The Ghost of you

Placebo – A Million Little Pieces

      Вокруг меня лишь тьма. Нет лучей солнца. Не видно звёзд. Абсолютная темнота. Я боюсь пошевелиться, так как они могут проснуться. Не знаю, кто они или что, кем созданы.       Решив, что мне нечего терять, ведь я уже мёртв, было решено пройти вперёд, прямо во тьму.       Она окутывала меня, словно вода, медленно приближаясь к голове. Я стал по горло окутан в неё. Нельзя было ни кричать, ни говорить. Эта мерзость окружила меня. Лихорадочно барахтаться в ней было бесполезно – стало только хуже.       Вмиг всё ушло. Не было тьмы. Осталось лишь бесконечное ничего. О недавнем происшествии напоминала лишь слизь, кое-где оставшаяся. Увидев свет в другом конце «помещения», мною было решено пройти дальше, прямо к нему. Это и есть загробная жизнь? В этом маленьком сгустке света?       Не заметив, я приблизился к яркому шарику. Словно под гипнозом моя рука приблизилась к «светлячку». К удивлению, меня не обожгло. Мне было никак. Не было счастья, эйфории, удивления и, в конце концов, страха или какого-нибудь ожога.       – Как много тьмы в одной маленькой душе. – Резко обернувшись, я увидел, что на меня во всю смотрел… Я? Вместо глаз у моей копии (я был уверен, что это именно она) были чёрные впадины, из которых вытекала чёрная слизь вперемешку с кровью. Абсолютно всё тело было в почерневших торчащих венах, а на лице была ядовитая улыбка. На нём была синяя рубашка в клетку, чёрные джинсы и шапка. Одежда, в которой я умер, – тебе так не кажется? Интересно, когда свет в тебе потухнет и останется лишь зло с ненавистью, м?       – Какого это, быть тобой, Макс? Хотеть убить единственного человека, который принял тебя таким, какой ты есть. Заставить своей безразличностью девушку, которая искреннее тебя полюбила, отравить себя. Ты даже не любил никого, родители ненавидели нас.       Нас? Я не он. Абсолютно точно не он. Либо это злая шутка Бога, Сатаны или кто там ещё существует, либо я сошёл с ума. Окончательно.       – Ма-акс, мы же атеисты! Ты бы ещё в пасхального кролика верил.       «Это всё сон, это всё страшный сон», – крутилось в моей голове. Я не мог сойти с ума за ночь. Может, это та самая загробная жизнь, о которой так много сказок? Может, зря я не верил? Может…       – Довольно! Тебе так отвратителен ты же? Посмотри на себя, кем ты стал. Не соверши ошибку, иначе, будет поздно.       Эхом по всему помещению разошлись эти два последних слова. Становилось всё громче и громче, стены, обляпанные слизью, начались рушиться.       – Макс, уже поздно…       Землю под нам начинает неистово трясти, но второму «мне» будто наплевать. Он просто стоит и усмехается.       – Макс…       Стены буквально взрываются, тьма снова начинает заполнять всё. Я оборачиваюсь и вижу, как «светлячок» медленно угасает.       – Макс, вставай, достал уже! – Меня ударило чем-то мягким. Еле разлепив глаза, я увидел перед собой раздражённого Руслана, который, по всему видимому, пытался меня разбудить. – Ты вчера так устал? – Уже более мягче спросил он у меня.       – Эм, да, что-то вроде того.       Увидев меня в не очень то и отличном состоянии, Руслан сказал, что пойдёт делать себе завтрак, за что я ему был благодарен. На данный момент мне нужно было побыть одному.       Что только что произошло? Обычно у призраков не бывает снов. Есть лишь видения. Может, это было оно? Обычно они бывают у древних полтергейстов, но никак у молодых приведений.       Решив оставить эту проблему на потом, я понял, чего не хватало в моей жизни. Вечера с обычным человеком. И не какого-то обычного, как перекус ночью, например, а настоящего романтического ужина. Человек у меня есть, так почему бы не устроить что-то эдакое?       Ближе к обеду Тушенцов ушёл на студию записывать новую песню. Это был прекрасный момент, что бы начать осуществление своего плана. Достав из старых-престарых ящиков новогоднюю гирлянду из разноцветных лампочек, я с помощью телекинеза сразу же сделал что-то вроде дорожки от порога до гостиной как в американских фильмах. Найдя в тоннах фастфуда попкорн, и сразу же приготовив его в микроволновке, мною было решено наполнить им пару мисок и поставить на кофейный столик в гостиной. Теперь моей главной целью стало преобразить эту скучную квартиру в обитель настоящего романтика.       Руслан объявился дома ближе к вечеру. Став невидимым, я решил наблюдать за его реакцией. Судя по выражению лица, он был, мягко говоря, удивлён. Пройдя по «дорожке» светящихся гирлянд, он прошёл в гостиную и начал звать меня к себе.       – Макс? Ты здесь? – сказал он с милой улыбкой на губах, – хочешь поиграть? Ну, ладно, давай поиграем.       Подавив смешок, я решил, что будет неплохо спрятаться в шкафу и обязательно «выключить» невидимость (это ведь будет нечестно, согласитесь). Руслан тем временем начал искать меня. Он начал с дивана, кресла, посмотрел за телевизор. Неужели он думал, что я влезу в то маленькое пространство между этим предметом техники и стеной? Не такой уж я и худой…       – Макс, ну хватит уже! Выходи, давай! – Нет, детка, мы будем идти до конца.       Тушенцов, кинув насмешливый взгляд на шкаф, начал медленно подходить ко мне. Резко открыв двери, он утянул меня в объятия. Сказав что-то о том, что я у него романтик, он поцеловал меня.       Ох, хватит с меня этих розовых соплей. Медленно разорвав поцелуй вместе с объятиями, я потянул его за собой к дивану. Там не было ничего особенного, лишь тёплый плед, пару мисок попкорна, диски со старыми фильмами ужасов и тьма, освещая лишь светом разноцветных лампочек и экраном телевизора.       Так мы пролежали часа два друг у друга в объятиях. Руслана начало клонить в сон. Решив, что кино никуда не денется, мы (точнее, мой парень) пошли спать.       Всё было бы прекрасно, если бы не одно «но». Кто-то с силой начал стучать в дверь. Нервно улыбнувшись, ютубер пошёл проверять, кто пытается пробраться в нашу квартиру.       – Русла-а-анчик! Я так и знала, что ты уйдёшь домой в самом разгаре попойки! – Слышал я крики какой-то явно пьяной девушки. В гостиную зашёл мой любимый кусочек мяса, таща за собой извивающуюся даму, у которой было явное алкогольное опьянение.       – Извольте объяснить, что это за мусор в моём доме? – сказал я, при этом сев а-ля аристократ. Руслан моего образа не оценил.       – Хватит уже кичиться, лучше бы помог мне своей супер-силой.       Не сдвинувшись с места (я ведь жутко обижен за срыв нашего «свидания») парень затащил эту тушу в ванную и, как мне стало понятно по звукам, включил душ и начал приводить её в чувство. Решив не лезть туда из-за лени, я включил свой «стелс – режим» и стал невидимкой для всех.       Руслан вернулся спустя полчаса, оставив девицу в ванной. Посмотрев на диван, он разочарованно вздохнул, выключил телевизор и ушёл в спальню. Ладно, пусть выспится. Всё-таки уже 02:00. Для людей же это поздно?       Мне стало интересно посмотреть на ту девушку, которую привел Тушенцов. Зайдя в комнату и отодвинув занавеску в ванной, я посмотрел на тело, от которого так и несло отвратительным перегаром. Не знаю, сколько я стоял так, час, два или пять минут, но я понял одно: я хочу убить её. Ведь если посудить, то кому она нужна? Кто будет искать бабу, напившуюся в хлам на вписке и уехав куда-то? Никто. Я завороженно смотрел на неё: розовые обветренные губы, каштановые волосы, которые были небрежно разбросаны. Мною овладевало чувство ненависти, жажды убийства, уничтожения. Мне хотелось забрать её душу, стать сильнее за её счёт. Мир будет благодарен мне за уничтожение ещё одного биомусора.       Мне ничего не стоило пойти на кухню и взять нож, вогнать его ей в сердце. Или же можно задушить её, обхватить руками горло и душить, что есть сил. А ещё было бы довольно необычно подстроить самоубийство. Взять лезвие, вскрыть вены на тонких запястьях. Что же, так и сделаю. Не буду подставлять Руслана, он мне ещё пригодится.       К счастью, в ванной было много бритв, а, следовательно, и лезвий. Бесшумно вытянув острые металлические пластинки из бритвы, я подошёл к ней. Взяв маленькое запястье в руку, было решено мною провести тонкую полоску, словно царапину. Если честно, это было больше похоже на царапанье кошки, но не на умышленный порез. Следующие раны были более глубокими, не горизонтальными, а вертикальными. Я был рад, что имею способность усыплять людей, потому что во время моего веселья она не должна была просыпаться. К счастью, больше никогда не проснётся.       Бросив лезвие рядом с трупом, я ушёл от этого кровавого зрелища. Теперь моя сила растёт и никто меня не остановит.