Хочу убежать, от холодного взгляда...

Утро было тяжёлым. Ночью было весело, устроили пьянку-гулянку, нажрались, надрались... День свадьбы в Хвосте Феи - весёлый день. Вот только утро после свадьбы выглядит не таким уж прекрасным. Грея нашли под столом. Он свернулся калачиком и во сне кричал, что ему "можно пить" и что "похмелья утром всё равно не будет!". Когда его разбудили, всем своим видом он показывал совершенно обратное. Нацу лежал НА том же столе, под которым валялся его приятель. Парень был полон сил, но обременён жуткой головной болью. И это было ужасно! Он всё время кричал и сам же хватался за раскалывающуюся головёшку. Люси непременно забрала бы своего жениха прошлым вечером домой... если бы смогла. А она не смогла. Поэтому, по морозу, пошла домой к дочери одна. А Нацу... Нацу сам виноват. Всё шло неспешно, полусонно. Обитатели гильдии поднимались с пола, опускались с корнизов, отлипали от стен и принимались за работу, держась одной рукой за лоб. Ни у кого не было сил драться или бухать ещё. Кроме, пожалуй, Каны. И Наба. - Эй, Кана! У тебя ещё осталось пиво? - довольно пьяным голосом прокричал Наб. - Ага. С тобой поделиться пивасиком? - так де громко и полупьяно прокричала ему в ответ девушка и подозвала к себе. - Щас! Жди меня и я вернусь! - улыбнулся он и побежал к ней. Гильдия и внимания на них не обратила. Чего те и добивались... - Кан, - шёпотом начал едва подбежавший Наб, - ты ведь понимаешь, что... - Да, ты прав, - так же шёпотом и также абсолютно трезвым голосом ответила шатенка, - Пора их проведать. - Нут так пошли, - шепнул он ей на ухо. Она кивнула и они незаметно вышли из гильдии. Они пошли по какой-то старой дороге, почти заросшей травой, и, держась за руки и тихо болтая между собой, направились в сторону гильдии Лисохвост... На улице было хорошо. Лёгкий бриз отрезвлял и слегка шевелил волосы двоих. Они могли довольно спокойно уйти из гильдии непонятно куда так как, к своему величайшему разочарованию, уже давным давно поняли, что их пропажу долго никто не заметит. Они никогда не являлись яркими личностями, душами компании, без которых ничего не может произойти. Чаще всего всем было на них, грубо говоря, наплевать. Но это их ни капельки не волновало... Наб и Кана медленно брели по зеленеющему полю, слегка покачивая сцепленными руками. Закат уже совсем догорал и неяркое солнышко нежно озаряло их путь и светлые лица. Вдали, за верхушками берёз виднелся кончик крыши Лисохвоста. Всё шло неспешно и тихо. Журчал их негромкий разговор, да шелестела трава под ногами. Им было хорошо друг с другом. И они этим пользовались. ********************* - Да, здравсту... А, это вы, мистер и миссис Лозаро! Вы к девочке? Да, конечно, проходите. Она в номере 158 на третьем этаже, - слегка роботизировано улыбаясь, но всё же как обычно приветливо господин Флетром, работающий на ресепшене, показал рукой направление и пропустил гостей гильдии вперёд. Лестница не скрипела, хотя и прогибалась словно пластилиновая. Правда несколько ступенек всё же провалились под Каной, однако каждый раз супруг успевал подхватить её. Они продвигались наверх, в ожидании встречи. Встречи с дочерью. Комнатка девочки была обустроена чрезвычайно просто, но при том довольно удобно и приятно для взгляда. Сиджи во всём любила порядок, что доказывала всем и каждому. К примеру, над чистеньким столиком со скатертью, на идеально вырезанных деревянных полочках идеально ровным рядком по росту стояли любимые медведи девочки. Кровать была заправлена безупречно и даже на занавесках не было ни единой складочки. Однако едва заметив своих растрёпанных родителей эта идеальная девочка не смогла сдержаться и кинулась им в объятья. Сиджи было пять. Она родилась через два года после свадьбы своих родителей и имела старшего брата - Мотоке. Правда Мотоке жил в другой гильдии. А Сиджи в годовалом возрасте поселили в Лисохвосте. Родители постоянно навещали её и обожали до безумия. Об их браке не знал никто и никто не должен был узнать, так как на этот брак было наложено проклятье. И если бы условия проклятья были нарушены, дети непременно бы умерли. Поэтому никто не знал ни о браке Альбероны с Лозаро, ни об их детях. Волосы девочки были цвета тёмной пшеницы с просачивающимися коричневыми прядями. И эти самые волосы она прятала в два коротких хвостика над ушами. Ярко зелёные глаза напоминали, что малышка хитра и что спуску ей давать нельзя. Лицо было милым, без веснушек. На шее девочка всегда носила ожерелье из ярких птичьих перьев. В остальном же её наряд всегда зависел от бесконечного количества пунктов, запомнить которые было ну никак нельзя. Итак родители принялись обнимать и расспрашивать дочь. ********************* Муж с женой со скрипом открыли дверь гильдии. Всё было довольно мирно и их, кажется, никто не заметил. - Комната Мотоке на втором этаже, в конце коридора, - не отрываясь от книги отзывов, продекламировал юноша на ресепшене, едва заслышав их шаги. Пара поднялась наверх и тихо прошла к сыну. Нельзя сказать, чтобы в комнате ребёнка был беспорядок... Однако той аккуратности и компактности, что была в комнате его сестры, в его жилище слегка не хватало. Мальчик был страшным шопоголиком и на его полках рядами лежали игрушки, книги и совершенно бесполезные побрякушки, шкафы ломились от одежды, холодильник был переполнен чем-попало и даже под подушкой он хранил каталоги с намеченными целями для покупок. Но всё это было сохранено в идеальной чистоте, без единой пылинки. - Мотоке, мы с мамой были у Сиджи. У неё всё очень хорошо, правда она сильно по тебе соскучилась, - произнёс Наб, обняв и расцеловав сына. - Я тоже. А вы ей что-нибудь подарили? - спросил Мотоке. Хитрый мальчуган таким образом выведывал, принесли ли подарок ему. - Да, мы подарили ей новую сферу и дали денег на два месяца... - начала Кана, - Но тебе ничего не принесли, так как ты ЖАДНЫЙ! - усмехнулась она. - Ну мама! Мне уже не два! Я на это не куплюсь! - со смехом кинулся на мать ребёнок. Они смеялись, болтали... Родители спрашивал об учёбе, успехах, расходах, друзьях и настроении. Они говорили, говорили, говорили без умолку. Без умолку смеялись и не могли налюбоваться на сына. Он был шатен с просачивающимися повсюду светло-жёлтыми прядями. Он носил короткую стрижку. У него ярко сверкали изумрудные глаза, и нос был красивым, хоть и с едва заметной горбинкой. Мотоке было шесть. - А Сиджи магией владеет? - спросил внезапно Мотоке. - Н...ну, э, не знаю, - оробел Наб. - А чего ты спрашиваешь? - удивилась Кана. Ребёнок стал говорить, что "так, ничего", но мать не отстала от него. Она будто почувствовала это, - Милый, скажи маме - неужто ты научился колдовать!? - Ну... немножко, - смутился юный Лозаро. - А что ты можешь делать? - Это... Так вышло, что... эм... Я могу заставлять людей пьянеть или трезветь или насылать на них похмелье! - прокричал шатен. Он смущался такой магии. Ну что ж, родители удивились, но порадовались, за новую способность сына. Они устроили маленький праздник и веселились с маленьким Лозаро до конца дня, а потом... Их ждали в гильдии и они, слега печальные, пошли по домам. Радуясь, что у них такие прекрасные дети. И печалясь, что никто не знает об этом. Вернее, по-правде сказать, очень даже многие знали об этом браке. Но забыли. Заклятье наложило огромный след на эту семью... На самом деле это было грандиозное пиршество! На свадьбе этих двоих подавали такие блюда, которые не трогали ни на одной другой свадьбе. И не было выпито ни одного глотка спиртного - и Лозаро и Альберона не любили пьянство. Прекрасно пела Мира, драк не было, и все, включая Гилдардса, были в гильдии и культурно отдыхали. Это был чудесный день. А потом появились дети. Через год после свадьбы родился сынок, а ещё через год дочка. Все обожали смышлёных ребятишек и напоминали Лозаро о том, какие у них прекрасные дети. Всё было прекрасно. И вот это случилось как-раз тогда, когда уже все с нетерпением ожидали появления на свет третьего чада. Наб очень много работал, его почти не было дома, а Кана вела такой здоровый образ жизни, как никогда. Тогда-то они и встретили колдуна. Обстоятельства были разные, много чего произошло... Но в итоге колун проклял их. Он проклял их семью навсегда! Когда время застыло, он начал копаться в их памяти... Он нашёл в памяти матери семейства момент, когда ей было девять и она без разрешения выпила кружку эля, чтобы просто попробовать. И с дня проклятья она стала бесконечно много пить. Он нашёл в памяти отца семейства момент, когда он в пять лет отлынивал от мытья посуды, говоря что это работа не для него. Со дня проклятья он не взял почти ни одного заказа. Детей он трогать не стал. Однако он стёр воспоминания о свадьбе и детях почти у всех, кроме самой семьи. Так, очнувшись, Кана и Наб обнаружили, что никто не знает об их отношениях. Кода же они попытались рассказать о них кому-то... они потеряли ребёнка. У Каны (теперь снова Альбероны) случился выкидыш. И лишь после этого, противный сухой голос колдуна прохохотал им о том, что никому, кроме тех, кто уже знает, нельзя говорить об этом браке. Цена за неповиновение - смерть одного из членов семьи. И Лозаро запомнили этот урок. КОНЕЦ ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ ГЛАВЫ