Сладкая ложь/Sweet lie

Парень широко распахнул глаза и посмотрел на довольного брюнета, который присел на свое место. — Это что? — он держал свой телефон в руке и был в недоумении. — А что там? — встрепенулся Артем и попытался взглянуть на экран, но Никита убрал телефон в карман джинс. — Ничего там, — раздраженно ответил самый младший и встал со своего места. — Ищите квартиру. Жду звонка, но не от тебя, Рамм. Никита встал, неторопливо натянул кофту, и уходя, показал средний палец Владу. Тот не растерялся и засмеялся еще пуще прежнего. Киоссе опустил голову и поспешно вышел из кафе, предварительно заметив, что за окном начался ливень. Капли посыпались настоящим градом по асфальту, крышам домов и на голову прохожим. Он укутался посильнее в толстовку, и накинул капюшон. Вот так. Теперь было теплее, хотя ему было просто всё равно, он просто не хотел, чтобы кто-то смотрел его личные фото. Они ведь его. Из шутки все переросло в некую обиду и Никита сам винил себя, что вообще заикнулся про эти фото. Со злости он достал телефон и хотел удалить эти злосчастные фотографии, но внезапно пришла смс. Сначала шатен не хотел её читать, но любопытство его пересилило. От Рамзика: Это что такое было? От Кисы: Ничего. От Рамзика: Не ври, Киса. От Кисы: Я просил не называть меня так! От Рамзика: Где ты? От Кисы: Для тебя — нигде. Парень обнял себя руками и напечатал следом ответ: От Кисы: Недалеко, в парке. От Рамзика: Еду. Если бы Киоссе не замерз, то врятли бы он сказал Владу где он и что с ним. Поэтому Никита, вышел из парка и стоял около дороги, ожидая. Подъехала черная иномарка и из открытого окна высунулся Рамм, крича: — Запрыгивай. Никита, весь продрогший и еще не простивший, кинулся к машине и залез на переднее место рядом с водителем. Влад развернулся и поехал по прямой дороге. Пробок особо не было и брюнет не сильно жал на газ. — Что я сделал? — скулы на лице в миг разыгрались, и его взгляд был устремлен на Никиту. — Ты залез в мой телефон и смотрел мои фото, — Никита съехал по сидению чуть вниз и выдохнул. — Ты мне дал телефон, чтобы позвонить… — Но я не давал его, чтобы ты смотрел фотки, — младший уже понемногу начал повышать голос. — Я хотел посмотреть, где криминал? Неплохие фотки, — Рамм захихикал и повернул вправо. Никита опустил голову, так как стеснялся, и ударил парня по плечу: — Идиот. — Эй, это было не честно, — Влад засмеялся и покрепче ухватился за руль. — Все было честно, не возникай! — воскликнул челкастый парень и натянул капюшон на голову потуже. Капли дождя стекали по стеклу черного автомобиля и крупно били по нему. Погода оставляла желать лучшего, но никто из них не жаловался сейчас на это. Прохожие по обе стороны дороги бежали поскорее под крыши своих домов и не замечали ничего на своем пути. Через час машина остановилась в спальном районе, Влад нажал на тормоз и внимательно посмотрел на парня. — Больше не злишься? — Такой трудный вопрос… Даже не знаю, — Киоссе ухмыльнулся и скинул капюшон. — Мы так не договаривались! — Рамм стиснул зубы, и изобразил оскал на своем лице. — Мы вообще не договаривались, — подметил Никита и вышел из машины. Парень, оставшийся в салоне, закусил губу и улыбнулся своей фирменной улыбкой, что появлялась на его лице крайне редко. За исключением некоторых мгновений, как сейчас. Он вздохнул и уже хотел взять сигарету из бардачка, но Никита показал ему язык и средний палец. Он не успел подумать, как сразу выскочил из машины и побежал за Никитой, который уже открыл дверь ключом от домофона и хотел захлопнуть ее, но Влад успел подставить ногу. — Убери, дверь размагничивается, — парень, который находился в подъезде, выдохнул с напором так, что его челка поднялась и глаз почти не было видно. — Ты выйди, не будет размагничиваться, — Влад хитро прищурился, — Киса, ты проиграл — выходи. — Я не Киса, — Никита вышел и сложил руки на груди крест на крест. — Киса ты, фамилия у тебя такая… — Влад призадумался, — Молдаванская, — весь двор, в миг превратился в оживленный уголок двух людей. В опустошенном дворике раздался смех двух парней. Самый младший уже и забыл на что обижался, поэтому стоял около подъезда, облокотившись о стену, и заливисто смеясь. — А причем здесь мои корни? — Никита попытался сделать серьезное лицо вновь, но у него не вышло, и он играючи оттопырил нижнюю губу. — Честно? Не знаю, — Влад пожал плечами и достал из куртки «Marlboro», его взгляд упал на число сигарет в пачке. Осторожно, с какой–то бережливостью, он достал одну из них, и втянул её губами в рот. Чёрная, ничем не примечательная зажигалка; он поднес её к сигарете и зажег. Тщательно раскурив, из его губ выходили клубы дыма, а Никита, стоявший рядом, отошел. — Ненавижу запах дыма, — Киоссе замахал руками. — И меня? — Владик — ты слишком ванильный. Или на тебя погода так действует? — шатен хотел поиздеваться над парнем старше себя. Это было их уровнем нормальности. Если разбираться во всей нормальности, то можно было бы поспорить. Если хотя бы один человек знал, как они издеваются друг над другом, то их счел бы их ненормальными. — Это не погода, а любовь, — брюнет сделал затяжку, и выдохнул серым дымом в сторону своего друга. — Снова? — до парня дошел запах, он сморщился закрыв нос рукой. — Не делай так! — Ладно, больше не буду, — Рамм многозначительно за спиной сцепил два пальца крестиком. — Кто твоя новая любовь? — поинтересовался Никита. — Помнишь Виа Гру? — Нет, забыл. Память отшибло, — Киоссе поднял брови. — Я серьезно, — Влад затянулся еще раз. — Я тоже. — Это Миша Романова. Она такая… Знаешь… Как это… Объяснить… — брюнет старался подобрать нужные слова, но ничего не выходило. — Владик, вы протянете не больше месяца. Сколько раз я уже слышал про твою «одну единственную любовь» во век, — Ник усмехнулся и подошел к двери, открыв ее ключом от домофона. — Зайдешь? Алиса скучает, — шатен пожал плечами самому себе. — А пошли, — Влад затушил окурок о дом, и выкинул его в урну. Парни уже смеясь заходили в подъезд Никиты и переговаривались, в то время, как тот самый окурок так и не долетел до урны тихо тлея на мокром асфальте. Жизнь людей тоже имеет свойство тлеть по капле, так тихо, что этого никто не может заметить. Сам человек этого не замечает, запускается собственная программа организма на уничтожение. Лишь некоторые могли предотвратить это. Не всем дается второй шанс в этой жизни. Значит не все способны, но Влад верил, что сможет выбраться из этого состояния. Хотя бы на время. Нет, даже на секунду просто побыть нормальным. А что такое нормальность? Делать то же, что и все? Не совсем. Он перестал радоваться жизни, иногда улыбка фальшивит и режет глаза. Если бы он мог, то давно бы ушел в депрессию. У него на это нет прав. Как и нет права на ошибку в этом мире.