Никто не замечал...

      Опять же, Микки отсиживался в своей комнате, не желая выходить. В его комнате напряженная атмосфера, каждый, зайдя в нее, сразу же почувствовал бы это. Но комната заперта, Донни и Лео пытались пару раз открыть или попросить Майки, но тот не слышал, медитация понравилась весельчаку, после нее становилось немного легче, и он вновь углубился в себя. Решив, что лучше его не трогать, они с легкими переживаниями на душе, разошлись по своим делам. POV Майки       Как я и говорил, я просидел в комнате целый день, занимаясь медитацией, она успокаивает. Мне не хочется есть, не хочется пить. Дон говорил, что каждому живому существу, более важны три вещи. Вода, еда, воздух. Как будто, я не живой. Я чувствую, что я умираю изнутри. Обычно, братья и я были неразлучны, но сейчас... Они как-будто забыли про меня. Общение для меня - это все. И вода. И пища. И воздух. Как бы странно это не прозвучало. Но сейчас я лишен этого и я медленно умираю душой. Мне хочется не дышать, хочется прекратить это, но я боюсь, ужасно боюсь. Быть рядом с братьями я не могу, каждый раз, когда я с ними, на нас наваливаются неприятности. Каждый раз, мы рискуем, из-за того что я слаб. И каждый раз, чтобы я не делал, в мою сторону летит разъяренное "Майки!". И я должен терпеть душевные муки. Не знаю, может, я все себе по-напридумывал, но боль в душе, я точно не мог себе придумать.       Ровно два часа ночи отразились красным, на циферблате. Пора размяться. Как же я устал сидеть в этой позе. Хоть я и не с братьями, но я ведь могу чем-то занять себя. Тихо выйдя из комнаты, я прошелся по убежищу. Игры отпадают, я прошел все уровни и побил абсолютный рекорд. Комиксы, которые лежат рядом с приставкой, прочитаны по несколько раз. Пройдя рядом с диваном, я наткнулся на листы бумаги. Мне захотелось нарисовать... Семью. Дружную, единую, как раньше. Взяв пустой лист, который не имел на себе расчетов, как другие, я сел на диван. Карандаш был рядом. POV Майки Конец       Микки осторожно вырисовывал черты лица. Медленно, он переходил к частям тела. Вырисовывая оружия, младший высунул от усердия язык. Впервые за эти месяцы, он за долгое время, отвлекся от своих переживаний.       Темный силуэт, освещенный только тусклым светом из лаборатории, начал двигать рукой еще медленнее. Майки устал, наконец, он успокоился. Встав, весельчак вернулся в свою комнату. Крепко, но аккуратно держа лист бумаги, на котором были его братья и отец... Хоть он и считает, что он им не нужен, его не любят, и не хотят его присутствия, Майки любит их, и всегда будет стараться, чтобы им было хорошо, и с ними ничего не случилось.