Вкус твоей крови...

Дорогие читатели, простите за долго отсутствие, но у меня были семейные обстоятельства. Постоянно находился в больнице Т_Т. Да и потом заболел гриппом. Так, что не судите за ошибки. И да это первый мой ТАКОЙ НЦ Q_Q прим. беты: для меня это тоже первая ТАКАЯ НЦ=) Тсунаёши стал медленно приходить в себя, но открыть глаза было очень трудно, однако, он поборол себя. Медленно открыв глаза, сначала не понял: где он? Что случилось? И почему так болят запястья? Но когда комната перестала плыть перед глазами, до него дошло. Во-первых, он не в своей комнате, во-вторых, его руки привязаны черными лентами к кровати. Так ещё он был полностью голый, что смущало его ещё больше. Немного придя в себя, Тсуна попытался вырваться или сжечь ленты, но пламя не появлялось, как бы он не старался. - Что за... - но ему не дала договорить открывшаяся дверь где-то позади кровати. - Очнулся? Ну, тогда приступим к наказанию, – по голосу Ёши узнал Реборна. - Как? Как получилось, что ребенок, которому я дал имя, дом, семью, стал моим любовником, а теперь ещё и палачом? – спокойно выдал он, при этом смотря на чёрный балдахин. - Хм, значит все-таки ты что-то вспомнил? – уже подойдя к кровати и становясь так, чтобы вампир его видел. - Кое-что, но смутно, - вздохнул юноша и попытался вновь дёрнуть рукой, но бесполезно. - Не стоит, эти ленты пропитаны специальным снадобьем ведьм, благодаря чему мы, охотники, можем пленить вампиров, – ухмыльнувшись, Реборн снял шляпу. – Скоро придет Кёя, и мы начнём нашу маленькую игру в наказание. Двери скрипнули ещё раз, и вот в комнату прошел Хибари, который нес с собой красивую свечку, алого, почти бордового цвета. - Начнём, - даже не смотря на лежащего юношу, вампир отдал свечку Реборну, сам же стал снимать пиджак, после чего расстегнул только запонки, подкатав рукава. Охотник же последовал примеру Хибари. После чего вампир обошел кровать и встал с другой стороны, закрывая плотнее шторы. В то же время Реборн закрыл двери и уже зажег свечи в комнате. - Ч-ч-что вы собираетесь делать? – спросил Тсуна, смотря испуганными глазами на то, как Хибари спокойно достал круглый шарик с ленточками по бокам. - Мы уже говорили - наказание, а сейчас тебе лучше закрыть твой аппетитный ротик, – охотник хищно усмехнулся, держа в руках кожаную плётку. А вот Кёя, спокойно подойдя, засунул в рот сопротивляющемуся Тсунаёши шарик, завязав ленточки за головой. - Сначала мы хорошенько тебя отшлёпаем, чтобы ты, сочетающий в себе плохого мальчика и глупого вампира, запомнил: что плохо, а что хорошо. И чтобы ты не смел бросать любимых людей, - всё это Реборн говорил с лёгкой дрожью в голосе, что говорило о том, как ему трудно произносить эти слова. Тсуну перевернули на живот, при этом ставя в коленно-локтевую позу, подложив под него большие подушки, заставив прогнуться в спине и приподнимая повыше его попку. На всё это Савада возмущённо замычал, ведь ленты неудобно переплелись и давили. - Терпи, - только и произнёс молчавший до этого Хибари. – А теперь просто наслаждайся болью. Хотя эта боль не сравнится с той, что принёс нам ты. За этими словами последовал первый удар плеткой, отчего Тсуна замычал сильнее, зажмурившись от боли. А на белоснежной ягодице появился алый след. Потом ещё один удар, ещё и ещё. Удар за ударом, при этом удары были не сильные, но хорошо запоминающиеся. Тсуна мычал, а по бледным щекам, от боли, потекли слёзы. - Думаю хватит, ведь мы не хотим, чтобы от всего этого у тебя на теле остались следы надолго, - Реборн отошел, положив плётку, но ей на замену пришел холод. По разгоряченной коже стали водить небольшим кубиком льда, но сам лёд приносил не столько облегчение, сколько щиплющую боль. И вновь Савада замычал, пытаясь уйти от неприятного и в то же время приятного ощущения, виляя задом. - Хм, - послышалось рядом с правым ухом Тсунаёши. Хибари, нагнувшись, дунул в ушко любимого. – Сейчас будет ещё горячее. - Ох, Тсуна, а ты у нас оказывается мазохист, - довольно ухмыльнулся охотник, когда слегка приподнял тело любимого мальчишки и увидел возбуждение вампира, бывшего когда-то его опекуном. - А ты сомневался? В прошлом, сколько бы раз я его не наказывал, ему это только в удовольствие было, - фыркнул Кёя и зажег свечку, которую он принёс в комнату. От свечки вмиг повеял приятный аромат крови. От такого глаза Савады загорелись золотистым пламенем, а клыки увеличились. Но из-за шарика во рту, это приносило ему боль, а слюна уже капала с уголков губ. - Эту свечку я заказал специально для такого случая, она сделана из крови редкой группы, - довольно улыбнувшись, Хибари поднёс свечу к спине возлюбленного. Но сначала убрал с белоснежной спины шоколадные пряди. - Почувствуй не только аромат, но и её жар, - Реборн зажег ещё одну свечку, на что тело лежащего на кровати вампира откликнулось дрожью. – Да, для вампиров этот аромат слаще всего, аромат крови. Пока Реборн любезничал с Тсуной, Хибари нагнул свечку в бок, и вот уже первая капля воска упала на кожу Савады. Реакция была для обоих мужчин возбуждающей: как только капля воска попала на кожу, тело вампира выгнулось дугой, словно кошка, что жаждет ласки. При этом голова откинулась назад, открывая лицо, горящие жаждой и похотью глаза, текущую уже по шарику слюну. Пальцы с длинными ногтями сжимали и рвали шелковые чёрные простыни. - Мммм, какая реакция, - довольно облизнулся охотник, Кёя же был с ним согласен. Ещё одна капля воска, за ней последовала ещё и ещё, но Хибари не держал свечу на одном месте, он спокойно водил ей по всей спине, словно вырисовывая знак. - Какие ощущения? Хотя я вижу, что тебе нравится, - довольно зашептал на ушко мальчишке Реборн, проведя по нему языком, после сильно прикусив и вновь лизнув, слизывая выступившую кровь. А Тсуне оставалось только стонать и выгибаться, как Мартовской кошке. - Хватит, Кёя, - приподнимаясь и смотря на работу вампира, Реборн довольно ухмыльнулся. По всему бледному телу мальчишки капли бордового воска, соединялись в какой-то непонятный, но красивый рисунок. – Теперь нужно его остудить. Поднявшись с кровати, на которой сидел, охотник прошел к рядом стоящему столику, на котором стоял графин с белой жидкостью. Взяв его, Реборн подошел обратно к кровати, постояв немного и понаблюдав за тем, как тяжело дышит мальчишка, про себя что-то решая. В это же время Хибари уже расстегнул рубашку и ремень на брюках. - Начинай первый, - скомандовал охотник, на что Кёя лишь фыркнул, но снял обувь и залез на кровать. Убрал грязные и мокрые от пота подушки, заставив Тсуну упасть лицом на простыни, но при этом не позволяя опустить попку. Развязав ленты, он связал одной лентой обе руки, не привязывая их к кровати. - Ты ведь у нас девственник в этом теле, - утверждал, а не спрашивал Хибари, проводя острыми и удлиненными ногтями по спине. На том месте сразу появилась кровавая полоска. – Поэтому я подготовлю тебя, это наказание, а не насилие. И уже спокойно опустившись вперёд, развязал ленты на голове, доставая шарик изо рта. - Не-не надо, - еле выговорил Тсуна, все ещё тяжело дыша и сглатывая слюну. - Надо, ещё как надо, кровь действует на тебя как афродизиак, поэтому просто наслаждайся, - как только слова были произнесены, Кёя со всей силы провёл ногтями по спине Савады, вызвав дикий вскрик боли, а спина покрылась царапинами, из которых потекла кровь. Расстегнув молнию на брюках, Хибари стянул их вместе с бельём. Приподняв повыше попку Тсунаёши, он провёл пальцами по спине, отчего тело под ним вздрогнуло. Собрав кровь на пальцы и убирая удлинённые ногти, сначала провёл ими между ягодиц мальчика, после протолкнул один палец. А Реборн в это время наблюдал за тем, как от первого проникновения, Савада выгнулся и зашипел не хуже недовольного кота. При этом сильно вцепившись в простыни и сжимая их, а пальцы на ногах невольно сжались. Сам же мальчишка ещё и умудрился прокусить до крови нижнюю губу. За первым пальцем последовал второй, мышцы сразу же сжались вокруг пальцев. Хибари недовольно зарычал. - Расслабься или будет больнее, - при этом грубо ввёл два пальца полностью. Послышался вскрик со стороны, а тело задрожало. – Вот видишь. - Хи-хибари, перестань, пожалуйста, - еле выдавил из себя Тсуна. В ответ последовал третий палец, и, не давая привыкнуть к вторжению, он стал растягивать мальчишку, на что тот пытался вырваться, постоянно виляя тазом или пытаясь уползти от неприятных ощущений. После недолгого растягивания, Кёя что-то задел внутри любимого вампира. Последовал протяженный довольный стон, оба мужчины переглянулись и довольно улыбнулись. Продолжая растягивать, он постоянно массировал заветный бугорок внутри. Но уже через пару минут пальцы исчезли и тут же послышался недовольный стон, который невольно вырвался из уст Тсунаёши. - Расслабься, - сказал Хибари, перед тем как резко и на всю длину войти в Саваду. Глухой крик разнёсся по всей комнате, было не столько больно, сколько неожиданно для самого парня. - Хибари, - укоризненно произнёс Реборн, при этом продолжая наблюдать со стороны. - Пф, - было ему ответом. Подождав ещё немного, пока тело под ним перестанет дрожать, он сразу же начал с резких толчков, которые сначала приносили лишь боль. Но когда Кёя поменял угол проникновения, задеваяя простату, стоны боли превратились в стоны наслаждения. С каждым движением, темп сменялся то медленными, то быстрыми толчками. Но Хибари не забыл, что наслаждение должно быть с привкусом боли. Удерживая одной рукой Ёши за ягодицы, а другой вновь провёл по ещё не зажившим ранам, расцарапывая до того, что вся спина была в крови. В комнате запахло кровью и потом Тсуны, стали слышны пошлые звуки при проникновении в желанное тело и стоны возлюбленного. Всё это возбуждало не только Хибари, но и Реборна, которому уже давно было неудобно из-за стояка, который так и давил в штанах. - Думаю уже можно, - облизнув пересохшие губы, охотник подошел ближе. – Нужно остудить пыл нашего мальчика. Подняв графин с белой жидкость, он вылил её на спину мальчишки, горячая кровь смешалась с холодным молоком. По чёрным простыням расплылись алые и белые разводы. А сам Тсуна зашипел от не очень-то и приятного ощущения. - Кёя, - произнеся это, Реборн снял рубашку и уже расстегивал штаны. Хибари же, продолжая движения внутри Савады, приподнял его так, чтобы тот прислонился расцарапанной спиной к его груди, при этом насадившись на его член до конца. И вновь сладострастный стон. Рядом уже сидел обнаженный охотник, который провёл языком по шее своего любимого приёмного отца, которым Тсуна все ещё являлся. После, проводя языком по груди, слизывал прохладное молоко, смешанное с кровью. - Сладкий, - облизнувшись, он раздвинул ноги Тсунаёши шире, удобнее устраиваясь между ними. – Сейчас будет больно. - Не-неееет, - пытался возмутиться Ёши, но его рот был заткнут жарким поцелуем. А после и острая боль прошила всё тело вампира. Оба мужчины остановились и ждали, жарко выцеловывая всё тело своего любимого. Слизывая дорожки слёз, целуя уголки глаз. - Тише, тише, - медленно оба мужчины стали плавно двигаться. С каждым проникновением боль исчезала, на ее место приходило вновь нарастающее возбуждение. Толчки обоих были словно спланированные, в одном темпе они толкались в столь желанное тело. - Тсуна, - сладко прошептал Кёя на ушко Тсуны. Тот же даже слово вымолвить не мог и только стонал, стонал уже в голос, не стыдясь. Темп увеличивался, толчки становились всё резче. Потные тела тёрлись друг об друга, уже было всё равно на открытые раны, ведь боль, смешанная с наслаждением, приводила к эйфории. Все, трое, чувствовали приближение разрядки. И вот, когда они втроём достигают пика наслаждения, когда все чувства, которые были на пределе, смешиваются воедино и выплёскиваются наружу с громким стоном, рыком, с именем любимого на устах, они кончают, падая на грязные простыни, тяжело дыша. Не обращая внимания на молоко, кровь, сперму и пот, они засыпают, слишком уставшие и довольные.