Dream

«Оставьте меня здесь… пожалуйста». Поздно. Это больше некому говорить. Может, кто-то рядом тоже едва шевелит губами, произнося эти слова, в надежде, что кто-нибудь, еще живой, спасет его и догонит давно ушедший отряд? Какое же это разочарование. Поэтому лучше поскорее закрыть глаза. Определенно, новичкам всегда везет, но случай с кровожадными монстрами — исключение. Когда она лежит по горло в крови в полумертвом состоянии, почему-то ей вспоминается глупое юношество, которое, к сожалению, прошло не так давно. Многие говорили, что она слишком наглая и много думающая для своих-то лет, но эти качества никогда не шли ей на руку. И после лицезрения здоровых трещин на стенах, после подслушанного разговора ленивой городской стражи она с картонным рупором и деревянным ящиком в охапку решительно появилась на оживленной площади и стала декларировать свои речи о недолговечности вещей. А такие же, по сути, фанатики, как и она, чуть не забросали ее помидорами, боготворя священные серые громадины, в которых не было ни капли божественности. Только вечное отвращение. «Вы все живете во сне! Вы все живете выдумкой, в которую свято верите!» На нее почти накинулась раздраженная толпа, когда появилась мать и уволокла позорящую семью дочь домой. Она еще до сих пор помнит те крики, пощечину и жжение в глазах от слез обиды. Внезапно почему-то хочется разлепить глаза и позволить чувству леденящего страха, которое доказывает, что она еще жива, наполнить все существо адреналином. Пользуясь тем, что титанам еще хватает еды, она что есть силы хромает под сень близлежащего леса. Все-таки новичкам везет… Сил на то, чтобы упрекать себя за цинизм и эгоистичность, у нее нет. Их бы и не было, если бы она решилась бороться до последнего и сражаться за человечество, как когда-то мечтала. Она до сих пор помнит на себе тяжелый взгляд матери, и она точно знает, на что этот полный болезненного смирения взор был устремлен. На крылья свободы у нее на спине. Тогда это вызывало невероятную гордость. Теперь это вызывает лишь ужас. Тогда она уходила из дома навстречу мечте ровной уверенной походкой. Теперь она хромает, возвращаясь домой. __________ Не прошло и нескольких часов, как Легион разведки возвращается за стены. Только это не Легион, а жалкие полуживые остатки. Как обычно, проезжая мимо недовольной толпы, все стараются хранить молчание и не смотреть по сторонам. Это несложно. Единственная сейчас несложная вещь. Кому хочется ловить на себе злобные взгляды? И так бессмысленные упреки народа невыносимо слушать. В задних рядах кто-то копошится и обеспокоенно охает. Нет, только не это. Если какой-нибудь родитель, не увидевший среди раненых своего ребенка, кинется под колеса телеги или копыта лошади, то ни один солдат этого не переживет. Видеть огромные блестящие от слез глаза и понимать, что сказать совершенно нечего, ужасно. Еще ужасно то, что как назло чуткий слух улавливает в толпе не ругательства, льющиеся рекой, а приглушенный плач или сдавленное дыхание. Поэтому лучше поскорее закрыть глаза. Но уши-то не заткнешь… __________ Словно в первый раз надела снаряжение. Оно неумолимо тянет вниз, ботинки кажутся еще тяжелее, чем во время пеших прогулок по болотам. Ладонь, залитая чем-то липким и красным, все время соскальзывает с коры дерева, служащей опорой. Второй ладонью, прижатой к распоротому боку, ощущается горячая кровь, которая не перестает течь. Она течет сквозь пальцы, расползается по белой форменной рубашке, капает на штаны и притоптанную титанами траву. Остается надеяться только на удачу. Из еще одной «схватки» с титанами живой выйти не получится. Она идет, видя перед собой только бесконечные стволы и черно-красные пятна. Но она продолжает идти. Ее мутит, каждый шаг отдается в боку острой нестерпимой болью. К горлу все время подкатывает тошнота, и, если задуматься о том, как тяжело и долго еще брести, можно свихнуться или наложить на себя руки. Но она упрямо шагает вперед. Наверное, потому, что в голове стучит только одна мысль: «Быстрей, быстрей». После небольшой остановки, призванной восстановить тяжелое дыхание и нормальное зрение, она решает, что пора. Привыкшие уже пальцы не без труда отстегивают тяжелые, но уже опустевшие контейнеры и привод. Со звоном и грохотом все это заляпанное каплями крови бесполезное оружие обрушивается прямо на дорогу. Стало значительно легче. Она ничего не выражающим взглядом глядит на кучу металлолома и с необъяснимой болью в сердце медленно, ковыляя, двигается дальше. Пришлось выбирать. О выборе без сожалений любил твердить кто-то очень умный, но сейчас его образ, увы, в памяти не всплывает. Вся жизнь оказалась зависимой от решения одного человека. Шанс на спасение или шанс на спасение? Клинки и привод всего лишь приспособление для убийства. Для его упрощения, точнее. А функция выживания у них вторичная. Ноги, которые едва держат, тоже сомнительное средство спасения. Но тот, кто в побитом состоянии продолжает на них идти, человек либо безрассудный, либо мужественный. Эти черты отнюдь не всегда идут рядом. Кусочки голубого неба, светящиеся между ветвями деревьев, словно свет в конце туннеля. Но это же конец леса! Неизвестно, радоваться или пугаться. На открытой местности человек имеет вне стен еще худшую скрытность, чем в лесу. А раненый человек?.. С болезненной гримасой раздвинув в разные стороны ветви деревьев, она позволяет себе улыбнуться. Стены. До них, правда, чуть ли не километр, но что это такое по сравнению с теми дебрями, через которые пришлось пройти, чтобы наконец увидеть спасительную соломинку? Голоса нет, вырывается только хрип: «Помогите». От отчаяния по щекам даже льются слезы, но она все-таки делает шаг, не заметив рядом титанов. Они, наверное, все еще пируют погибшими солдатами. Стараясь идти быстрее и по возможности махать руками, чтобы привлечь внимание дежурившей наверху стражи, она делает только хуже. Тошнота становится непереносимой. Уши закладывает. Кажется, что еще один шаг, и онемевшие ноги безнадежно подкосятся. Но стены уже близко. Те самые стены, которые она так ненавидела буквально сегодня утром, стали для нее сейчас мотивацией для борьбы. Сердце мерно стучит в груди так, что даже в ушах отдается, словно это чей-то другой пульс. Пульс того, кто идет рядом плечо к плечу. Ей хочется заорать, чтобы те бездельники за стенами наконец помогли. Но голос снова не слушается, а адреналин, ненадолго приглушивший боль, отдает ей первенство. Махать руками уже очень больно. Вообще дышать, идти, думать очень больно, поэтому надо что-то из этого просто перестать делать… Сердце гулко и громко бухает. Этот кто-то невидимый явно боится еще сильнее. До стен уже недалеко, но тут что-то происходит. Она запоздало понимает, что ноги больше не идут по земле. Она запоздало понимает, что дышать стало еще труднее. Осознание приходит вместе с мыслями, внезапно опять ворвавшимися в голову. Слезы смывают с лица грязь и кровь. Серая, но такая близкая защита на фоне неестественно голубого неба переворачивается. Страшный крик, кажется, пронзает весь мир. Как быстро захотелось сражаться, как неожиданно вернулись силы. Именно тогда, когда уже нет шансов. «Мы все живем во сне, пожалуй». __________ — Ты слышал? — Да, что это еще за чертовщина? — Без понятия… Видишь что-нибудь? — Только поганую тварь. Вон, слоняется!.. Знаешь, не думаю, что это орал титан. Смотри-ка. — Что это такое? — Плащ Легиона разведки…