Он ненавидит красный

      По дорожке из гравия, такой же истоптанной, как и другие, шёл молодой человек. Его чёрные волосы переливались и будто горели от разношёрстных цветов улицы. Карие глаза словно блестели от счастья и ожидания чего-то интересного, захватывающего и непозволительно приятного.       Пожалуй, самая истоптанная дорожка была именно та, по которой шёл парень. Именно парень: он был не старше двадцати пяти и выглядел совсем уж молодо.       Место было не совсем уютным: отсутствие цветов, которые не уживались из-за того, что их постоянно давили, и вечные стоны из-за закрытых дверей давали свои результаты. Некоторых это завлекало, а некоторых наоборот – отпугивало. Никто не уходил, а это главное.       С каждым шагом к намеченной цели улыбка парня становилась всё шире. Каждый желал попасть в тот дом, ту комнату. Сегодня он – один из тех «каждых», кто хочет и один из той «элиты», которая может. Ночь скрывала за собой множество грехов и секретов. Звёзды, будто сплетницы, сидели на месте и тихо перешёптывались, другие отправлялись в далёкие места, чтобы сообщить самые лучшие сплетни и новости. Луна же, как «Босс» маленьких звёзд, следила за их жизнью, следовала за людьми, словно проверяя их, при этом освещая путь. Многие наблюдали за ней, а она – за ними.       На улице было немного прохладно: девушки в лёгких платьях ёжились от холода, пытаясь прикрыться руками, но это уже те, у кого платья слишком уж короткие.       Шаги парня становились всё твёрже и увереннее, приближающийся запах стал напоминать цветы после дождя, хотя самих цветов, да и дождя, в прошедшие дни, не было. Этот аромат был усладой для чувствительных личностей и приятным запахом для обычных людей.       И вот открывается вид на небольшой, но достаточно красивый домик, если сравнивать его с другими постройками в этом месте. Почти полностью белый, с еле заметными пятнышками грязи, зарешечённые, как и все, – в целях безопасности – окна, чёрная, чуть приплюснутая, крыша. Уже не новая лестница, повидавшая многое за свою жизнь, грозилась сломаться, разломиться одной из своих досок, в любой момент. А самое главное – ярко-зелёная трава, не истоптанная, не запятнавшая себя. Не такая, как хозяин домика, совершенно другая.       Под ногами, обутыми в старые кеды, лестница издала хруст, но выдержала. Может, это её последний клиент? И в домике дёрнулись, начиная готовиться к приходу гостей. Пальцы парня касались перил, водили по ним туда-сюда, ощущая приятную прохладу дерева, которое согревалось от длительных касаний. Он не спешил заходить, ждал чего-то, но чего именно - известно только ему.       Спустя несколько секунд он взялся и круглую ручку двери и повернул её, раскрывая двери в тёплое помещение. Белоснежные волосы, бледная кожа и белое кимоно, с широким красным поясом, еле держащееся на плечах – первое, что увидел студент.       - Добро пожаловать, - тихим, но хорошо различимым голосом, поприветствовал самый прекрасный и дорогой «цветок».       - Давно не виделись, Скуало, - прикрывая глаза, прошептал брюнет.       Суперби решил промолчать, сказать на это ему было просто нечего.       - Как твои дела? Сегодня холодно, не заметил? – всё так же беззаботно спрашивал парень.       - У меня всё хорошо, если так можно считать, господин Ямамото. Я не выходил за пределы своей комнаты, поэтому не мог заметить такого пустяка, - спокойно отвечал Скуало.       «Работа» запрещала показывать свой характер, свои желания и свои чувства перед клиентами. Это было настолько недопустимо, что в правилах этому выделена отдельная страница.       - Ах, правда? – скорее неловкость, чем вопрос.       - Прошу, пройдите за мной.       Не обращая внимания на действия клиента, Суперби повернулся в сторону сёдзи, пустил пальцы в отверстие, которое служит ручкой, и отодвинул одну створку, позволяя гостю войти первым.       Комната была не большой, скорее маленькой, но уютной. Она сверкала от чистоты, за ней очень хорошо ухаживали – это видно сразу. В углу расположился футон, без единого пятнышка. Котатсу* расположился посреди комнаты, а на нём стояли две чашки без ручек, на маленьком блюдце, маленький, уже горячий, чайничек с листовым чаем, воды в котором хватит максимум на двоих. В углу, противоположном от угла с футоном, на тумбе, стояла икебана в стиле «Морибана». Напротив дверей, на противоположной стене, весел свиток с японскими иероглифами, хайку:

«Я ощущаю пустоту, Скапливающуюся в горах. Цветы — глаза мира — Все ушли прочь…»**

      Множество похожих висело и в других комнатах, эта не была слишком особенной.       Комната не отличалась особым убранством, цветовая гамма была такой же, как и везде поблизости – тускло-зелёные стены и пол, они потеряли своё величие и яркость из-за времени. Тёмные, громоздкие шторы, не вписывающиеся в интерьер комнаты, висели по краям окна не зашторивая его. Окна давали хорошее освещение, если погасить свечи и одну, единственную работающую, лампу, то комната окрасится в голубоватый, холодный, но в то же время прекрасный цвет.       - У тебя тут уютно, как обычно. Ничего не меняется, да? – с полуулыбкой на губах спрашивает гость. Хозяин комнаты ничего не ответил, лишь отпил немного горячего чая из своей чашки.       - О, когда ты успел налить, Скуало? Предупреди меня в следующий раз, когда нальёшь. Я не заметил, а ты продолжаешь молчать. Это немного обидно, – парень в шутку надул губы и взял в руки горячую чашку. – Жжётся, – Ямамото, не продержавшись и минуты, поставил разгорячённый предмет обратно и подул на пальцы. - Ты только заварил?       Ответа вновь не последовало, но слишком говорливого гостя устраивало и это. Он привык к молчанию от своего оппонента.       Ещё полчаса он рассказывал «Ночной бабочке» о своей жизни, жизни за стенами этого места, своих бейсбольных матчах, интерес, правда, это вызывало только у него. Когда речь зашла о мечах, Скуало заметно оживился, обмолвился парой фраз и снова затих.       Поднявшись с места, гость отодвинул чашку ближе к середине котатсу, чтобы та не упала на пол, и подошёл к Скуало. Двумя пальцами взял его за подбородок и поднял его голову чуть вверх, повернул на себя и наклонился, чтобы нежно поцеловать в губы. Правила этого не запрещали, здесь можно всё. За определённую сумму, конечно.       Скуало заёрзал - было не удобно сидеть на коленях с поднятой головой. Такеши слегка отстранился от искусанных, но в то же время мягких губ и выпрямился, подал руку Скуало, чтобы тот поднялся, и повёл его за собой на футон. Уложив его на мягкий матрац, он навис сверху и вновь поцеловал того в губы. Рукой залез под кимоно, блуждая ладонью на груди, другой опираясь о футон, чуть правее головы Суперби. Когда он задевал чувствительные места, Скуало стонал ему в губы.       Всё же, отстранившись от губ, Ямамото перешёл на шею – лёгкие поцелуи вызывали дрожь по всему телу, волна наслаждения доходила до самых пальцев ног, которые то и дело слегка поджимались.       - Нужно… закрыть шторки.., – на выдохе говорил Скуало, закрывая глаза от наслаждения.       - Не нужно, забей на них, – ответил Ямамото, буквально на секунды останавливаясь от лёгких поцелуев.       Дальше – молчание и тихие стоны. Ямамото развязывает оби, слегка путается, но не на долго задерживается с ним. Оголяет абсолютно всего Суперби, ласкает соски, бёдра, ноги – каждая часть тела была вновь изучена досконально, ему не хотелось пропускать ни одного миллиметра кожи.       Возле стены, на краю футона, лежит смазка и несколько презервативов. Бейсболист хватает первое и выливает на руку половину жидкости, при этом попадая на чужие ягодицы холодной смазкой, заставляя того вздрогнуть от холода.       Одним пальцем слегка давит на колечко мышц, массирует и аккуратно вводит, наблюдая за выражением лица «Бабочки».       Поняв, что первый палец вошёл без особого труда он добавляет второй. Третий входит буквально через минуту. Мышцы ануса становятся податливыми и Ямамото пытается взять презерватив, но из скользких пальцев всё постоянно выскальзывает, и он уже решает забить на всё и входить без него, но на помощь приходит Скуало. Он открывает упаковку презервативов и натягивает его на член Ямамото.       Такеши запрокидывает ноги Скуало себе на плечи, резко входит, целуя в губы. Через два толчка находит заветную точку, от которой хорошо не только ему, и продолжает в том же темпе. Суперби стонет, извивается, просит быстрее. Отрицать такие просьбы сложно, поэтому Ямамото не отказывает – выполняет прихоть беловолосого.       Ещё несколько толчков и Скуало кончает, выдыхая горячий воздух. Следом за ним, через пару фрикций, кончает и Ямамото. Он падает на «Бабочку» и пытается отдышаться.       - Скуало… Я заберу тебя отсюда, если ты хочешь. Я люблю тебя, Скуало, – произносит он, перекатываясь со Суперби чуть в сторону.       В ответ молчание, отрешённый взгляд в окно и мысли в голове.       Не дождавшись ответа, Такеши встал, оделся и вышел из домика, обратно в свою жизнь. Он ещё вернётся сюда, не один раз, он в этом уверен.