Вся ночь

Так или иначе всё в этой жизни имеет своё завершение. Учебный год заканчивается, и Кисэ неожиданно понимает, что их совместным играм с Касамацу приходит конец. Это ощущение не даёт покоя, неприятно стуча в голове каждое мгновение. Просто однажды Рёта проснулся и понял, что Юкио уже выпускник. И с тех пор время понеслось бешеным галопом, забирая драгоценные секунды. Кисэ меньше ел. Не то, чтобы он перестал есть совсем, просто еда перестала давать вкус. Кисэ меньше спал. Нет, он не сидел ночами на подоконнике, попивая кофеёк и вздыхая, смотря на луну. Просто он долго ворочался, не в силах заснуть, а если и засыпал, то просыпался за пару часов до рассвета. Когда в очередной раз не удавалось забыться сном, Рёта вылезал из кровати, одевался и выходил на улицу. Раньше только большая сила воли заставляла его идти на пробежку: сейчас это был единственный способ отвлечься от ненужных раздумий. Втайне он надеялся, что на одной из таких пробежек встретит Касамацу. Прошло две недели с тех пор, как Кисэ замкнулся в себе. Это не укрылось от его товарищей по команде. Не укрылось это и от девчонок. Все они наперебой интересовались здоровьем и самочувствием Рёты, спрашивали, в порядке ли он, и интересовались, не нужна ли ему помощь. На все распросы Кисэ отвечал, что немного устал. Тогда от женской половины на него дождём полились маленькие презенты: обеды, выпечка, записки с просьбами не хандрить. А ещё многие считали своим долгом сопровождать и подбадривать Рёту, особенно сильно старались фанатки. И только Юкио ни разу ничего не сказал, разве что попросил Кисэ держать своих поклонниц подальше от спортзала. Прошла ещё неделя. Кисэ совсем перестал говорить. Отрицательно качал головой на любые вопросы, от девчонок попросту отмахивался рукой. Рёта перестал понимать, что говорят учителя, прогуливал уроки. Так было проще. Только на тренировках он вёл себя собранно и вроде как адекватно. Правда, меньше шутил, зато меньше промахивался. А когда никто не видел, сверлил Касамацу взглядом. Потому что больше всего на свете его бесила его же беспомощность. Он хотел заговорить с Юкио и не мог. - Хорошо поработали, - объявил капитан. На сегодня мы закончили тренировку. Первокурсники, уберите мячи. Кисэ ловит каждое слово Касамацу. Уже вторую неделю в кармане его шорт лежит диктофон. Он не очень верит, что когда-нибудь сможет позабыть его голос. Потому что голос в Рётиной голове уже давно звучит голосом капитана. Но рисковать не стоит. И поэтому диктофон поселяется в спортивных шортах. А ночью Рёта вырезает записи с голосом Юкио и переслушивает, переслушивает, переслушивает. - Ох, я не чувствую рук и ног после такой тренировки, - пожаловался один из первокурсников. - Да, да, - поддержал его второй, - капитан с каждым днём делает нагрузку всё больше и больше. - Видимо, хочет, чтобы мы хорошенько натренировались до его ухода, - довольно вставляет третий, и все трое дружно смеются. Губы Кисэ превращаются в тонкую полоску. Он думает о том, что будь чуточку сильнее - лопнул бы мяч к чертям собачьим. С инвентарём покончено, и первокурсники весёлой кучкой идут домой. Ас задерживается. Столько воспоминаний в этом зале. Здесь они впервые познакомились, провели множество изматывающих тренировок. А ещё Юкио почти трахнул Рёту прямо здесь, на этом месте. Из горьких воспоминаний Кисэ выводит хриплый голос. - Кисэ, - зовёт он. Но парень не спешит оборачиваться. Возможно, дело именно в обладателе голоса. А может, Кисэ только сейчас обнаружил, как он устал. - Кисэ, подойти сюда, - настойчиво требует Касамацу, и Рёта не может не повиноваться. Капитан уже успел переодеться обратно в школьную форму. Даже галстук аккуратно завязан на шее. - Что с тобой, Рёта? - Юкио и правда обеспокоен. Но это Кисэ определяет скорее по интонации, чем по лицу капитана: что-то мешает асу нормально видеть. Слеза бежит по щеке. Он с ужасом понимает, что плачет. - Почему ты меня бросаешь, Юкио? - неожиданно зло кричит Кисэ. И сам поражается, как легко ему дались эти слова. - Что? Бросаю? - другому за такую наглость капитан уже давно бы назначил пробежать кругов двадцать-тридцать, чтобы вся дурь повылетала. Но теперь Касамацу стоит словно столб и не представляет, что сказать. - Да, бросаешь! Ты закончишь школу и уедешь! Навсегда! Оставишь меня одного, забудешь про меня, - продолжал кричать Кисэ. С каждым словом и становится легче, и понемногу до аса доходит вся глупость сказанных слов. Но останавливаться было поздно. Особенно теперь, когда наконец-таки появилась возможность сказать всё, что он чувствует. - И тогда... После матча! Ты обещал... - всхлипнул Кисэ, - Я своё обещание выполнил... Я победил! А ты... Что-то переменилось в лице Касамацу. Он зло прищурился и медленно двинулся на Рёту. Этот взгляд, не предвещающий ничего хорошего, заставил Кисэ попятиться и сделать пару шагов назад. Ас отступал до тех пор, пока не почувствовал, что упёрся в стенку. Юкио неторопливо приблизился к нему. - Продолжим на чём закончили, - полувопросительно-полуутвердительно сказал он. И прежде, чем до Кисэ дошёл смысл этих слов, его губы оказались в плену капитановых губ. Он даже не мог на это надеяться. Призрачная мечта, так бурно воплащавшаяся в жизнь - она и впрямь становилась действительностью. И от этого напрочь выносило весь мозг. Лёгкий поцелуй, почти нежный. О, как бы хотел Кисэ записать его, запечатлеть в своей памяти, выжечь в сердце. Юкио отстранился и вопросительно посмотрел на Рёту. Тот кивнул, плохо понимая, на что даёт своё согласие, но ведь капитану нельзя сказать "нет". А потом были крышесносные поцелуи. Он целовал его абсолютно везде. Губы, подбородок, шея, ключицы... Кисэ хотелось одного - раствориться в нём, смешаться с ним, стать одним целым. Коленки подогнулись, мир пошатнулся. И вот Рёта уложен на лопатки. Положение было таким знакомым, что казалось до чёртиков привычным, от воспоминаний дрожали руки. Они раздевались поспешно, торопясь так, будто боялись, что не успеют. Будто боялись, что это сон, готовый закончиться в любую минуту. Пуговицы летели в разные стороны, ткань трещала по швам. Руки Рёты всё ещё тряслись, а галстук оказался завязан на редкость тугим узлом. Промучившись с галстуком ещё пару секунд, Кисэ психанул и просто откинул его назад. Как и в первый раз, Кисэ почти не заметил, в какой момент Юкио ввёл в него пальцы и начал растягивать. Зато он очень хорошо запомнил, когда эти пальцы задели что-то внутри него. И это было так здорово, так охуенно, что Кисэ выгнулся дугой и замычал что-то нечленораздельное. - Здесь? - усмехнулся Касамацу. Но несмотря на сложенные в усмешке губы, его взгляд был полностью сосредоточен, когда он надавил ещё раз, стараясь не упустить ни малейшего изменения на лице его аса. Глаза Кисэ закатились от удовольствия, и громкие вздохи смешались со рваными стонами. Но этого всё ещё недостаточно. - Блять, Касамацу, трахни меня, - простонал Рёта и резко притянул к себе капитана за галстук. Желание аса - закон. Из последних сил сдерживая себя, Юкио подтянул к себе пиджак. Трясущимися руками он нащупал упаковку во внутреннем кармане и открыл её зубами. Презервативы всегда должны быть под рукой, знаете ли. Он вошёл в него быстро, слишком быстро по мнению Касамацу и слишком медленно по мнению Кисэ. Стараясь не сорваться сразу же, он начал двигаться так неспешно, как только мог. - Ну же, капитан, - лихорадочно шептал Кисэ. И тогда Юкио перестал сдерживать себя. Плавные движения перетекли в резкие. Толчки стали грубее, укусы сильнее, а засосы темнее. Рёта неприкрыто стонал, и его стоны отдавались от потолка и стен, разнося пошлые крики далеко за пределы спортзала. Каким он казался прекрасным в глазах Касамацу. Взъерошенный, раскрасневшийся, с потемневшими глазами. Такой податливый, такой горячий. И весь его. - Рррёётааа, - прорычал Юкио куда-то в район шеи и закусил плечо Кисэ. Тот и сам чувствовал, что на грани. Пара резких толчков и, простонав имя капитана, он кончил, так и ни разу не прикоснушись к себе.

***

Они вырубились прямо на полу, в спортзале. Первым проснулся Касамацу. Он оглянулся. Свет был выключен. Первым делом капитан растолкал Кисэ. - Просыпайся, Рёта. Я, конечно, пойду проверю, но похоже, нас заперли, - зевнул он, надевая трусы. Сперва Рёта охуел. Потому что несмотря на огромное желание, сны с Юкио ему снились крайне редко, но метко: в такие ночи Кисэ будил не будильник, а каменный стояк. А затем Рёта охуел ещё раз, потому что он голышом находился в излюбленном месте из его эротических снов - в спортзале. Ну и напоследок охуев от того, что это было на самом деле, Кисэ проснулся окончательно. - Как я и думал, нас закрыли. Походу нам придётся проторчать тут всю ночь, - совершенно спокойно заявил Касамацу, плюхнувшись рядом. Если бы он сейчас посмотрел направо, то мог бы лицезреть забавное зрелище - Кисэ с отвисшей челестью. Но капитан смотрел прямо и не прекращал говорить: - Ты не прав, я тебя не бросаю. Не спорю, мне придётся переехать в другой город, чтобы продолжить обучение, но ведь это естественный период жизни, и ты наверняка знал, что так будет. Не волнуйся, мы сможем видеться на выходных, я, разумеется, буду приезжать на все праздники и соревнования. Кто-то же должен будет тебе давать советы, как управляться с командой. - Ты собираешься сделать меня капитаном? - пожалуй, даже если бы весь состав Сейрин в балетных пачках станцевали стриптиз, Кисэ всё равно бы не удивился так сильно, как сейчас. - Да, я считаю, что ты самая достойная кандидатура. - Правда? Нет, то есть ты правда сделаешь это не из-за того, что ты... - Люблю тебя? Рёта широко распахнул глаза и ошарашенно уставился на Юкио. Тот, в свою очередь, смотрел на него спокойным, но пристальным взглядом, будто ожидая что-то услышать. - Да. Я люблю тебя, - повторил он, всё так же смотря на Кисэ. Сердце аса радостно билось, дурацкая, чуть самодовольная, но бесконечно счастливая улыбка застыла на его лице. - Я люблю тебя, Юкио, - выдохнул он. Касамацу наклонился к нему и, укусив за ухо, потянул зубами за колечко. - Всегда мечтал это сделать, - пояснил он удивлённому Кисэ. - Я думал оно тебя бесит: собственно говоря, я и продолжил его носить только из-за этого, - звонко засмеялся Рёта, а затем нагнулся и поцеловал Юкио. Касамацу ответил на поцелуй и подмял любовника под себя. Впереди у них была целая ночь.