Значит, влюблён?

Осознание к Джону пришло в ту же секунду, как чужие губы отстранились от его. Он не знал, что делать, ведь так сильно хотел этого, но понимал, что Шерлоку это совсем не нужно: все эти чувства и сантименты. Но теперь, когда детектив сам поцеловал его, что теперь? Джон резко сел и уставился в стену, сжимая простынь. -Зачем? – спустя минуту прозвучал вопрос. Шерлок дотронулся рукой до плеча Джона, но тот слишком поспешно её скинул. Пытается совладать с собой, подумал детектив. -Джон? Прости, я просто проанализировал твоё поведение и пришёл к весьма несложному выводу. -Господи боже, опять выводы, ты когда-нибудь можешь просто сказать, как обычный человек? – огрызнулся доктор. Значит, боится, понял Шерлок и решил всё исправить. -Джон, послушай, я заметил, что последнее время ты был очень счастлив, всё время находился со мной, заботился обо мне очень…трепетно. Совсем позабыл о своих подружках. Я предположил, что ты влюбился в меня, а то, как ты вешал мою одежду в шкаф, успев поднести рубашку к носу, чтобы почувствовать запах моего одеколона, только подтвердило это и, конечно, удивило. Я решил попробовать подтолкнуть тебя к признанию, потому что понял, что, мне хочется ответить тебе взаимностью, хочется, чтобы ты не скрывал ни улыбок, ни взглядов, потому что я не против. Я, кажется, тоже испытываю такие же чувства. Ты с самого начала принял меня таким, какой я есть, а для меня это самое главное. Все считали меня психом, а ты съехался со мной, даже услышав всю правду о себе от меня в первые минуты знакомства. Ты не пытался меня исправить, а только весело улыбался какой-нибудь моей странности и всегда поддерживал меня, – рассказал Шерлок, натягивая простынь почти до подбородка, боясь узнать, что он просчитался, ведь он никогда не был силён в чувствах. Джон обернулся и взглянул на своего соседа с такой нежностью в глазах, что Шерлок даже открыл рот. -Что? Что ты только что сказал? – неверяще уставился доктор. -Господи, мне что, всё повторять? Я заметил.. -Да нет же – перебил его Джон – только то, где было слово «кажется». Шерлок прокрутил свои слова в голове и понял, что так озадачило друга. -Я, кажется, тоже испытываю такие же чувства? – почти вопросительно произнёс Шерлок. -Это правда? Тоже испытываешь? - губы Джона слабо дрогнули. -Хмм..Ты сказал «тоже», значит, я был прав. -Да, прав. Я действительно влюбился в тебя, но зная, какой ты и как относишься к чувствам, боялся это сказать, потому что это разрушило бы нашу дружбу, которой я очень дорожу. Но и бездействовать я не мог, поэтому пытался зайти издалека. Старался быть внимательнее к тебе, искал прикосновения и всё в таком духе. Не знал, к чему это приведёт, поэтому просто ждал, ну и тайно надеялся, что ты хоть что-то испытываешь ко мне, – признался Джон и добавил: - Однако, ты не ответил на вопрос. -Да, я уверен в этом. Я никогда и ни с кем такого ещё не чувствовал. Когда ты прикоснулся ко мне во время поцелуя, то меня словно дрожь пробила, что несвойственно моему организму. В последнее время так случалось часто, просто я старался не придавать этому значения. Но начиная думать об этом, я понял, что с тобой мне хорошо, и, возможно, хочу большего, но ты же знаешь, что у меня никогда не было отношений, поэтому я не знал, что нужно делать. Но, тебе повезло, Джон, с гением дедукции. Ведь, не проанализировав ситуацию, я бы этого не узнал и не поцеловал. А ты бы продолжал мучить себя неизвестностью. -Это действительно происходит? Мы можем теперь стать больше, чем просто друзья? – с надеждой спросил Ватсон. -Определённо можем. К тому же, мы оба этого хотим, и я заинтересован в том, чтобы не видеть тебя больше ни с одной девушкой, – Шерлок улыбнулся Джону и потянулся за поцелуем, закрыв глаза. Он тут же почувствовал, как его прижали к кровати и принялись целовать так нежно и аккуратно, как будто Шерлок мог сломаться под этим поцелуем. Ватсон, понимая, что уже не сможет остановиться оставил растерзанные поцелуем губы и принялся изучать кожу Шерлока на шее, за ухом, около виска. Детектив же плавился под этими ласками, прижимая Джона к себе так близко, чтобы между ними не оставалось свободного пространства.