Раскаяние.

Я лежал на старом диване, что стоял на чердаке. Взор мой был обращен на портрет, на котором был изображен я. Некогда прекрасный портрет, нарисованный столь же прекрасным и очень удивительным человеком. Сейчас же с портрета на меня смотрел старый, морщинистый, седой старик с желтыми зубами и порой он скалился, издавая жуткие стоны. Я вспомнил, каким изумительным раньше был этот портрет. Бэзил явно вложил в него всю свою душу. Это была самая лучшая его работа. Многие сразу это приметили. -Бэзил… - вымолвил я, подавив ком в горле. Я просто лежал, таращась на портрет и прокручивая в голове те страшные моменты, когда мне пришлось убить дорогого моему сердцу человека. Но я не мог допустить, чтобы тайна вышла наружу. Слезы невольно выкатились из глаз, скатываясь по моим щекам. В ужасе осознаю, что я монстр. Я зашел слишком далеко, но назад пути уже не было. Сердце мое наполнено обидой и злостью на самого себя. Я до сих пор отказывался верить в то, что поднял руку на Бэзила. Воспоминания вновь нахлынули. Я вспоминал все от самого начала. Вспоминал, как мы познакомились с Бэзилом. Он был единственным, кто наставлял меня на верный путь, а я игнорировал его, поддаваясь подлым искушениям. Проклятый Генри! Да, я виню себя за то, что прислушивался к нему. Не того мне надо было слушать. Но что думать? – сделанного не вернешь. Я бы отомстил Генри за то, что он сделал меня таким, но это бессмысленно. Если бы только это вернуло Бэзила к жизни… Хэллуорд, прости меня. Если бы можно было вернуть и перепродать мою душу – я бы, не задумываясь, обменял ее на твою жизнь. От этих мыслей стало не по себе. Закурил, не вставая с дивана. Мне сегодня хотелось просто проваляться тут так, в полумраке, с жутким портретом. Абсолютно ничего не хотелось делать. Только мысли текли шумной, быстрой рекой. Порой мне казалось, что Бэзил зовет меня по имени. От этого вздрагивал несколько раз, подскакивал, как параноик, на диване. Оглядывался. Никого. Снова ложился и погружался в свои мысли. Они сковали меня и отказывались отпускать. Докурил, наверное, уже сотую сигарету за день. Мой взгляд снова устремился на уродливый портрет. -Что, доволен? – спросил я, сам не зная зачем. В ответ я получил лишь невнятные, пробирающие до мурашек, хрипы. На мгновение представил, как портрет обхватили большие языки пламени. Полусгнившая картина выкрикнула что-то нечеловеческим голосом. Я сразу понял, что это означает: «И даже думать не смей!». Я попытался уснуть. Последняя неделя была очень напряженной. Не сразу, но я провалился в глубокий сон. Вскоре я проснулся. Не знаю, как долго я спал, но спалось очень хорошо. Я вспомнил, что мне снилось. А точнее, кто мне снился. Бэзил Хэллуорд! Мне снился наш первый с ним поцелуй. Прекрасный, нежный, глубокий и полный искренних чувств, поцелуй. Еще минут десять я думал об этом сне. Сердце сжалось. Я не давал себе слабины никогда. Я никогда раньше не позволял себе так раскисать. Но сейчас слезы снова хлынули из глаз. Вновь, вселившаяся в мою душу, тоска сменилась злостью и обидой. Боюсь, я просто не смогу жить с этим. Мерзкий портрет издал нечто на подобии зловещего смеха. Я сорвался с дивана, встав напротив полусгнившей картины. Нет, это уже совсем не тот, некогда затмевавший всех своей красотой, портрет. Теперь он изображает сластолюбивого старика, изуродованного пороками и злодеяниями. -Боже, как черна моя душа, - вел я монолог, не отрывая взгляда от портрета. – Как же она ядовита. Насколько она гнила. Как невыносимо зловонна. Я поддался искушению и поплатился за это. Слишком поздно меня начали терзать муки совести. Я завидую каждому, чья совесть чиста и непорочна. Ты! – я с гневом посмотрел в глаза уродливому старикану на портрете. – Ты - моя совесть и я уничтожу тебя! Я кричал на портрет, а он лишь хрипами отвечал мне что-то невнятное. Под ногами у меня валялись осколки разбитого зеркала. Того самого зеркала, осколком от которого я безжалостно расправился с любимым. Поднял большой осколок. Замах – и что-то остановило меня. Словно какая-то сверхъестественная сила держала мою руку поднятой над портретом. -Остановись, Дориан, - услышал я знакомый голос. -Бэзил?! – мне не ответили. – Прости, Бэзил Хэллуорд, но если я умру – для всех так будет лучше. Я больше никому не причиню вреда. Если это мой единственный шанс искупить грехи перед Господом – я сделаю это. Пожалуйста, не мешай мне, - дрожащим голосом упрашивал я, продолжая сопротивляться мистической силе, в разы превосходящей мою физическую силу. Почувствовав, что мою руку больше не удерживают – я завершил удар по твари, что красовалась на моем портрете. Полусгнившая картина завопила нечеловеческим голосом. Я нанес несколько ударов. Этого хватило. Все. Это конец. Больше я не буду сеять смерть. Это мой последний выход. Я упал на колени, чувствуя, как жизненная сила покидает меня. Тело слабеет, а на коже появляются морщины. Смерть все ближе подбирается ко мне, но страха нет. Необъяснимое облегчение свалилось мне на душу. В глазах уже начало темнеть. Невольно падаю назад, не в силах больше стоять на коленях. Больно. Дышать становится невыносимо трудно. Холодно. Очень холодно. Чувствую, как отключаюсь, и с уст моих срываются последние слова: «Прости меня, Бэзил, за то, что так и не сказал тебе, как сильно я люблю…тебя». Темнота.