Оптимизм не лечится

      Это был один из немногих моментов, когда Радость не смеялась, не бегала кругами, не тормошила всех, кто имел неосторожность попасться на пути этого жёлтенького сияющего ураганчика, в общем, не создавала вокруг себя веселый бедлам. Она просто сидела. Но не на полу, а на спине лежащей на полу Печали. В тот момент, когда их запихнули сюда, Печаль сделала то, что делала всегда, когда впадала в депрессивное состояние: она молча улеглась на пол и уставилась в никуда своими грустными глазами. Она была бы похожа на кота в сапогах из «Шрека», если бы имела глаза соответствующего размера. Но на Радость, похоже, её настроение не распространялось. Жёлтая уселась прямёхонько на Печаль, использовав свою меланхоличную подружку как мягкий пуфик, такая у неё была привычка. Хорошо, хоть не спала на ней, как на кровати... Хотя подобные мыслишки уже вертелись в голове жёлтой непоседы. Радость сидела на импровизированном пуфике, положив ногу на ногу и подперев руками щёчки. Выражение лица девочки было мечтательно-задумчивым, иногда эмоция тихо посмеивалась про себя, а ей вторили грустные вздохи Печали, из-за чего время от времени «пуфик» под жёлтой эмоцией слегка покачивался, что забавляло Радость ещё больше, хотя нынешнее положение дел, наверное, еще хуже, чем было, когда они потерялись в глубинах разума Райли. Она до сих пор не верила, что это возможно. Мыслимое ли дело: всего три дня назад Райли похитили, а их, её эмоции, извлекли и засунули в эти тесные боксы. Печаль на фоне происшествия ушла в себя практически сразу же после «переезда», а Радости - хоть бы что: Радостью была, Радостью и осталась. Первые пять минут она нарезала круги вокруг инертной подружки, будто щенок на летней прогулке без поводка, а чуть погодя, когда «разрядилась», приняла нынешнее положение, на Печали в роли живой мебели, ага. Она думала о других: «Интересно, как там Страх, Гнев? Ух, если они тоже вместе, то Страха можно только пожалеть: испугом он точно не отделается. А если вместе с ними еще и Брезгливость... Ух, что будет, что будет...» — её взору предстала натуральная картина маслом: Гнев, Страх и Брезгливость, сцепившиеся в неравной схватке. Её рот при этой мысли снова разъехался до ушей. «Дома» подобных стычек не происходило, Радость своей аурой и действиями разряжала обстановку еще до открытой ссоры. Она же превалирующая эмоция Райли, как-никак. Была. Будто в тон первой грустной мысли за это время, послышался очередной томный вздох, и Радость снова покачнулась, как пробка на волнах. Она на самом деле беспокоилась за их с ребятами подопечную. Она гадала, что станет с Райли, но не могла найти ответа. Просто не знала, как и не знала того, что, оказывается, эмоции можно вытаскивать из человеческого сознания, как батарейки из машинки на дистанционном управлении. Но внезапно её мордочка просияла и вновь стала походить на смайлик с блестящими синими волосами на головке. Вдохновлённая этим чувством, Радость снова захихикала, завертелась на месте и даже захлопала в ладошки. — Как ты можешь радоваться в такой ситуации? — прогундосила Печаль откуда-то снизу, из-под жёлтенькой. Из гробика некрашеного, в своих мыслях, ага. — Ну, что ты, Печалька, все будет хорошо, вот увидишь, — Радость похлопала свою подружку по спине и даже попыталась беззлобно ущипнуть её сквозь толстый белый вязаный свитер. — Не будет. Мы никогда отсюда не выберемся. Мы тут навсегда, — снова, будто заезженная пластинка, заговорила синяя эмоция. — Будет-будет! Мы же выбрались в тот раз, а, Печалька? — Радость спрыгнула с её спины, оббежала кругом и уселась на пол прямо напротив синей, а когда Печаль подняла на неё свои грустные глаза за линзами очков, веселушка протянула ладошку и побибикала ей по носу, как будто это была груша раритетного клаксона. — А Райли? Как же Райли? Как она будет жить без нас? А если она... умрёт? — на глаза Печали навернулись слёзы. И тут Радость снова почувствовала себя странно. Всё было как тогда, на дне Пропасти Забвения. Её улыбка до ушей сменилась другой, сочувственной, грустно-весёлой, что ли... Блестящие глаза слегка приугасли, будто чуть-чуть задвинулись на окнах жалюзи. Жёлтая эмоция, некогда излучавшая чистейшую, фонтанирующую Радость, теперь излучала буквально осязаемое понимание. Даже Печаль, увидев подружку такой, перестала плакать, едва начав. Радость тем временем крепко вцепилась пальчиками в воротник свитера синей эмоции, и, пыхтя, подняла Печаль с пола. Затем положила руки ей на плечи и заговорила тихим, серьезным голосом: — Печалечка, я тоже переживаю за Райли, но у нас есть ещё Гнев, Брезгливость, Страх. А у неё есть папа и мама. И ещё есть он, — на этом месте Радость снова заулыбалась и продолжила. — Они помогут ей, все будет в порядке. И мы отсюда выберемся, я уверена. Выберемся же, правда? — она посмотрела в бездонные глаза Печали. — Ну... правда, — кивнула Печалька, шмыгая носом. — Во-от, а значит, ты не будешь разводить здесь сырость, — градус весёлости в голосе жёлтой слегка повысился. — Хорошо? — Хорошо. Хорошо, — закивала синяя эмоция. — Вот и умничка, — Радость снова легонько нажала на носик подружки. Печаль несмело улыбнулась сквозь слёзы и прижалась к тоненькой фигурке в нежно-салатовом платьице. Радость тоже приобняла её и улыбнулась в пространство, да так широко, что, казалось, её физиономия вот-вот треснет. «Оптимизм не лечится», — сказала бы Брезгливость и отвернулась; Гнев, глядя на это, клокотал бы от злости, а Страх просто побоялся бы высказать своё мнение по этому поводу. Но Радость не обращала на это внимание, ведь теперь, даже запертая в тесном контейнере, она была абсолютно уверена, что они с Печалью обязательно выберутся отсюда.