Ёши и Натса тут же образовалась сфера из Пламени, которая стала пожирать Пламя Ночи, перекидываясь на цепи, а потом и на самих Стражей. В конечном итоге, когда поглощение чёрного Пламени было окончено, а Натс забрался обратно в коробочку, Ёши, окутанный Восьмым элементом, сел в позу лотоса и стал преобразовывать чужое пламя в своё. И вот, когда преобразование практически завершилось, и уже началось некое лечение, внезапно вспыхнул огонёк из Пламени Тумана чуть ниже левой ключицы. Обладатель странной искорки не обратил должного внимания, в отличии от Главы Виндикаре. - Ну, а теперь соизволь объяснить что ты сделал, — требовательно произнёс Бермуда.  — Я просто поменял Ночь на Настроение, — развёл руками Ёши, слегка усмехаясь, но всё-таки решив, что следует рассказать подробней, продолжил, — Пустышки забирают значительное количество пламени, особенно при отделении их от Аркобалено. Ваши же тела функционировали за счёт Восьмого Элемента, но малая часть родного телу Пламени всегда оставалась. Поэтому как уже было сказано, я заменил Ночь на Настроение. Моё Пламя некоторое время будет восстанавливать ваши организмы, а затем преобразуется в ваше собственное, в соответствии с прежним атрибутом. Но всё-таки у вас осталась возможность пользоваться Пламенем Ночи, но уже без помощи господина Бермуды. Что-то вроде второго атрибута. Вот так вот, — убирая перчатки, закончил Ёши.  — Есть ещё одна вещь, которую ты не потрудился объяснить.  — Я сказал всё, что мне известно.  — Напротив. Что это у тебя здесь? — Бермуда указал на то место, где появлялись искорки Пламени Туман. - А? — Ёши лишь бросил не понимающий взгляд.  — Сконцентрируй там Пламя. Увидишь. Паренёк сделал так, как его просили при этом убирая рубашку с левого плеча. Пламя Тумана сформировало пятно и исчезло оставляя черную метку, чем-то напоминающую пятилистный клевер.