Алфавит

Трасса уходит за горизонт в светлеющую бесконечность. Ночь привычно передает полномочия, но над головой еще просматриваются россыпи звезд и бледный образ луны. Тихонов гонит машину вперед на пределе возможностей и тормозит, когда становится совсем невмоготу – сознание увязает в пустоте, от провалов не спасают ни искусанные в кровь губы, ни фальшивое подпевание магнитоле. В термосе кофе на два глотка. Слишком мало для выигрыша в этой неравной борьбе, да даже для того, чтобы потянуть время. Иван уводит машину на обочину и выбирается на утренний осенний воздух. Вокруг необъятные, уходящие вдаль просторы с легкой дымкой, стелющейся у самой земли. Программист натягивает на голову капюшон красной толстовки и приваливается к покрытому коркой высохшей грязи боку «Туарега». Натекает вязкая, словно смола, усталость. Пять минут – дает он себе, вздыхает, прячет руки глубже в карманы. Нельзя останавливаться. Сколько уже длится этот изматывающий марафон на предельной скорости с короткими остановками и сном урывками? Сколько отмотано этой дорожной ленты? Он слишком устал, чтобы думать. – Как далеко еще бежать? – бормочет Иван под нос, пинает носком стоптанных кедов крупный щебень. Небо продолжает менять одни оттенки синего на другие. Он поднимает голову и вглядывается вдаль, маленькая точка, приближаясь, превращается в фуру. Проходит на высокой скорости и обдает жесткой волной воздуха и мелкой пыли. Тихонов провожает ее задумчивым взглядом – первая увиденная машина за много-много часов, когда уже начало казаться, что вокруг осталась только пустота. Интересно, куда она направляется? Знает ли водила о том, что происходит? Или пока существует сам по себе в пустоте дороги, полей, синеве неба, под играющий в кабине шансон? Или, как и они, бежит в надежде, что необъятные просторы Родины смогут укрыть от неизвестной беды? Кофе Тихонов допивает, но не забирается обратно, продолжает стоять, теперь рассматривая спящую на заднем сидении Рогозину. Валя, должно быть, вколола ей лошадиную дозу какой-то химии. Так что полковник пребывала в забытье почти всю дорогу. Но скоро действие пройдет. Ивану становится страшно – он не знает, что скажет, когда она спросит… Все произошло слишком быстро. Встряхнув термос и убедившись, что не осталось ни капли, он садится за руль. Юра все еще спит, неудобно скрутившись на переднем сидении. Ему надо… Парень провел за рулем двенадцать часов. Тихонов запускает стартер. Голос Рогозиной пугает своей неожиданностью. – Ваня… – сиплый, низкий и почти неузнаваемый. Он встречается с ней взглядом в зеркале заднего вида. Женщина осторожно садится, держась за спинку пассажирского сидения. Движения заторможены, она дезориентирована, взгляд блуждающий, расфокусированный. – Вань, что случилось? – она облизывает сухие губы, хмурится. – Где мы? – Далеко, Галина Николаевна… – он щурится, вглядывается вперед в опустевшую, теряющуюся в бесконечности трассу. Машина плавно стартует, возвращается на асфальт и быстро набирает скорость. – Далеко… – повторяет он. Пауза после затягивается. – Валя? – он скорее чувствует вопрос, чем слышит. Тихонов сильнее сжимает руль: – Далеко…