А дети взрослеют...

Мне уже тринадцать. У меня есть мама, дядя, много друзей и отличный дом. Я живу в спокойном городе под названием Глендэйл, округ Лос-Анджелес, и учусь в обычной школе. Среди моих увлечений скейтбординг, баскетбол, теннис. В общем, все, чем может заниматься подросток. Но одно из них мне по-настоящему нравится. И это автомобили. Часто с друзьями мы собираемся на скейт-площадках и обсуждаем новые модификации модельного ряда любимых марок автомобилей. Моим фаворитом является Nissan. Не знаю, откуда у меня такая привязанность к этим машинам, но почему-то мне кажется, что это идёт из прошлого. Часто я остаюсь один дома. Моя мама работает допоздна, а дядя вечно где-то пропадает. И что же остается делать? Я прихожу со школы, ем что-нибудь, затем немного играю в компьютерные игры (это, обычно, гонки, но иногда стратегии), последующую часть дня до того, как придет мама, я бездельничаю. Если она, конечно, с вечера не загрузит меня делами по дому. Честно, мне совсем не трудно помогать маме, даже нравится. Но делать это в одиночестве — скучно. Тогда я начинаю думать. И мысли становятся моими единственными собеседниками. Но порою они совсем не детские. Например, может ли ребёнок моего возраста задать такой вопрос: кто я? Не знаю, даже. Или такой: зачем я здесь? Но я задаю такие вопросы себе уже год, а ответы… Как вам сказать… Честно, найти ответы очень трудно. И вот, мне уже тринадцать, и пора задать главный вопрос: кто моя семья? Кто моя мать — я знаю, о дяде мне известно немного, вижу я его не часто, но все же, он близок мне. А вот отец… Кто же он такой? Почему мне известно о нем лишь имя, возраст, дата и место смерти? Вопрос, на который необходимо получить ответ. Жизненно необходимо. Ведь я уже перешёл в тот возраст, когда начинаешь понимать, что чего-то не хватает. Или кого-то… Того, кто поддержит, поймёт твои мысли, взрослеющие, мужские. Ведь не обо всем можно поговорить с мамой. О дяде я уже сказал. Хочется порою ощутить твердую почву под ногами, опереться на крепкое дружеское плечо. Встретить добрый, излучающий тепло и любовь, но в то же время строгий и укоряющий взгляд… отца. Таким человеком я мечтал увидеть отца. Да, не обязательно он должен был подходить под определённые стереотипы. К примеру, отец мог не быть красивым, высоким, стройным (хотя, было бы неплохо), мог быть совершенно из другой страны, говорить на другом языке, иметь иное мировоззрение, или быть похожим на меня. Отец мог бы быть спортсменом, чемпионом, преступником или представителем порядка, а может, и творческим человеком: поэтом, писателем, актёром… Я не представлял его, потому что у меня не было даже его фото. Наверное, он блондин, или брюнет, но я склоняюсь к первому (так как, мама брюнетка, а я светлый, теоретически, мой отец вполне мог быть блондином), и, кажется, цвет его глаз — синий, или голубой. Было бы приятно знать, что мой отец тоже любил машины. И именно Nissan. Хотя, это не важно, что он любил. Главное, я бы очень гордился, если бы у меня был отец. Любой. Чтобы просто был. Да, просто, было бы интересно увидеть его, встретиться, поговорить. Узнать больше о них с мамой, как познакомились, как жили… Она все время обещала, что расскажет сама, но не находила времени, потому что приходила с работы уставшая и сразу засыпала, как только я пробовал задать ей пару вопросов на эту тему. Мама всегда говорила, что когда я подрасту, то обязательно узнаю все, что так сильно меня интересует. Но мне уже тринадцать, а я так и ничего и не узнал. Есть только имя, возраст, дата и место смерти. Все. Но была ли смерть? Если он, действительно, погиб, как мне рассказали родные, тогда почему мама и дядя отмахиваются или переводят разговор на другую тему, если начинаю вспоминать об отце. Почему бы не сохранить память о нем. Каким бы он ни был. Бесполезно беречь детскую психику, ведь я уже не ребёнок, и все понимаю, не смотря на свои тринадцать лет. Я вырос совсем недавно, но вырос, потому что, чтобы получить ответы, нужно задать вопросы, но так же необходимо иметь на это право. Никто не позволит мне раскрыть рот, если я не стану настаивать. Поэтому я и решил вырасти. Иногда втихаря с друзьями, «одолжив» у отца одноклассника машину — это Nissan Terrano (понимаю, машинка для меня, так сказать, великовата, но она единственная из серии в кругу моих друзей, у которых ее можно взять напрокат), мы ездим по городу, по тихим ненаселенным улочкам, тренируемся по очереди. Не хочу хвастаться, но у меня получается лучше всех. Друзья завидуют, но я стараюсь с каждым днём больше улучшать свои навыки. Я тренируюсь уже пару месяцев и за это время многому научился. Например, вовремя тормозить, чтобы не въехать куда-нибудь. Машина-то чужая. Но это не самое главное. Меня уже сейчас тянуло на спортивные автомобили, обладающие куда большей скоростью и маневренностью. Всю свою сознательную жизнь, то есть, как только начал более менее разбираться в интересах, я мечтал о том, чтобы иметь свои деньги, жильё и машину. Не зависеть от матери и дяди. Не виснуть у них на шее, сейчас и так трудно. Как-то мама упоминала в разговоре с дядей Домиником, который я, естественно, подслушал, что отец, перед тем, как покинуть наш мир, оставил немаленькое наследство. Но в чем оно выражалось, я не понял. Может, в деньгах, или ещё в чем-то. Они что-то говорили про машины, но этого я не расслышал, уж очень тихо они это обсуждали. Но кое-что мне было известно точно — отец был связан с машинами, его деятельность, в любом случае, переплеталась с людьми неплохого заработка, возможно, он сам являлся таковым. Мне однажды удалось краем глаза увидеть машину, что была спрятана в гараже под навесом. Мне запрещалось туда входить, и, пока я был маленьким, слушался, но тогда, в свои двенадцать, мне пришлось нарушить слово, данное близким, и все-таки я заглянул туда. Моему взгляду предстала прекраснейшая на свете, лучшая в мире (для меня), самая привлекательная, с ласкающими глаз формами и самым восхитительным цветом кузова — серебристым, машина моей мечты: Nissan Skyline GT-R. Я совершенно не мог поверить своим глазам. В нашем гараже, как будто никому не нужная книжка на полке, пылилась одна из лучших по мировым рекордам гоночных тачек. Как можно прятать такую красоту? Как могло вообще такое прийти в голову: держать тачку в гараже, изредка протирая пыль в некоторых частях двигателя, и совершенно на ней не ездить? Это безумие? Она не достойна такого отношения?! Это же… это же… Skyline! Больше всего я обиделся, конечно, на маму, ведь именно ее чаще всего я видел там. Но дядя? Пару раз я видел, как он отъезжает, и это было совсем не похоже на езду обыкновенного водителя. А это, к примеру: парковка с разворота, резкое торможение и идеально поставленная машина — тютелька-в-тютельку, вровень с линией тротуара, будто он по миллиметром отмерял. Такое ощущение, что у моего дяди какие-то свои тайны. А эти его постоянные вылазки ночью? Все думают, что я сплю, но я очень чуток во сне и всегда замечаю, что дядя Доминик, почти каждую ночь в одно и то же время уезжает куда-то. Эх, знать бы куда… Но все-таки волновало меня другое: если мне не известно ничего об отце, ничего о его жизни с мамой, ничего о дяде, а также о той машине, что стоит в гараже не пойми сколько времени, и уже запылилась, я делаю вывод, что все это не только связано между собой, но связано ещё и с тем, тайну чего мне вряд ли расскажут до моего совершеннолетия… Однако, есть плюсы — теперь я напрямую могу спросить маму, откуда эта машина, кому она принадлежит, и что вообще скрывается за туманной завесой моего прошлого, и не только моего, но и моей матери, дяди, а также его друзей, с которыми они часто закрываются в гараже и о чем-то секретничают. Неужели обо всем этом мне придётся спросить самому? Но тогда я точно узнаю то, что было жизненно необходимо знать… Однажды мама пришла с работы раньше. Я находился там, где мне не следовало быть: в гараже. Естественно, что мне дали втык. Причем, довольно неплохой. Мама разозлилась, ведь она не терпела, чтобы я даже думал о том, чтобы сесть за руль до восемнадцати, а так как мне всего тринадцать, значит, даже появляться там не было смысла. Учи уроки, — говорила она, — и попробуй закончить четверть не на «отлично». Да, я забыл сказать, в школе я — отличник. Так хотела мама и дядя, но и самому хотелось иметь хорошее образование, чтобы в будущем обеспечить семью. И маму, конечно. Вернусь-ка я к разговору об отцовском наследстве. Там что-то упоминалось о тачках. Но о деньках, кажется, ни слова. Быть может, наследство — это и есть тачка? Так вот, выявив определённую связь между всеми произошедшими событиями за последнее n-ое количество сознательных лет, я пришёл к выводу, что… Господи, и зачем так сложно… Короче, я понял, что меня, как минимум, дурят насчёт того, что мой отец умер. Мне пришлось провести маленькое расследование. Цепочка событий начала складываться в одну картину: мама, отец, дядя, отец, тачка, стоящая в гараже, затем снова дядя и мама, и снова отец. Действительно, вырос. Сам не ожидал от себя таких взрослых мыслей. Но эти мысли все равно не могли ответить на вопрос, что же случилось с отцом, случалось ли, и кто он на самом деле? Бесконечный замкнутый круг. Надоело. Пора все выяснить.        — Мама! — Джек постучал в спальню Мии рано утром. Было около шести. Почти рассвет. Но ему никто не ответил, и он подумал, что мама ещё спит. Но его насторожила тишина в ее комнате. Тогда он постучал ещё раз и вошёл. Внутри никого не оказалось. Постель была заправлена, комната чисто убрана, окно открыто. Мии не было. Тогда куда она делась? Ещё в такую рань? Снаружи послышалось что-то вроде рычания, будто вперемешку с роем пчел. Это было похоже на шум, исходящий от приближающейся машины. Будто бы лёгкой поступью шины скользили по ровному асфальту, практически не создавая шума. Только, ласкающий слух звук двигателя, мог бы выдать решившего проскользнуть незамеченным любителя ночной езды. Джек напрягся. Было заметно, что он настроен серьёзно. Он и правда хотел поговорить с мамой. Как он понял, что это она? Да, очень просто: дядя Доминик приезжает гораздо позже, к тому же, была суббота, а в этот день он где-то пропадал. Мама любила ездить ночью, и он это знал. Джек успел проверить гараж, ее машина на месте, а вот та, что была под навесом, исчезла. Значит, можно сделать вывод, что Миа уехала прямо на ней. Вы спросите: а разве гараж оставляют открытым? Конечно, нет. Но Джек — смышленыш ещё тот, как и его отец, поэтому и догадался достать ключик из «волшебного» сундучка. Миа не стала заезжать в гараж и остановилась напротив окон. Джек внимательно наблюдал за ней в окно гостиной комнаты. Все было детально видно. Она сидела в кресле, и была не пристегнута. Руки держала на руле. Затем согнула ноги в коленях и обхватила их руками, опустив голову на руки. Джеку было тринадцать, но язык жестов своей матери он изучил давно. Миа была расстроена, на грани слез. Даже через стекло автомобиля можно было увидеть, как слёзы крупными градинами уже текут по ее щекам. Джек понимал, что это происходит все время, только он не видит. Мальчик не выдержал и решил пойти к Мии. Он незаметно, бесшумно подкрался к машине так, чтобы она не заметила его в зеркала. В секунду дверь хлопнула, но Миа не была удивлена, будто бы ожилала этого. Она подняла голову и взглянула на сына: на неё смотрел взрослыми понимающими глазами сын своего отца — светловолосый голубоглазый парень. И сейчас ему не было тринадцати. Миа поняла, что ее сын вырос. И очень рано. Но изменить этого она не могла. Вернуть его обратно в детство уже невозможно. С минуту оба молчали, лишь смотря друг на друга и обмениваясь незримыми фразами, но затем Миа решила, что именно ей стоит начать этот разговор.        — Ты что-то хочешь спросить, я вижу. Я отвечу на все вопросы, какие бы ты не задал, если это касается твоего отца, — Миа внимательно следила за тем, как Джек осматривает салон, каждый его сантиметр, каждую линию и щель, каждую кнопку, панели, сидения, руль. Ему было интересно все. Он даже протянул руку под сидение, наверно, ожидал, что под ним окажется пистолет, как показывают в кино, но там ничего не оказалось.        — А я думал, как в том сериале, ствол под сидением, наркотики в бардачке, — он открыл бардачок и улыбнулся — он оказался пуст, — здесь все так… непривычно.        — Не так, как в Terrano, правда? — Миа улыбнулась, но Джек, похоже, не удивился тому, что она все знает.        — Я уже понял, что ты все знаешь, ещё тогда, когда ты спросила, что я делал в школе в день очередной «тренировки», — мальчик оглянулся назад, чтобы посмотреть, чего же он здесь ещё не видел.        — Доминик видел тебя. Возвращаясь с гонок, он встретил вас в одном из переулков.        — С гонок? — На этот раз удивление Джека было вовсе не взрослым. Сейчас он искренне, по-детски, удивился, — он гонщик? Это правда? Так вот куда он ездил по ночам?!        — Так, я не знаю своего сына… Ты не спишь по ночам? — Строго спросила Миа.        — Мам, прости, но это случайно выходит. Я просто чутко сплю и слышу, как отъезжает машина. Естественно, я сразу бегу смотреть, — Джек улыбнулся, мягко нахмурив брови, прямо как Брайан.        — Знаешь, порою забываю, что ты ещё ребёнок. Слишком взросло ты мыслишь. Слишком рано, Джек. Очень рано для тебя, — Миа взъерошила ему волосы, как раньше делала Брайану.        — Мам, ведь я уже не ребёнок, если думаю о том, о чем другие дети лишь к шестнадцати задумываются, — и он произнёс это, и вправду, вполне серьёзно.        — Хочешь, я что-нибудь тебе расскажу о папе? — Смело спросила Миа.        — Да, да! Пожалуйста! — Мальчик почти подскочил на месте.        — Ты все же ребёнок, Джек, — Миа обняла сына и поцеловала в макушку, — сейчас слушай очень внимательно, я расскажу тебе историю о том, как же мы познакомились… — Миа начала свой рассказ, а он лишь любопытно раскрыл рот и слушал… Ко входу в кафе подъехало несколько навороченных тачек. Первая вышла Летти, это девушка Доминика, за ней последовали другие. Они все бурно начали обсуждать проблемы своих тачек: у кого что не туда прыснуло, или у кого что подтекает, или кто не туда нажал, или выжал… Ну, в общем, это было совсем неинтересно…        — Как это не интересно! Ведь это же тачки… — Джек развалился в кресле и выглядел сейчас, ну, очень, очень довольным. Он даже прикрыл глаза и улыбнулся во весь рот.        — Джеки, ты все же ещё ребёнок… — Миа расхохоталась.        — Мам, мам, ну, ты рассказывай пока, а я тут полазаю, — и он начал все разглядывать и трогать, он провёл руками по панели, от его взгляда, казалось, не могло ускользнуть ничего. Малейшая интересная деталь мгновенно привлекала его внимание, и Джек быстро переключался с одного на другое. Уже сейчас было понятно, какое будущее ждёт Джека.        — Так и быть… придётся, раз уж сын просит… — и Миа продолжила… — и все-таки, я скажу, что это было неинтересно именно для меня, потому что я работала в кафе и обслуживала шайку гонщиков, в числе которых был мой брат. Все их разговоры были одинаковы. Каждый день они приезжали и говорили об одном и том же. Честно говоря, я все это изучаю на практике, именно поэтому эти их разговоры мне порядком надоели. А вот когда появился Брайан… — Джек мгновенно отвлекся от своего дела и внимательно взглянул на маму. Ему было важно, что же она сейчас скажет, — он был просто красавчик, его светлые волосы забавно кудрявились, улыбка просто ослепляла, но глаза… Глаза были настолько глубокие, такие небесные, можно сказать, необыкновенные… Уже тогда я поняла, что между нами что-то будет. Вот только Винс, наш общий друг, член команды Дома, тоже был ко мне неравнодушен. Он ревновал, и они даже подрались с Брайаном, но Доминик их усмирил. После того, как мы начали общаться ближе, между нами возникла страсть, и он даже стал членом нашей семьи. Мы доверяли ему…        — Он предал вас, да? — закончил за Мию Джек.        — Это нельзя назвать предательством, ведь он помог нам. Просто было обидно, что все получилось именно так.        — Но ведь он вернулся, правда? Он не мог уйти и не вернуться…        — Он вернулся спустя пять лет, с тех пор мы не расставались… Так я узнал о своём отце, как он появился в нашей жизни, и что же с ним, на самом деле, произошло. Однако самым неожиданным оказалось именно то, что никто из семьи не видел его мертвым. Как сказала мама, им объяснили так: тело обгорело настолько, что опознать его можно было лишь по слепкам зубов. Экспертизу, конечно, никто не проводил, и Брайана хоронили в закрытом гробу. По ощущениям мамы, в нем не было отца. Кто-то другой, но не отец точно, но поняла она это поздно. Слишком. Чтобы узнать правду, было необходимо экзгуа… экзгуэ, короче, выкопать тело и провести пару серьёзных анализов ДНК. Но разрешения они не получили. Как жаль, что я все ещё ребенок, и самостоятельно не смогу узнать правду, но клянусь, если не получится сейчас, то когда повзрослею, обязательно докопаюсь до истины. Чего бы мне это не стоило, я все равно узнаю о своём отце ровно столько, сколько мне нужно знать… ______________________________________________________________________ Ночь оказалась на удивление ясной. Темно-синее полотно небесного купола сверкало переливами звёзд. Казалось, что они переговариваются друг с другом. Веяло ночной свежестью, ветерок приносил с запада странные незнакомые запахи, которые было трудно различить. Их количество даже раздражало. В голове плавали неясные мысли, словно корабли, потерявшие ориентир в туманной мгле непонимания. Что же ждёт его с этой встречей? Джек много лет искал ответы, хотя, кажется, Миа рассказала все, но он все равно что-то искал, какой-то главный ответ. И, похоже, он его нашёл. Наконец. Спустя десять лет. Когда-то ребёнком он поклялся, что докопается до истины, не смотря ни на что. И он сдержал слово. ______________________________________________________________________ Теперь Джеку уже не тринадцать, а двадцать три. Он — полицейский. Его оружие — скорость, которое его никогда не подводило. С помощью своих умений он раскрыл за несколько лет большое количество преступлений. Миа и Доминик научили его многим фишкам, которыми он с удовольствием пользуется. Однако кое-чему он все-таки должен был научиться от своего отца. И вот, наконец, долгое время исканий, нелегкие расследования привели Джека, если не к истине, то к пути, по которому следует направиться. Дорога, уходящая на запад, должна была окончательно ответить на все вопросы. Но если пойдёт по ней, вернётся ли он назад? Кто знает… Покажет жизнь… _______________________________________________________________________ — Я знаю! — ответила девушка, — Он вернётся назад, и не один. Он вернет нам того, кого мы ждали так долго. Слишком много времени самый родной человек отсутствовал в нашей жизни. Слишком трудно было без него. Но семья должна быть вместе. Ведь Джеки — сын своего отца, и добьётся своего, чего бы ему это не стоило! — Как знать… — про себя проговорила я, просматривая запись от девятого апреля, — как знать… Так ли все должно быть? Неизвестно. Найдёт ли он дорогу обратно? Непонятно. Быть может, Джек не вернётся к своей семье. Возможно, его дом там же, где и дом Брайана — дорога, уходящая на запад. Но кто знает, куда она ведёт? А я отвечу: я знаю, дорога ведёт домой. Туда, где должны пересечься пути отца и сына. Туда, где правда. Именно там и начиналась эта история…