Человеческая кожа

Тело дядюшки Питера обладало для Дерека особой притягательностью - притягательностью слабости и несовершенства. Редкие рыжеватые волоски на груди и розовые соски, которые легко помять пальцами даже после того, как они отвердеют. Его бледные плечи выглядели беззащитными, когда его руки разводили в стороны и прижимали к земле. Однако в его глазах даже тогда не пропадало выражение уверенности - особой уверенности существа, у которого есть ещё несколько рубежей защиты. Когда же Дерек протискивал свой член между его ягодиц, Питер всегда закрывал глаза, и оставалось невозможным понять, есть ли у него ещё рубежи в запасе. Дерек рос быстро, и в шестнадцать лет у него на плечах уже сформировались такие мускулы, что Питер почти не мог обхватить их пальцами. Однако Дерек был всё ещё настолько молод, что во время секса его лицо выражало безграничное удивление. Он вцеплялся в дядюшку, как может это делать только подросток, страстно верящий в обещанное соитие. Он так дрожал от нетерпения, что не всегда мог сразу попасть, а всунув в Питера член, тут же запускал в его ягодицы когти и хотел того же для своих бёдер. Когда Питер, извиваясь от боли, царапал племянника и шикал "Тише!", тот словно и не слышал, а раны на бёдрах и спине воспринимал как пришпоривание. Во время оргазма Питер не покидал своей человеческой формы, Дерек же наоборот, почти вылезал из человеческой кожи, едва приближаясь к конечной точке удовольствия. "Убери клыки", - ворчал на него Питер, но Дерек в такие минуты его не слышал, и дядюшка нежно прижимал его голову к своей груди, пытаясь приласкать и успокоить. И чувствовал, насколько племянник стал тяжелее, когда расслаблял руки и всем телом ложился на него.