Волна

Забравшись на диван с ногами, ты устроилась в его углу и, прикрыв глаза, потерла виски пальцами. Голова очень сильно болела и кружилась; тебе казалось, что она вот-вот лопнет. Гаара сел рядом с тобой и протянул тебе стакан воды, в ладонь положил таблетку. Ты запила ее, с трудом проглотила и, осушив стакан, приложила его ко лбу. Стекло было приятно холодным и вроде бы помогало тебе остыть. --Голова раскалывается,--про­­стонала ты, не раскрывая глаз, не убирая стакана. Рыжий приблизился и поцеловал твой лоб, задержавшись на нем губами. --У тебя температура,--тихо проговорил он и немного придвинулся к тебе, подогнув под себя ногу.--Не стоит тебе так нервничать. --Угу,--­промычала ты, уткнувшись парню в плечо носом.--Что теперь делать с хаосом, что он натворил? Как я родителям объясню? --Думаю, когда он протрезвеет, сам все исправит. --Он и носом не поведет в сторону моей комнаты. Ему ж на все пофигу,--подняла ты глаза на Гаару. Он смотрел на тебя в ответ. --Его это не оставит равнодушным. К тому же, он понимает, что ты сама не справишься. Ты вздохнула и немного сползла, почти улегшись на большой мягкий подлокотник. Рыжий навис над тобой и пригнулся, снова поцеловав в лоб. --Кстати, о чем ты поговорить хотел?--поинтересов­­алась ты, вспомнив настоящее предназначение наступившего вечера. Рыжий выпрямился, глядя на тебя, и какое-то время молчал, рассматривая твое лицо, твои глаза. --Есть какая-то конкретная тема для разговора?--уточнил­­ он. --Не знаю, я у тебя спрашиваю. --Разве я зову тебя прогуляться только тогда, когда нам с тобой нужно о чем-то поговорить? --Ну, мы нечасто гуляем,--пожала ты плечами,--и нечасто остаемся на продолжительное время вместе, хотя бы как сейчас. А то все в школе да в школе. Ты смотрела на него и видела, как он повторяет себе твои слова, как понимает их и принимает для себя какие-то решения, как думает над ответом или, может быть, даже оправданием. Ты не хотела, чтобы он оправдывался перед тобой, посему решила немного сбавить обороты: --Я ничего против не имею. Я понимаю, что ты не любишь сюрпризов; лучшая для тебя жизнь--спокойная, без захватывающих приключений, обыденная, обычная человеческая жизнь. Я не давлю на тебя, просто мне хочется видеть тебя еще чаще, чем есть. Но я и не хочу отрывать тебя от твоих дел. Просто… выражаю свое желание, чтобы иметь какой-то вид на ситуацию… --Я понял,--кивнул он, не дав тебе хорошо закончить мысль--наверное, он прервал тебя намеренно, потому что ты начала идти не в ту степь.--Я устаканил наши отношения, сделал их скучными. Думаю, ничего страшного не случится, если мы с тобой будем больше времени уделять совместному времяпрепровождению­­. Например, чаще ходить в кино, кафе или,--его голос пошел на спад,--если ты хочешь, в рестораны. --Нет, это слишком,--нахмурила­­сь ты, глядя в пол. Он немного приблизился. --Не скромничай,--почти шепотом сказал парень, и между вами повисла пауза. Ты смотрела на Гаару, а он на тебя в ответ. Ты не знала, чем ответить--он завел тебя в тупик, и ты не знала, как выскочить из него. --Ладно,--согл­асила­сь ты, кивнув.--Да и в тесте было сказано, что тебе нужна живая девушка, которая сможет тебя расшевелить. Что ж,--улыбнулась ты, подняв руку к лицу рыжего и мягко потрепав его по щеке,--шевелись! Пар­ень мягко улыбнулся тебе в ответ и, взяв твою руку у своего лица, поцеловал ее. Ты спала, и тебе снился сон. В нем ты набирала знакомый номер и прикладывала к уху телефонную трубку. «Что ты за человек такой? Тебя вообще ничего не волнует?»--думала ты, ожидая ответа. И, наконец, прослушав пару гудков, дождалась. --Могу я задать тебе вопрос?--спросила ты и тут же продолжила.--Что ты думаешь о том, что у меня ночует парень? --Не страшно,--помолчав немного, ответил Гаара. Ты нетерпеливо вздохнула: тебя начинало колотить от любопытства и… злости. --Ладно, я задам вопрос иначе. Ты меня совсем не ревнуешь? Произнеся это, ты прикрыла губы ладонью, поймав себя на том, за что презирала гламурных цыпочек-собственниц­­, имеющих на стороне ухажеров--за их отношение к собственности в лице человека. Рыжий коротко вздохнул, по чему ты поняла, что он напряжен. --Цунами, я уверен в себе, уверен в тебе. Я тебе доверяю. --У тебя даже ни на секунду не появлялось мысли, что я могу… изменить тебе?--вопреки своим мыслям поинтересовалась ты. --Я об этом просто не думаю. --То есть, можно сказать, что в Нико ты не видишь конкурента? А что было бы, если бы на его месте был Эннет? --Мое отношение не изменилось бы. --Знаешь, это не льстит мне. Ты присела на край стула в кухне, куда успела проскочить, мечась из стороны в сторону в панике. --Давай об этом мы с тобой поговорим позже? Это не телефонный разговор. --Я знаю, что меня это беспокоить не должно. У нас вроде бы все хорошо, вроде бы… --Не вроде бы, а все хорошо,--перебил тебя он.--Цунами, ты должна успокоиться. Ты просто на взводе, и уже поздно. Ты должна выспаться, и все будет в порядке. Завтра мы с тобой обо всем поговорим. --Я надеюсь, ты до завтрашнего дня придумаешь какое-нибудь более понятное и убедительное объяснение,--судорожно пролепетала ты в трубку.--Извини за беспокойство. До завтра. И ты, не дождавшись ответа, сбросила вызов. Ты открыла глаза. Стена, погруженная в тень, столик, балерина-журавль, не склеенная, не убранная, лежащая на нем, рядом разбитая ваза, а из-за свода твоей койки выглядывает угол сорванной с петель двери. Этот сон был побужден твоим волнением, твоими размышлениями на тему отсутствующей у Гаары ревности к тебе. Конечно, ее наличие очень бы польстило тебе, но ее нет, и тебя это беспокоило и беспокоит до сих пор. С одной стороны, хорошо, что это был сон--рыжий не знает об источнике твоих волнений и не знает, что ты прибегаешь к волнению на эту тематику, но и любопытство твое не дает тебе покоя. Другая сторона открывает тебе обещание поговорить следующим днем, а первая сторона--полное неведение. Однако, у тебя есть целая ночь и часть утра, чтобы придумать, как завязать разговор на тему ревности. И стоит ли вообще его завязывать? Ты зевнула и укуталась в одеяло, собираясь вновь окунуться в сон, как вдруг услышала приглушенный хлопок--звук резиновой гармошки. Такая смягчающая удары вещица ставится между пластиковыми форточками или в дверцу холодильника. Одно ты знала точно: Орихара не спит. Ты поднялась, завернулась в папин полосатый халат и направилась в зал, кожаный диван в котором, как ты и ожидала, был пуст. Курс ты взяла на кухню, переступив через покрывало, которым накрыла Нико перед тем, как самой лечь спать. Годзилла налил в стакан сока, найденного в холодильнике, и в секунду вылакал до последней капли, после чего открутил крышку и опрокинул коробку. Напившись, он развернулся и уставился на тебя. --Че не спишь?--спросил он и рыгнул, возвращая коробку в холодильник и закрывая его. --Решила тебя проведать: мало ли чего ты еще натворишь,--зло буркнула ты, направляясь за ним в комнату. --Я все исправлю, только не урчи,--махнул он рукой, заворачивая в сторону туалета. --Я посмотрю, как ты все исправишь,--саркаст­­ически выговорила ты, топая за ним и останавливаясь у двери, которую он за собой закрыл.--Представь,­­ что ты пришел погостить к Масами, а у нее на ночевку остается практически незнакомый тебе парень--ее друг. Ты бы ушел домой, оставив их вдвоем? Какое-то время ответа не было, и ты было подумала, что Годзилла заснул, но вдруг дверь открылась, и он пристально посмотрел на тебя. В его глазах ты заметила нотку злости и поняла, что неправильно подобрала пример, но на другом он бы не дал тебе точного ответа. --Ну, представь, что у вас все нормально, вы встречаетесь и живете в счастье и радости,--исправила­­сь ты.--Ты бы ушел? --Я бы убил его и ушел бы. --Ну, а если смотреть на ситуацию со стороны нормального человека? --Вот и спроси у «нормального» человека,--огрызнул­­ся он, направляясь в зал. Ты за ним. --Ну, пожалуйста, помоги мне. --Я не знаю!--ответил он раздраженно.--Начал­­ бы ей вопросы задавать и предъявлять претензии. --А если она, допустим, не может выгнать этого друга, потому что он пьян и ему некуда деться? Она из доброты душевной, из дружеского долга дала ему ночлег. Что бы ты сделал? --Я бы остался с ними.--Он поднял свое покрывало с пола и вдруг замер, а затем обернулся на тебя.--А что? Гаара не оправдал твоих ожиданий? Ты подняла на Орихару глаза, удивившись его сообразительности. Элементарное допирает до него с горем пополам, а как дело дошло до отношений, то он проявляет необычную для него сообразительность. Или, может, дело в выпивке? --Я его не понимаю,--нахмуривш­­ись, выговорила ты.--Ему будто все равно. --Вы уже говорили на эту тему? --Нет, но мне тут приснилось кое-что… Мне кажется, он бы вполне мог говорить те вещи, что говорил в моем сне. --И как он в твоем сне объясняет свое безразличие? --«Я уверен в себе, я уверен в тебе, я тебе доверяю». --Может, и правда доверяет? --Бывают случаи, когда все случается спонтанно, когда невозможно контролировать ситуацию, или против желания. Ко всему прочему ты внушаешь меньше доверия, потому что ты пьян. --Я уже почти отрезвел!--возмутил­­ся тот, сев на диван. Ты начала топтаться. --Но тогда-то ты был в стельку пьяный! Даже дверь вырвал из проема и нес какую-то ахинею! --Я все исправлю!--Он подскочил и стал наступать.--Хватит орать на меня! Ты была моей должницей--я тебя от тех троих ублюдков спас, отсидел за тебя в участке, а ты мне помочь не можешь! Да, я был пьян--я выпил, потому что у меня проблемы на почве отношений с моей девушкой!… С моей бывшей девушкой! А ты ноешь и орешь на меня! Да, я вырвал твою дверь и разбил твою вазу! Поцарапал обои, и из-за меня ты разбила свою стеклянную игрушку! Ты ее разбила, а не я, и все равно я отдуваюсь за поломку! Так какого хера тебе еще надо от меня во втором часу ночи?! Я устал, я хочу спать, я готов все тут разнести, но сдерживаюсь, а ты пристаешь ко мне со своими идиотскими вопросами, травишь меня тем, что у тебя на личном все прекрасно, и орешь за то, что я пытаюсь свои проблемы заглушить! Ты эгоистка, Цунами!--Он отвернулся, вероятно, поняв, что сказал слишком много, чем надо, но тут вернулся.--Знаешь, мордашку бы тебе попроще да мозгов поменьше--отличная была бы телка! --Как же я тебя иногда ненавижу!--выговорила ты и, развернувшись, затопала в сторону своей комнаты. Исчезая в коридоре, ты слышала, как он рассержено выдохнул и, слава богам, не кинулся за тобой извиняться за свои слова, резкость и пылкость, потому что все, что он сказал, было правдой. Ты понимала это--уже давно понимала, но не знала, как это изменить. Все, что ты делаешь для изменений в тебе, или дает отрицательный результат, выливаясь новыми минусами, или нейтральный, когда все остается так, как и было. Когда ты спрашиваешь у людей, что в тебе не так, они или мнутся, не зная, что сказать, или говорят как есть, но никто не может предложить тебе способ измениться. Неужели те проблемы, что в тебе плещут волной, больше ни в ком не проявляются? Неужели ты такая одна? Ты забралась на кровать, подползла к стене и улеглась прямо впритык к ней, свернувшись клубочком. Ты снова начала себя жалеть, но понимала, что это не поможет тебе даже успокоиться, потому что ты знаешь, что в тебе не так, знаешь свои проблемы. А еще знаешь, что ничего не можешь поделать со своими недочетами, и это связывает тебе руки. Так ты и заснула. Ты проснулась, умылась, надела первые попавшиеся шорты и майку, накинула на плечи папин халат и вышла в зал. Покрывало, которым Нико укрывался ночью, было аккуратно сложено на подлокотнике дивана. Из кухни доносился приятный слуху треск жареной еды, яичный и масляный аромат, а под самым потолком витала легкая дымка. Ты вошла в кухню и тут же повернула к холодильнику. И правда, твой прежде поддатый гость стоял у плиты и помешивал в одной из сковород жаренный в яйце рис. На другой сковороде в томатной пасте жарились тонко нарезанные «дольки» сосиски, которые парень одной рукой посыпал то солью, то перцем, равняясь на запах. Услышав, как ты хлопнула дверцей холодильника, он сделал огонь потише и обернулся. --Привет,­--сказал он, глядя на тебя. Ты обернулась на него и тут же вернулась обратно.--Вчера был дурацкий день,--проговорил он, вернувшись к плите.--Давай забудем то, что я тебе ночью сказал? Я был на взводе и, как ты сказала, пьян и не понимал, что говорю. Точнее, понимал, но не хотел этого говорить, потому что… --Потому что я сама все это знаю,--перебила его ты, не поворачиваясь.--Я не знаю, что мне делать с моими проблемами. Неосознанно я скидываю их на окружающих меня людей, обвиняя их в том, что, якобы, они все делают неправильно. На самом деле я просто защищаюсь от потрясений, но я очень хочу избавиться от этих недостатков. Однако, что бы я ни делала, лучше не становится. Ты повернулась к нему лицом, сжимая в руках стакан с соком. Нико, молча посмотрев на тебя с полминуты, вернул взгляд к сковородам и потушил огонь. --Наверное, уже любой может сказать, что я ною. Многие, с кем я общаюсь, знают, что я хочу, но не могу исправиться. И, думаешь, почему я всем рассказываю о своих проблемах? Потому что хочется, чтобы меня пожалели? Конечно, нет: я хочу, чтобы кто-нибудь мне подсказал, как мне исправиться. Но никто не может это сделать, потому что всем я вроде бы нормальная, пока не наступают моменты, когда они уже не могут сдержаться и говорят то, что думают обо мне. Как сегодня ночью, например. --На самом деле я так не думаю,--качнул головой Годзилла, снимая с плиты одну за другой сковороды.--И на самом деле ты лучше, чем я описал и с чем ты согласилась. --Не нужно оправдываться,--качнула ты головой.--Я знаю себе цену, я знаю, что во мне не так. --Может быть, тебе просто не нужно обращать внимания на твои проблемы? Мне кажется, этим ты их только удерживаешь в себе. --Если я не буду обращать на них внимания, я не смогу удерживать себя от идиотских заносчивостей, бесноватостей. --Мне казалось, что ты ведешь себя естественно,--удивл­­енно уставился на тебя парень. --Я разрываюсь,--опусти­­ла ты глаза. Между вами повисла душащая тишина, и длилась чуть менее минуты, пока Годзилла не ожил и не схватил сковороду с рисом. --Есть будешь?--спросил он, доставая тарелку из сушилки. --Я не ем утром. --Точно! Во входную дверь раздался звонок, и ты не спешила подниматься из-за стола. --Лосяра, открой дверь! --Почему теперь я лосяра?!--возмутилс­­я Нико, направляясь в прихожую. Ты лишь улыбнулась сама себе и пожала плечами. Ты услышала, как дверь открылась и закрылась. Несмотря на то, что точной договоренности о времени не было, ты знала, что это был Гаара. Вот он вошел в кухню. Ты поднялась из-за стола, выпрямилась, а он подошел и поцеловал тебя, коснувшись твоей головы рукой. --Ну, как ты?--спросил он, сев рядом. --Нормально,-­-пожала ты плечами, повернувшись к нему всем телом.--Кофе хочешь? --Я не надолго,--отрицател­­ьно качнул головой он, глядя тебе в глаза. Ты смотрела на него в ответ и подбирала слова для разговора о ревности, который решила запустить. Ты была уверена, что уляжешься в то время, что ему следовало находиться у тебя перед тем, как направиться по своим делам. --Я вчера весь вечер думала об этом,--не спуская с него глаз, чтобы видеть его эмоции, проговорила ты,--и даже ночью. Я колебалась между тем, чтобы завести этот разговор и промолчать, потому что не хочу, чтобы ты думал, что я очень требовательная. Просто это очень меня беспокоит. Молча посмотрев на тебя чуть менее минуты, парень кивнул и немного придвинулся к тебе, немного прищурил глаза, ожидая сути разговора. А ты напряженно вздохнула, боясь спугнуть момент, когда рыжий открыто смотрит тебе в глаза, давая тебе время собраться с мыслями, собрать в кучу все свои терзания и слабости. И ты, наконец, собралась и произнесла то же, что и во сне, глядя вбок: --Ты меня… совсем не ревнуешь? Выражение лица рыжего немного переменилось--на переносице появилась тонкая вертикальная морщинка, говорящая о недоумении; расслабленно глядящие прежде глаза напряглись и немного сузились. Тебе стало ясно: он или не понял вопроса, или не понял, к чему был этот вопрос, посему ты решила разъяснить ситуацию: --У меня ночевал парень, он был пьян… Неужели тебя это не насторожило? На этот раз Гаара выпрямил спину и облизнул пересохшие губы. Его взгляд был решительным--парень­­ готов был дать ответ, но, кажется, по-прежнему мялся из-за заданного вопроса. --Я стараюсь не думать об этом. Ты замерла. Почти то же самое он говорил в твоем сне! Ты качнула головой, глядя на него. Тебе была непонятна его позиция, и тебя медленно начинало колотить от нетерпения и желания, чтобы он выслушал тебя. --У тебя не появлялось мысли, что… --Цунами,--проговорил парень, взяв тебя за руки,--я подумал, что буду лишним. Я не хотел напрашиваться, хотя, конечно, у меня появлялись мысли, что было бы неплохо остаться с тобой. Ты неважно себя чувствовала, и это было первой причиной, почему я хотел остаться, но не остался. Я подумал, что, если бы ты сама хотела, то предложила бы. К тому же, ввиду сложившихся обстоятельств, я появился не вовремя--ты не ждала меня тем вечером. --Но мы собиралась прогуляться,--склонив голову вбок, тихо сказала ты. --Но появился Нико. У тебя появились дела, и я не мог отрывать тебя от них. И остался я вчера, чтобы убедиться, что ничего плохого с тобой не произойдет. Ты смотрела на Гаару, наблюдая за его глазами. В них ты видела прямой выразительный взгляд--открытый, усталый и немного строгий, убеждающий тебя в том, что ты неправа, и утешающий тем, что это ничего не значит для вас. Ты выдохнула, и у тебя как с плеч гора свалилась. Ты опустила голову и прикрыла глаза. От напряжения между вами, вот-вот сошедшего, тебе было невыносимо жарко и тяжело шевельнуть даже рукой. Рыжий заправил твою челку за ухо и поднял твою голову, приблизился и глубоко поцеловал в губы. Оторвавшись, он еще какое-то время смотрел тебе в глаза, после чего прижался губами к твоему лбу. Ты прикрыла глаза и выдохнула, наслаждаясь теплотой его губ, приятной вопреки жару, ни на секунду не ставшему менее ощущаемым. Ты чувствовала, как он гладит твои волосы на макушке, и просто растворялась в моменте. --В следующий раз, если захочешь, чтобы я остался--так и скажи,--проговорил он, чуть ли не касаясь твоего лба губами.--Я всегда могу остаться с тобой ночью, если нужно. Ты почувствовала, как щеки твои запылали, но для себя ты лишь улыбнулась.