Компромисс

Мерный звук какого-то аппарата разбудил бледную Мираджейн. В голове образовалась словно пустота, и это было не самое приятное чувство. Девушка приоткрыла глаза, пытаясь понять, где находится. Взору предстал белый потолок, мягкий кремовый цвет стен и белые дуги койки, на которой она лежала. Значит, она в больнице, а не умерла. А ведь в этом исходе Мира была практически уверена. Тогда резкая точечная боль, которая через мгновение распространилась, казалось, повсюду, вызвала такую слабость и головокружение, что сил не было. Они ушли из девушки вместе с сознанием. Мира немного пошевелилась и тут же шикнула от боли. Глухой стон невольно вырвался наружу. Плечо оказалось туго перебинтовано, тело немного затекло от длительной неподвижности, в руке торчала игла от капельницы, но это ничего — слава Богу, осталась жива. Девушка посмотрела наверх на флакон — тот заканчивался, следовательно, сейчас наверняка придёт медсестра. Так и есть, буквально через минуту в дверях появилась низенькая девушка в белом халатике и аккуратной шапочке. Почти ровесница. — О, очнулась? Как себя чувствуешь? — спросила она, зажимая колёсиком капельницу и вытаскивая иглу из вены. — Не знаю, — призналась пациентка. — Что со мной? — Пулевое ранение, — улыбнулась медсестра и мимолётно посмотрела в сторону окна, — но тебе повезло — пуля навылет прошла. Скажи спасибо мужу, если бы не он — умерла бы от кровотечения. Мира тоже покосилась вслед за медсестрой, надеясь увидеть Лаксаса, но нет, никого не было. Сердце почему-то сжалось. То ли от обиды, то ли горечи. Ей невероятно сильно захотелось увидеть его, брата, сестру, но никого не было. Видимо, удручающее настроение отразилось на её лице, что и заметила медсестра. — Да не переживай ты так. Сейчас Лисанну позову — она по телефону в коридоре разговаривает, — улыбнулась девушка и вышла из палаты, унося штатив для капельницы, и почти тут же в дверях показалась светлая макушка сестрёнки. — Мирочка! Ты очнулась! Слава Богу, мы все так переживали, — девочка бросилась к сестре с объятиями, заливаясь слезами. — Я так перепугалась, мне было так страшно потерять и тебя. Господи, спасибо Тебе, — Лисанна не переставала рыдать, орошая постель и бинты солёной влагой, и целовать щёки и руки Миры. — Солнышко моё, ну что ты так, я ведь живая, — старшая сестра пыталась успокоить младшую, но сама не сдержалась. Голос дрогнул и поддался чувствам. — Всё хорошо, я с тобой, с вами. Мираджейн гладила мокрые щёки, понимая страх сестрички. Это было бы очень тяжело потерять вслед за родителями ещё и старшую сестру. Бедная девочка! Похудела, под глазами синяки появились. — Ну не плачь, родная, иначе и я заплачу, — прохрипела Мира и поймала измученную улыбку с невероятной нежностью и радостью в глазах. — Ага, как же — уже плачешь, — Лисанна вытирала слёзы свои и сестры, но они продолжали течь, правда, уже не так сильно. — Я так рада, так рада! — Я тоже. Немного успокоившись, Лисанна набрала номер Эльфмана и Лаксаса и сообщила радостную новость. А пока, до приезда брата сёстры делились впечатлениями. Мира по большей части мало говорила, зато младшенькая не смолкала. Время пролетало незаметно, временами Мираджейн засыпала от усталости, а когда просыпалась, то девушки вновь делились сокровенным. И вот наступил момент, когда к ним присоединился Эльфман. И если внешний вид Лисанны опечалил Миру, то брат наоборот — порадовал. За те несколько дней он, казалось, повзрослел. У парня изменился даже взгляд. За время своего замужества девушка заметила, что брат очень сблизился с Лаксасом. Видимо, благодаря этому Эльфман и был в курсе того, что произошло в родительском доме. — Лаксас поехал за тобой. У него как раз освободилось время, да и по пути было. Он сначала не понял, что произошло, но когда вошёл… Короче, Лакс увидел тебя лежащую на полу в крови. Думал, ты умерла, а Гажил пушку на него направил, злющий такой. В общем, у них потасовка случилась, они сцепились. Лакс, естественно, навалял ему, — в голосе парня чувствовалось нескрываемое восхищение, — а потом вызвал ментов и медиков. Он говорил, что хотел прикончить этого психа прямо на месте, но передумал. Молодой человек на некоторое время замолчал. Было видно, что он переживал. Да и девушки примолкли, не решаясь его прерывать. Лисанна тоже не знала таких подробностей — не до этого ей было. При всей открытости, она скрывала свои проблемы, о которых никому не говорила, переживая всё внутри. А пока девочка была вся внимание, не понимая, как друг семьи, который катал её на плечах, мог так поступить с Мирой. За что, почему? Этот вопрос мучил и саму Мираджейн. — Не знаю, я бы не сдержался и придушил его своими собственными руками, — Эльфман в воздухе изобразил сие действие. Было видно, что он принимал всё близко к сердцу. — Нет, Лакс всё же молодец, он связал его ремнём, а потом осмотрел тебя. Говорил — пульс прощупывался, но кровища текла. Менты приехали чуть раньше скорой, Редфокса взяли, Лаксаса тоже сначала, но потом отпустили, и он поехал с тобой в больничку. — А почему он не приехал, — с какой-то обидой спросила Мираджейн. Ей очень сильно захотелось его увидеть, обнять, сказать элементарное «спасибо». — Некогда ему, — выдохнул Эльфман и откинулся на спинку стула. — Весь в делах. Редфокс натворил много чего: подделывал документы, деньги сливал. Так что Лаксасу теперь разгребать немерено. Хорошо ещё, что с самого начала стал вникать в дела фирмы, иначе этот… Я даже представить себе не могу… — молодой человек взял в свою руку ладонь Мираджейн и погладил её. — Как же я рад, что ты в порядке. Обычно именно старшая сестра всех успокаивала и обнимала порой даже больше, чем мама. Она была тем самым уютным звеном между родителями и детьми, когда уже были знания, и в тоже время, понимала проблемы и нюансы, потому как тоже была юной. А теперь Мираджейн получала тепло и любовь от Эльфмана и Лисанны. Это дорогого стоило.

***

— Мира, коза ты такая! — в палату вошла Эрза, ширкая ногами. — Извини, бахилы опять соскальзывают. Толку от них! Эх, и напугала ты всех, — как ни в чём не бывало, продолжила она. — Долго тут валяться собралась? Или врачи тут симпатичные? — Эрза! А где: «Мирочка, где болит, дай подую, поцелую, чтобы быстрее прошло»? Девушки рассмеялись. Эрзе было привычно такое общение: немного грубоватое, но уж такая она — сюсюкать не привыкла. А глаза-то намокли! — Да ладно тебе — и так вижу, что всё нормально. Конечно, не каждый раз тебя подстреливают, но травмы тебе не понаслышке знакомы. Заживёт, как на зверушке, не зря ты белая и пушистая! — подруга ещё больше распушила распластавшиеся на подушке белоснежные пряди, кои, впрочем, выглядели не лучшим образом — спутавшиеся и сальные, но Мире знать об этом не обязательно, а то, знамо дело, побежит голову мыть — с неё станется. — Ребята не заходили? — Нет пока, — собственно, больная и рада была, что не пришли — за первый день «в живых» она изрядно устала, — но звонили. Локи, сама знаешь, болтал почти час — я даже устала. Но именно за это мы его и любим, правда? — Эрза, улыбаясь, закивала. — А вот Грей как-то быстро справился о самочувствии, что-то ещё пробурчал — я не поняла или засыпала — и отключился. — О, счаз* расскажу, — подруга сложила ладошки вместе и приложила их к правой щеке, наклоняя голову на манер кумушки-голубушки. — Наш Греюшка сдался. — Да ладно! — Ага. Так что теперь он «официальный» парень Джувии. Добилась-таки своего. А случилось всё просто… — Эрза не удержалась и, рассмеявшись, некоторое время не могла говорить. — Щас. Один момент, — она подняла указательный палец вверх, как бы то ли предупреждая, то ли останавливая себя или подругу, но очередной смешок всё же вырвался из её уст. — Короче, Грей что-то перепутал, и так получилось, что он зашёл в женскую раздевалку, как раз в тот момент, когда Джувия переодевалась. Ему бы, дураку, смотаться, пока не застукали, а он замедлил. Ну, а потом кто-то, видать, пошутил и, толкнув его вперёд, закрыл дверь на ключ. Представляешь, как Джу всё это восприняла? — теперь уже Мираджейн тряслась от смеха, аж до боли в ране. — «Это судьба!» — сто процентов подумала она. Часа три они так просидели. Подробностей Грей не рассказывал, но на следующий день появился в доме Локсар с цветами и тортом — видать, к стенке припёрли. У них, походу, в семье все немного того, — Эрза пошевелила пальцами у виска. — Раз посмотрел на девушку — обязан жениться! Подруги в очередной раз рассмеялись, да так громко, что в палату прибежала медсестра и зашикала на них. Да и время посещений закончилось — пора покидать палату. На том и распрощались.

***

За то время, что Мира находилась в больнице Лаксас так ни разу и не приехал. Они несколько раз коротко созванивались и только. Девушке было тяжко такое общение. Ей казалось, что они отдалились. В голову лезли всякие нехорошие мысли, порой даже глупые, но она их отгоняла. Любовь к своему мужу с каждым днём росла в ней. Мираджейн не понимала себя, она знала, что не любима, что Лаксас просто спит с ней, но не более, что вместе с браком он приобрёл для себя выгоду, но сердце каждый раз сжималось при мыслях о нём. Наконец, настал день выписки. Брат и сестра помогли Мире взять вещи, и втроём они вышли к парковке. Муж сидел в машине. Эльфман погрузил поклажу в багажник, пока Лисанна помогала сестре сесть на заднее сиденье. — Привет, — вполне буднично поздоровался Ласкас. — Привет, — немного обиженно ответила Мира. Не так она себе представляла их встречу после вынужденной разлуки. Девушка была бы рада даже поцелую в щёчку, но нет. Один взгляд в зеркало заднего вида — вот всё чего удостоилась «жена». К горлу вдруг поднялся ком, а к глазам подкатили слёзы. Мира бросила взгляд на Лаксаса, тот привычно вёл автомобиль. Пропасть огромная лежала между ними, словно вернулись времена их неприязни, вот только она уже этого не хотела. Было очень больно сознавать, что влюбилась как девчонка, и безответно. Нет, нельзя показывать свои чувства никому. Мираждейн отвернулась к окну и глубоко вдохнула. Ничего, она сильная — справится и с чувствами. Больше она не проиграет Лаксасу. В таких раздумьях девушка не заметила, как они подъехали к дому. Муж сразу уехал на работу, Эльфман проводил сестёр до квартиры и тоже отлучился — тренировки никто не отменял. Лисанна подсуетилась и приготовила покушать. Мира хотела тоже поучаствовать, но сестричка не позволила и с лучезарной улыбкой накрыла на стол. Дальнейший день протекал буднично, и девушки занимались своими делами, точнее уроками. У Миры накопились хвосты, а потому нужно было усиленно готовиться. Вечером приехал дед Макаров. Он так же, как и Лаксас, не приезжал к внучке, но совершенно по другой причине — узнав, что произошло с девушкой, его хватил удар. Так что врачами был прописан постельный режим, зато они постоянно созванивались. И вот теперь, наконец, смогли увидеться. — Мирочка, девочка моя, — старик окутал девушку крепкими объятиями. — Как себя чувствуешь? — Спасибо, дедушка, всё хорошо. Жива — и это главное. Сейчас, в семейном кругу, она надеялась узнать подробности произошедшего. И дождалась. Отличительной чертой Штраусов было то, что личные и уж тем более серьёзные дела они никогда не обсуждали по телефону — только при личном общении. Дреяр-старший был более открытым человеком, в отличие от молчаливого внука, как всегда шутил и задавал приятный тон общения. Наконец, Мираждейн улучила подходящий момент и поинтересовалась: — Деда, расскажи, что же всё-таки случилось. Я не всё помню. Помню, что у родителей был Гажил, он стрелял… Я нашла записку отца, где он предупреждал не верить Гажилу, — Мираджейн в волнении сжала пальцы. — Ну-у, — протянул мужчина. — Не люблю так говорить про людей, но ваш Редфокс оказался тем ещё козлом. Сейчас следствие идёт, но и так понятно, что не сам он на такое решился — кто-то надоумил. Кстати, уже абсолютно точно доказано, что именно он подстроил аварию твоих родителей, теперь остаётся выяснить заказчика. Хотя я, кажется, знаю, кто за этим стоит. — Дед, — предостерегающе прервал его Лаксас. Весь вечер он ничего не говорил, и вообще выглядел усталым. Поначалу Мира не разглядела, но теперь заметила тёмные круги под глазами. Внешне он выглядел безупречно: как всегда в чистой сорочке, гладко выбрит, но видно было, что супруг измотан. Что за мужчина — всё скрывает в себе! Ладно, она потом с этим разберётся и выведет его «на чистую воду». — Мерзавец, — выдохнула Мира. Она вновь посмотрела на Макарова. Ей был неприятен сам факт, что тот, кому доверяли, как самому себе, оказался предателем. Она не выдержала и пустила слезу. Воспоминания и горечь от утраты родителей и предательства друга нахлынули с огромной силой. Хотелось зарыдать, но Мира сдержалась — младших не нужно лишний раз расстраивать. — Да, не спорю. Я не очень хорошо его знаю, но, по словам вашего отца, он производил хорошее впечатление. Кстати, расскажи поподробнее о той записке. — Да я уже рассказывала полиции. Там ничего не было кроме того, что я сказала. Просто не верить. Девушка сожалела, что ничем не может помочь. Отец всё держал под своим контролем и женщин в свои дела не посвящал. С неким удивлением Мираджейн заметила такую же черту характера и у Лаксаса. Они с отцом были в чём-то похожи. Оба заботились о своей семье, оба были настоящими главами семей, оба решали все проблемы, хоть явно, хоть незаметно. Девушка не могла этого не подметить. Хоть Лаксас стал мужем не по своей воле, но как мужчина он вёл себя достойно. — Ладно, разберёмся. Время незаметно пролетело. Посиделки в их кругу всегда заканчивались допоздна, но в этот раз распрощались засветло. Всем нужно было отдохнуть, а для разговоров ещё будет время — впереди новогодние праздники. Как раз за столом и было решено отметить их на даче у Макарова. Старик Дреяр любил шумную компанию, а потому сам и предложил созвать всех друзей к нему. Эту новость все восприняли с радостью, ведь запланированную «гулянку» пришлось отложить из-за произошедшего. Проводив деда и пожелав спокойной ночи Эльфману и Лисанне, Мираджейн не торопилась идти в спальную. Да и как идти ложиться в постель с человеком, с которым вновь возникло отчуждение. Но вечно тянуть время невозможно. Девушка приняла душ и легла с краю, повернувшись к мужу спиной. Дурные мысли вновь закрутились в белокурой головушке. Сейчас, под покровом ночи, в темноте, она не смогла сдержаться. Горькие слёзы полились из глаз. За время общения с Лаксасом, она научилась плакать тихо, чтобы он не слышал, не знал, не замечал. Подушка уже давно намокла, а слёзы не собирались останавливаться. Нос непроизвольно наполнился влагой, и стало трудно дышать. Прикрывшись одеялом, Мира хлюпнула и прислушалась — Лаксас продолжал спать. Вот и хорошо. Девушка дала себе слабину и продолжила всхлипывать, плечи всё сильнее стали трястись. Вдруг она услышала, как муж пошевелился, и замерла. Оказалось, он всего лишь перевернулся. А так хотелось, чтобы он её обнял, успокоил. Мира не могла уже быть одна, она как никогда желала опереться на крепкое мужское плечо, почувствовать себя защищённой. От этого она ещё больше заплакала с лёгким подвыванием, кусая край одеяла. Мира даже не сразу обратила внимание на то, как сильная рука придвинула её к себе за талию. Помешала спать? Пожалел? Что? Обида с новой силой накатила на девушку, и она попыталась отстраниться, но муж не дал. Лаксас крепко сжимал её в своих объятиях, как любящий супруг, и от этого становилось ещё горше. Зачем давать ложную надежду — ведь она для него ничего не значит. Ещё обиднее стало, когда рука мужа стала блуждать по её телу, проникая в интимные места. Конечно, столько времени без секса! Вот сейчас близости совершенно не хотелось, но кого это волнует? В этом был весь Лаксас — в интимном плане отказа он не принимал. Ласки супруга были очень нежными, и Мираджейн совсем запуталась. Она раскрылась ему, как цветок распускает свои лепестки ласковому солнышку. И всё же по окончании близости не смогла не спросить, слегка осипшим голосом: — Почему? Лаксас опять не ответил и лёг на спину. «Удовлетворил свои потребности», — с горечью подумала Мираджейн, вновь ощущая, как дрогнули губы. — Что «почему»? Вот этого девушка не ожидала. Неужели, его «величество» Дреяр решил проявить милость, но ёрничать не стала. — Почему ты ни разу не приехал ко мне? Супруг рукой притянул к себе Миру и положил её голову себе на плечо. — Не скажу. — Надеялся, что я умру? — девушка понимала, что говорит глупость, но не смолчала. — Конечно. Я даже взятку дал врачу, чтобы тебя «залечили до смерти». — Да ну тебя, — Мира поражалась, как Лаксасу удаётся шутить таким серьёзным тоном. — Правда, скажи: почему? — Давай спать, я устал. — Ну уж нет, пока не скажешь — не отстану. Давай, колись! — У меня булавки нет. — А, сейчас принесу, — девушка развернулась, чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки, но тут же шикнула от боли — Лаксас невольно задел рану. — Эй, отпусти меня! Я упёртая! — Лежи уже спокойно. Правда, давай спать, у меня дел на работе невпроворот. — Ну, скажи-и! — Р-рр. Да я просто больницы не терпеть не могу. Считай — детская травма. Довольна? — Угу. Мираджейн уткнулась носом в грудь мужа и провела ладошкой по волосистым кудряшкам, расчёсывая их пальцами, но долго Лаксас ей это делать не позволил и накрыл её ладонь своей. Теперь девушка лежала совсем с другими мыслями. А ведь сколько глупостей понапридумывала? Нет, всё-таки Лаксас — хороший человек. Эх, если бы они не враждовали в своё время, может их жизнь сложилась по-другому. В сладостных мечтаниях она и уснула.