Не тот Данте.

У властелина Ада сильно болела голова: возможно, не стоило вчера так сильно налегать на свежую кровь девственниц… но жидкость была такая ароматная, пьянящая, свежая – только что из вены…кто бы удержался? Но хорошо было вчера, а сегодня – это сегодня. И голова болела. А, раз у демона болит голова, то она у всех болеть будет.… Поэтому жизнь в большом дворце на время становилась почти тайной — никто не хотел попасть под горячую руку рассерженного Владыки. Тем удивительнее было то, что один из приближенных генералов решился сделать доклад Повелителю в такое неудачное время. Поначалу Мундус не хотел ничего выслушивать, но потом приказал впустить докладчика – в случае, если тот понесёт чепуху, будет, на ком сорвать злость. Докладчик неторопливо вошел в тронный зал, медленно и гордо расправил свой чешуйчатый хвост – а это у демонов считалось верхом самодовольства, припал на одно колено и начал говорить: -Владыка, позвольте мне доложить вам, что… -Короче! В кипятке сварю!.. – Мундус потер висок, стараясь как – то успокоить боль. — Нам удалось поймать Данте, одного из сыновей этого мерзкого предателя Спарды, да будет вычеркнуто его имя из нашей славной истории на все грядущие века, и будут его кости… — Что? Данте, сын Спарды? Привести его сюда.… Немедленно! – в голове вместо боли теперь кружился вихрь разноцветных мыслей: не могу поверить.… После стольких лет поиска… Конечно, это не сам Спарда, только сын.… Но пусть… сын ответит за грехи отца… Когда в тронный зал привели весьма потрепанного, хотя и не прекратившего попытки сопротивляться пленника, Мундус от изумления моргнул сразу всеми тремя своими глазами. А затем каждым по очереди. — Что вы мне сюда привели? Спарда, раздери мои когти его душу, был пепельным блондином. А это… Генерал, дрожа от страха и собственной дерзости, промямлил: -Осмелюсь уточнить, что он носит имя Данте, является борцом с демонами, и явный полукровка. А как, известно, именно так звали одного из сыновей Спарды.… Еще он убил много наших демонов… — Младших демонов? — Да, мой повелитель… — Странно, что таких слабаков не может убить младенец человеческой расы. То, что он расправился с демоническими личинками, еще не делает его Данте… Тут пленник, до этого почти присмиревший в железных тисках демонов – стражей, отчаянно брыкнулся, освободился от чужих лап и закричал срывающимся голосом: -Я – Данте! Меня зовут Данте.… Отпустите меня, ублюдки! Не прикасайтесь ко мне! – на последних словах парня стражники уже начали приходить в себя и попытались вновь схватить человека. Поначалу у демонов ничего не получалось: всплеск адреналина удесятерил силы смертного, но долго так продолжаться не могло. Демонов было много, а он – один. Из глаз полились слезы, сил для борьбы уже не осталось. Вскоре Данте был надежно придавлен полутора десятками крупных демонов. Повелитель ада уже не обращал внимания на суету у трона, погрузившись в воспоминания. У него в ушах звучал смех, которого никто в Аду не слышал уже несколько тысячелетий: мягкий, всепроникающий… такой, как будто его хозяину известно всё, а потому и смешно; так смеялся только Спарда. В последний раз он смеялся перед тем, как навсегда запечатать большие адские врата и уйти в мир людей. Тогда он обыграл Мундуса, и тот поклялся отомстить… но шли годы… жажда мести угасала. В конце концов, Мундус счел, что то, что Спарда обрек себя на вечное сосуществование с людьми, послужило достаточным наказанием.… Но теперь, когда возможность отомстить, была, казалось, на расстоянии вытянутой руки, вспомнились все старые оскорбления и уже давно зажившие раны заболели с новой силой. Демоны – охранники резким рывком подняли жертву на ноги, чуть не сорвав с него плащ, и подтолкнули поближе к трону. — Властелин? Мы ждем ваших приказаний: что делать со смертным? — Мне он не нужен. Поступайте с ним по своему усмотрению. Мундус наблюдал за тем, как толпа весело гомонящих демонов ( нельзя ли потише? Никакого уважения к Властелину, а я болею, между прочим…) обступила двух из них, наиболее крепких, которые схватили Данте за руки и потащили в казармы, одновременно поддавая ему щупальцами под зад. Внезапно Мундусу пришла в голову новая мысль: -Приказ изменился. Я хочу, что бы всё сделали с человеком прямо здесь всё то, что обычно делаете у себя в грязных норах. Услышав приказ, многие демоны смутились. Было забавно наблюдать за тем, как мнутся эти обычно сильные, агрессивные твари. Но, в конце концов, один из них, совсем еще молоденький демонёнок (всего-то 100 лет назад из лавы выскочивший!) весь такой темный и ладный, как сама ночь, его породившая, изображая благородную страсть, навалился на парня, вцепился когтями в плечи и начал двигать телом. Демонёнок никак не мог взять в толк, почему ничего не получалось, а он просто, из-за отсутствия опыта общения с людьми, не снял с человека одежду. Так что после того, как первый демон, размазав по одежде Данте густую черную массу и довольно ворча, отошел в сторону, о произошедшем на теле парня напоминали только две глубокие рваные раны на плечах... Впрочем, главным достижением этой смелой, первой попытки было то, что в основной массе демонов, стоящих у стен зала и ранее боявшихся даже пошевелиться, началось движение. Пример заразителен. Следующим из толпы вышел старый, сплошь покрытый рубцами от былых сражений демон – он проделывал подобное с не одним десятком людей, и точно знал, что теперь делать. Острые когти распарывают и срывают одежду, человек, конечно, кричит: угрозы, просьбы, обещания… для опытного демона имеет смысл только полный боли низкий вой, который всегда вылетает изо рта жертвы после того, как толстый, утыканный большим количеством мелких колючек член входит в тело. Запах свежей крови уже невыносим, он сводит с ума… Следом к человеку подошли два брата близнеца: каждый из них тянул Данте в свою сторону – тело чуть не разорвали пополам. Теперь уже буйствовал весь зал: демоны дрались и кусались, самые хитрые пытались схватить пленника и убежать. Попытка была замечена, тело – перехвачено другими демонами, которые, в свою очередь, тоже пытались убежать с добычей. Им мешали, ухватившись за другую часть добычи. Блеснула белизной сломанной кости оторванная от тела рука: её перекидывали друг другу, как мяч. Самый большой кровавый ошмёток, видимо, раньше был туловищем… Мундус улыбнулся: демоны славно разыгрались…