Неловко вышло

Ночь была неспокойной. Харуке снились странные сны о волейболе и о Танаке, но наутро она так и не смогла вспомнить, что именно ей снилось. Остались лишь смутные ощущения и неприятное чувство, будто что-то не так, хотя утро проходило на удивление как никогда гладко. Предпоследний день летнего лагеря. Карасуно полна энтузиазма, хотя и заметно устала от частых неудач. Мальчикам не терпится увидеть прогресс и результаты тренировок, и их нетерпение заметно тренерам. Несмотря на одобрение и похвалу Укая команда, казалось, была зациклена только на разнице в счёте, уменьшение размера которой подмечала даже сама Харука. Завтрак прошёл, как обычно, за исключением более дружелюбного отношения команды Некома. Некоторые парни, вдохновлённые Такеторой, до сих пор подходили с благодарностями за вчерашний день. Льва даже пришлось останавливать на третьем подходе. Матчи тоже проходили как всегда. Карасуно чаще всего доставались штрафные круги подбора или спринт по холму. Хината и Кагеяма всё ещё не могли синхронизироваться и их новая быстрая так и не заработала. Зато Тсукишима и Ямагучи, похоже, сумели выяснить отношения и прийти к соглашению, что бы это ни было вчера. Кстати, о Тсукишиме. Он казался более оживлённым и даже вовлечённым в игру. Удивительная перемена всего за одну ночь. Харуке даже стало завидно. Она ещё не понимала, что в эту ночь перемены произошли не только с ним. Подмечать все эти изменения и прогресс было увлекательно, а разговоры с другими менеджерами отвечали на образовавшиеся вопросы о техниках и принципах. Харука заметила, что ей стало легче вести «девчачьи» разговоры между делом и что ей даже весело, но какое-то странное чувство всё не покидало её. Возможно, это сегодняшние сны пытаются вновь обрести образы, а, может быть, это шестое чувство, предсказывающее бурю. В чём эта буря заключается, девушка не знала и не хотела знать. Сейчас всё идёт так гладко, как когда-то в начальной школе, и не хочется думать ни о чём неприятном. Послышался громкий звук мяча, ударившегося об пол, а затем знакомый Харуке победный возглас. Танака пробился сквозь блок и забил очко, выровнявшее счёт. Девушка задержала взгляд на нём. Как и всегда, энергичный, громко заявляющий о себе, чрезмерно гордый и крутой… Мысли почему-то сами по себе перенеслись во вчерашний вечер, когда Танака, посчитав, что Куроо досаждает ей, немедленно пришёл на помощь. Если подумать, Игараши впервые почувствовала себя особенной в тот момент. Редко когда её так защищали. Рю был, хоть и немножко неуклюжим, но всё равно крутым. Будто он, следуя своему имени, был драконом, а она принцессой, которую он оберегал… Как только эта мысль сформировалась в голове Харуки, Танака посмотрел в её сторону и они встретились взглядами. Девушка не могла поверить, что она вообще может подумать о чём-то настолько смущающем, и под впечатлением от этой фантазии ей показалось, что Рю смог прочитать её мысли. Лицо сразу вспыхнуло, стало жарко и захотелось пить. Игараши понимала, что такого не может быть, но такое стечение обстоятельств не может быть случайным. Девушка поспешила отвернуться. Танака тоже смутился, вспомнив вчерашний инцидент. Не стоило ему себя вести так необдуманно. Теперь Харука будто бы избегает его. Даже во время завтрака они сидели за разными столами. Конечно, они часто не сходились во мнениях, но обычно было понятно, что не так. В этот же раз всё по-другому. Ничего не понятно. Танака хотел поговорить и извиниться при первой же возможности, но всё время что-то мешало. Тем временем матч завершился. Парни снова заработали штрафной круг. Игараши, воспользовавшись перерывом, вышла на улицу. После той мысли о драконе и принцессе ей стало совсем неловко находиться с Танакой в одном помещении. Казалось, будто она не владеет собой и теперь всё, что творится у неё в голове, могут слышать окружающие и особенно он. А вдруг она сказала это вслух? Это было бы ужасно. Девушка вздохнула и, выйдя на беговую дорожку, остановилась. Было странно видеть, как живёт город за пределами школы. Карасуно не могла похвастаться таким видом: жилые домики, маленький круглосуточный магазинчик, чистенький тротуар и велодорожка. Сейчас в такую жару редко кто бывает на улице, но всё же за школьным забором встречаются случайные прохожие или младшеклассники на велосипедах. После душного зала со скрипучими кроссовками и повсюду летающими мячами эта улочка казалась слишком спокойной и даже немного безжизненной. Неприятное чувство снова укололо в груди. Харука почему-то подумала о доме. Лагерь скоро закончится и ей придётся возвращаться. Забавно. В начале поездки ей совсем не хотелось куда-то ехать. Теперь же хотелось, чтобы лагерь продлился ещё пару дней… – Харука! – Послышался знакомый голос, и живот девушки скрутило от паники. Игараши совсем не ожидала его услышать в ближайший год и, тем более, здесь. Девушка обернулась и увидела за забором немного позади себя парня-студента. Он держался пальцами за сетку, почти всем весом на него опираясь. И пусть он стоял немного вдалеке, Харуке всё равно казалось, что он нависает над ней. На его лице играла улыбка, но в глазах таилось что-то недоброе. – Не думал, что это правда, но ты действительно здесь, – пропел он. Харука проглотила образовавшийся ком, губы сжались в напряжённую линию. Девушка на автомате сгорбилась и вжала голову в плечи. – Что… Ты тут делаешь? – тихим голосом спросила она. – Мама рассказала, что ты здесь тусуешься в волейбольном клубе, – ответил парень, будто не замечая напряжённость Харуки. – Чего так далеко стоишь, сестричка? Подойди, мы так давно не виделись. Харука не хотела подходить ближе, но всё равно, медленно перебирая ногами, встала под тень брата, всё ещё не встречаясь с ним глазами. Она понимала, что их разделяет забор и посторонним нельзя входить на территорию школы, рядом зал, а в нём ребята и тренеры, но чувство, беспокоившее её с самого утра, теперь материализовавшись, не позволяло ей ослушаться. – Ничего себе! – Театрально удивился парень, нагнувшись, чтобы увидеть лицо сестры. – И это тоже правда! Ты подралась! – Он рассмеялся, а Харука лишь прикусила губу, чтобы не высказать грубости в ответ. Перерыв близился к концу. Вся команда была в сборе. Не хватало только Харуки. Укай, как ответственный за детей взрослый, начал волноваться и, отложив матч с Шинзен, вместе с Такеда-сенсеем отправился на поиски. Танака переживал не меньше. Он хотел поговорить с Харукой но за всё это время не смог её найти, поэтому вызвался помочь. Поиски оказались не такими долгими. Укай и Танака заметили Игараши на склоне и, увидев незнакомца за забором, поспешили к ней. – … смысл?! … мама говорила … волейбол! – Слышали они обрывки разговора, пока добирались до беговой дорожки. Незнакомец явно повышал голос. Харука же просто стояла, обняв себя одной рукой, и просто выслушивала, иногда успевая вставлять одно или два слова. – Хватит заниматься ерундой! – Чем ближе Танака подбирался, тем яснее он слышал разговор. – Ты же знаешь, что не стоишь этого. Ты же глупая! Возвращайся домой и ничего не делай! Такие как ты только всё портят. Ты бесполезна. Просто обуза для команды. Они и так лузеры. Даже в пятёрку войти не могут который год, а с тобой так вообще на дно уйдут и клуб распустят. Второгодка не может просто так вступать в клуб! Вообще, зачем в школу пошла? Нашла бы работу, хоть какую-то пользу в семью приносила! – С каждым новым словом у Рю закипала кровь. Кто этот парень? Почему он так груб и нечестен с Харукой? Зачем он говорит все эти вещи? Харука не бесполезная и очень большая помощь в клубе! Без неё всё было бы не так! Парень ускорился, оставив Укая позади, и поспешил к Игараши, встав между ней и незнакомцем, который хотел сказать что-то ещё, но осёкся. – Всё это не правда! – Вспылил Танака, сверля незнакомца взглядом. – Харука-сан наш дорогой менеджер! Она всем нам помогает, пусть и мало знает о волейболе. Но она старается! И я вижу, как она расцветает каждый день, узнавая что-то новое! – Впервые за всю беседу с братом Харука подняла глаза. Ей не верилось, что Танака снова пришёл ей на помощь. Она пыталась что-нибудь сказать, успокоить его, чтобы не начать серьёзный конфликт, но не могла заставить себя. Ей всегда хотелось дать брату отпор, но никогда не смела, и теперь, когда пусть даже и кто-то это делает за неё, она всё-таки постоит за себя. – Вот же! Теперь всё понятно! – Воскликнул брат Харуки, изобразив на своём лице отвращение. – Понятно, откуда у тебя появилась эта идея вступить в клуб. Вы все там одинаковые – бесполезные, тупые и никчёмные, – от этих слов Танака будто взорвался, его лицо потемнело, ладонь сжалась в кулак, он готов был драться, но Укай успел вовремя подняться, чтобы парень успел только прорычать «Чё сказал?!». Тренер успокаивающе положил ему руку на плечо, Харука же, испугавшись, схватила его за вторую руку. – Успокойся, Рю-кун, – и сам пытаясь оставаться спокойным, Укай отвёл ученика в сторону и встал на его место. – Я попрошу вас не оскорблять моих учеников и не клеветать на школу. Вы нарушаете устав, и я вынужден попросить вас уйти. В противном случае я вызову охрану. – Неестественно вежливо для себя, обратился он к брату Харуки. Тот цыкнул, бросил на троих недовольный взгляд и ушёл вниз по улочке, скрывшись за автоматом с напитками. Похоже, проблем он хотел только Харуке, а иметь дело ещё с двумя у него просто не было настроения. – Вы в порядке? – Повернулся Укай к ребятам. Танака буркнул, что с ним всё хорошо, но по его лицу было видно, что он всё ещё зол, и, если бы не обстоятельства, он бы бросился вдогонку. Игараши вся дрожала, казалось, что ей не хватает воздуха. Она отчаянно держалась за руку парня и всё никак не могла разжать плечи. – Я очень… Извиняюсь… За моего брата, – едва проговорила она дрожащим голосом. Она была готова расплакаться в любой момент. – Я бы хотела отдохнуть в медпункте… – Тогда Рю-кун тебя проводит, – ответил Укай, но девушка помотала головой. К ней пришло осознание, что она держится за Рю слишком долго (хотя он и не был против). – Нет. Всё нормально. Я сама дойду, – отпустив его руку, Харука поспешила удалиться. Укай велел Танаке возвращаться, а сам вернулся только после того, как убедился, что девушка действительно легла отдохнуть. Оказавшись одна, Харука так и не смогла заплакать. Она не хотела. Тем более из-за него. Больше никогда. Но после встречи с ним воспоминания о жизни в новой семье нахлынули одно за другим, и переживать это заново без возможности выплакаться было очень трудно. В груди образовался ком, челюсти сжались, от нахмуренных бровей разболелась голова. В медпункте было прохладно. Накрахмаленная простыня пахла медикаментами, и свет, проходящий сквозь неё, казался голубым. Давно она так не закрывалась от мира. Последние годы в средней школе по большей части прошли именно так. И кто бы подумал, что в этом будет виноват всего один человек. Человек, которого она надеялась полюбить как родного. Человек, который называет её сестрой, а её маму мамой, а затем кривится внутри. Всё началось после маминого развода. Папа был милым и кротким человеком. Мама же была строгой, чрезмерно требовательной и очень нервной. Такой союз не мог длиться долго. Суд учёл мамины недовольства и упрёки и запретил папе видеться с дочерью. Затем решение смягчили и разрешили встречаться несколько раз в месяц. Маме это не понравилось, но, когда она встретила нового мужчину, будто бы забыла. Отчим оказался очень занятым мелким чиновником. Сам он был вдовец и имел сына от первого брака. Ему удавалось сдерживать характер мамы и сводить на нет нервные срывы. Его сын был образцом идеального ребёнка: и по дому поможет, и в школе успевает, и планы на будущее строит, и сестрёнку свою новую любит. Но всё оказалось с точностью до наоборот. Мальчишка рос лицемером и эгоистом, он не желал быть не единственным в семье, но не мог выразить своё недовольство отцу или мачехе, поэтому вымещал всё на сводной сестре. Поначалу это были маленькие колкости и издёвки, которые переросли в издевательства и унижения. Когда родителей не было дома, брат не стеснялся в выражениях, помыкал и обращался как с маленькой рабой, а если к нему приходили друзья и Харука не успевала сбежать, жизнь становилась невыносимой. Наверное, единственной причиной, почему он не начинал применять силу, была его трусость. Он боялся, что синяки могут вызвать у взрослых вопросы… Самое обидное – попытки обличить его никогда не венчались успехом. Никто ей не верил. Отчим отмахивался делами. Мама становилась нервной. «Почему ты не можешь быть как брат?». «Будь как брат, учись усерднее!». «Смотри, какой крутой у тебя брат!». Быть «как брат» не хотелось. Брат не был «крутым». И знала это только она одна. Брат менял маски и дурил головы всем, даже его друзьям. Единственным выходом тогда Харука посчитала закрыться от всего и ничего не делать. Ведь что бы она не делала, она всё равно не будет как брат. Друзья разочаровались и ушли. Учёба теперь не казалась такой увлекательной. Мама не сразу заметила. Все были так заняты братом, ведь он уезжает в Токио. В университет. Харука мечтала о дне, когда его не будет дома. Когда она останется одна. Но даже при его отсутствии, девушку будто преследовал его фантом. Ничего никуда не исчезло. Стало хуже. Мама заметила плохие оценки и пассивное поведение. Частые ссоры развили в девушке высокую раздражительность. И не было универсального способа вырваться из этого ада. Не выходишь из комнаты – скандал. Выходишь из комнаты – скандал. Была в школе – почему так долго. Не была в школе – почему не была. Всё это так выматывало и убивало изнутри… И когда Харуке казалось, что её силы на исходе, классный руководитель отдал её в волейбольный клуб. Сначала девушке казалось, что это добьёт её окончательно, но чем больше она узнавала про игру, чем больше наблюдала за ребятами и их страстью, чем чаще ловила себя на мысли, что ей весело, тем легче и лучше ей становилось. Иногда даже не хотелось, чтобы тренировка заканчивалась, чтобы не возвращаться домой. Хотелось вечно оставаться в этой обстановке, где никого особо не волнуют твои оценки, где никто не знает про брата, где можно позволить себе жить, как хочется. Хотелось больше послушать Шимидзу, больше смеяться над колкостями Тсукишимы, больше наблюдать за ростом команды и воодушевлёнными третьегодками. Даже с Танакой было весело, хотя они и ссорились постоянно друг с другом. Он всё-таки не такой уж и плохой парень. Пусть громкий, пусть глуповатый, пусть раздражающий, но такой понимающий и заботливый. А ещё смешной. И смелый. Хотя эта смелость иногда и граничит с безрассудностью. Харука видела в нём всё то, что когда-то было в ней или то, что бы она хотела получить. Наверное, ещё и поэтому она на него так злилась, но сейчас она благодарна за то, что смогла немножко, но открыться ему. Было бы здорово, если… Игараши вдруг почувствовала, что мысль заходит в какую-то неудобную область. Сердце почему-то забилось чаще, а щёки порозовели. Глупости какие-то. Только девушка, раздражённая своими же мыслями, перевернулась на другой бок, как дверь в медпункт открылась и кто-то вошёл. Харука высунула голову из-под простыни и обнаружила перед собой никого иного как героя недавних размышлений. Танака был расслаблен, ни намёка на гнев, который он испытывал перед её братом. – Уже проснулась? – Немного неловко начал он, не зная, что сказать. – Да… – Соврала Харука. Уснуть у неё так и не получилось. Голову занимали воспоминания о брате. – Я пришёл сказать, что уже скоро ужин, – предупредил он, почёсывая затылок. Ужин? Уже так поздно?.. Время пролетело незаметно. Теперь, когда Игараши обратила на это внимание, действительно на улице, как и в комнате, стемнело. Лишь фонари снаружи слабо освещали медпункт. – Да, я к вам присоединюсь… – После небольшой паузы ответила девушка. Всё ей казалось таким странным сейчас. Голова стала легче и сердце успокоилось. Может ли это быть, что Рю так на неё действует? – Ты себя хорошо чувствуешь? Может, тебе что-нибудь принести? -Нет! – Слишком быстро и резче, чем хотелось, ответила Харука и села в кровати. – Я в порядке. Правда. – Уже спокойно продолжила она. – Точно? – особо не веря спросил Танака и подошёл ближе. – Да. Я как раз хотела уходить… Повисло неловкое молчание. Обоим хотелось что-нибудь сказать друг другу, но никто не знал, с чего начать. Каждый рассматривал свой уголок медпункта, будто находя пустые стены или полупустые полочки безумно интересными. Харука немного шевельнулась в кровати и хотела встать, как Танака снова заговорил. – Я хотел извиниться, – слегка покраснев, произнёс он. Девушка слегка нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда они успели поссориться. – За вчерашнее, – уточнил Рю. Харука удивлённо посмотрела на него. Его это действительно беспокоило? Этот факт показался ей забавным, но в то же время на душе стало тепло, и к этому теплу примешалось ещё какое-то странное чувство, заставившее её лицо снова покраснеть. – Не извиняйся. Я вовсе не злюсь. Мне даже было приятно, что ты защищал меня… – Признаваясь в этом, Игараши раскраснелась ещё больше. – И за сегодня… Спасибо, – девушка посмотрела Танаке прямо в глаза. – Мой брат может быть иногда резок… – С каждым новым словом её голос становился тише, дальнейшие слова так и не нашли выход. Танака, заметив румянец, подумал, что подруга скрывает болезнь и приблизился к её лицу. Вдруг в груди Харуки стало тесно. Всё сжалось в неведомом ожидании. Бабочки запорхали в животе. Сердце отстукивало бешеный ритм. Его лицо было так близко. Взволнованный взгляд сфокусирован только на ней. Его тёплая ладонь легла на её лоб. Второй ладонью он прикоснулся к своему. Он так близко, но всё равно достаточно далеко. Игараши задержала дыхание. Время для неё будто остановилось. Свет от фонаря так красиво падал на его ещё влажное после тренировки лицо. Его дыхание ровное и тёплое… – Харука, ты… – Голос Рю прозвучал так внезапно и как будто вернул ход времени, и Харуке показалось, что она упускает секунды. Он позвал её по имени. Без суффикса. Всё это произошло для неё так внезапно, что она дёрнулась и, будто испугавшись своего же действия, сократила между ними дистанцию. Губы Танаки были сухие, но мягкие. Его лицо казалось прохладным по сравнению с её. Чувствовался запах его пота. Точно такой же, когда он отдал ей свою олимпийку. Его нос мягко упирался в её щёку, и его слегка прерывистое дыхание волной прокатывалось по коже. Это прикосновение Харука не могла ни с чем сравнить. Это было мягче, чем самый воздушный бисквит. Это было страшнее, чем круг на американских горках. Это было лучше, чем что-либо ещё. Это был поцелуй… Осознание того, что она сделала, не сразу пришло к Игараши, но, как только губы Танаки слегка шевельнулись ей в ответ, она поспешила отстраниться и испуганно уставилась на него. Рю был шокирован не меньше и смотрел на неё такими же широко раскрытыми глазами. – Сейчас… Только что… – Растерянно произнёс Танака, не зная, как сформировать хаос в его голове в слова. – Извини, – удивительно спокойно и даже холодно перебила его Харука. – Я думала, что ты хочешь… – Закончить фразу словами «поцеловать меня» она не смогла. – Извини. Забей, – в спешке бросила она и настолько быстро, как могла, встала с кровати и убежала из кабинета. Танака же всё ещё стоял без движения, прикладывая ладонь ко лбу. Его лицо залилось краской, как только до него дошло, что произошло. Он никогда бы не подумал, что это так случится. Он так много втайне об этом мечтал – как он украдёт первый поцелуй у своей милой девушки. Но всё вышло наоборот. И Харука даже не его девушка. Но тогда почему он так счастлив?.. В последний день лагеря Карасуно по прежнему не могла собраться. Ещё и Танака казался каким-то растерянным. Утром он пожаловался Ное, что он не выспался, и все сначала подумали, что причина именно в этом, но Харука тоже казалась сонной, а когда они с Рю сталкивались в коридоре или встречались взглядами, то краснели и становились безумно неловкими. Вчерашний ужин прошёл в такой же манере. Между этими двумя определённо что-то случилось, и мальчишки стали сплетничать между собой. Даже Тсукишима присоединился и бросил парочку дразнящих фраз. Харуке повезло не больше, чем Танаке. Девочкам-менеджерам из других школ не терпелось узнать какие-нибудь подробности. Даже Шимидзу выпытывающе на неё смотрела. Тем не менее, всё позабылось на последней игре Карасуно и Фукуродани. У Хинаты и Кагеямы, наконец, получилась новая быстрая, у третьегодок неплохо выходила синхронизированная атака, даже Танака сумел сконцентрироваться и играл на все сто процентов. Харука подразумевала, что это всё из-за предстоящего барбекю после матчей. В общем-то, ни тренер, ни куратор, ни она с Киоко не были против. Тем более игра, казалось, закончится со счётом в пользу Карасуно, но к концу матча ребята из Фукуродани смогли вернуть в строй и ещё больше воодушевить своего аса и забрали победу себе. Во время барбекю Танака вёл себя как обычно – вместе с Ноей и Такеторой он защищал Киоко от других парней, решившихся к ней подойти. Харука же в особой защите не нуждалась, порой защищать приходилось от неё самой. Её аппетиту могли бы позавидовать многие мальчишки, небольшие стычки за лучшие кусочки перерастали в целые бойни с едой, но никто её теперь не боялся так, как в начале. Все веселились и радовались лишнему поводу провести время вместе, ведь Карасуно скоро уезжает, и ещё не ясно, смогут ли они увидеться на национальных… Национальные… Теперь даже Харука трепетала перед соревнованиями. Она не могла дождаться отборочных, чтобы победить всех и вновь вернуться сюда. А затем пройти отборочные на весенний турнир, а потом опять приехать в летний тренировочный лагерь. Так бы из года в год. Вместе с Танакой… Харука подавилась от внезапности последней мысли. После вчерашнего почти всё, о чём бы она не думала, сводилось к нему одному. Похоже, она всё-таки влюбилась. После всего, что между ними неловкого происходило, это уже ни в какие ворота!