Когда нибудь...

       Мир бьется на осколки, царапая хрупкие пальцы. Остатки нормальности хрустят под ногами, а Кендалл все пытается собрать так, как было. Как будто не понимает, что это теперь - ее нормальный мир и состояние. Боль во всем теле, отвращение к самой себе и всему миру. Маска ненависти, пришитая вплотную. Девушка тупо пялится в белый потолок. Боль, ставшая почти привычной.        Кендалл бросает на парня презрительный взгляд. Опять в своем бело-красном костюме и катится на скейте по школе. Разве что шлем снял. Он часто снимает его в последнее время. Темные волосы падают на плечи, и Кендалл думает, что Кику подойдет хвост. А потом трясет головой и отбрасывает все эти мысли. Пустые мечты. Пустые надежды. И верить не во что, вся вера гибнет с любовью. Любовь давно погибла, хотя где-то своими коготками пытается вылезти наружу. Убить. Закопать. Не дать выйти. - Кендалл, любовь моя, что с тобой? - ласково спрашивает Рональдо, выдыхая слова почти в самые губы. Девушка едва заметно морщится. И какого черта я снова согласилась с ним встречаться? Сначала предать, а потом приползти и молить прощения. Почему согласилась? Насолить Кику, что же еще. Это же Кик.        Кендалл ненавидит Бутовски ровно на столько же, насколько и любит. Девушка усмехается и вспоминает тему по математике. Положительное и отрицательное число, а в модуле одно и тоже. Как и сейчас. Ненависть и любовь. Плюс и минус. А на деле одно и тоже.        Кендалл ненавидит себя за то, что четко осознает, что ему идут джинсы. Будто понял, что трюки в них делать удобнее. Хотя какая разница? Новый предмет гардероба плотно облегает ноги, подчеркивая все, что можно, нужно и не нужно. Девушка отчаянно хочет, чтобы последнее видела только она.        С огромным ростом так часто хочется чувствовать себя маленькой и беззащитной! Самое гадское, что Бутовски подходит сюда как нельзя лучше. Растрепает свои наверняка мягкие волосы, улыбнется и все. Кендалл готова нарушить ве правила приличая. Вымахал, зараза... Со своими ста девяносто Кендалл чувствует себя малышкой рядом с Бутовски.        Кендалл плачет от огромной дыры в сердце. Больно, страшно, гадко. Чертовы сны. Чертовы кинотеатры. Чертовы школьные постановки. Чертов Бутовски! Девушка понимает, он не в чем не виноват. Просто перечисленные вещи нужны были ему, не ей. Он, а не она целовался для своей выгоды. Это она жить без них не может. Отвратительное чувство.        Когда нибудь Кендалл найдет в себе силы признаться. Признаться самой себе. Всему классу. Рональдо. Да и себе, в конце концов, тоже. Признается, что влюбленна в Бутовски по уши. Что она следит за его трюками. Что страдает, когда он лежит в больнице с травмой, ведь она не может его увидеть и прикоснуться. А когда это случится, Кендалл взвоет от счастья и расцелует все лицо Кика. Ведь он не сможет отторгнуть ее чувства.        Кик усмехнулся. Кендалл такая милая. Ее бы прижать к груди и не отпускать никуда больше. Пусть дома сидит. Бутовски улыбается, когда терпеливо ждет. Кендалл придет. Рано или поздно. Скажет, наконец, всем и самой себе, что любит его. А он ее. Кик вскочил на скейт и вылетел на улицу. Ветер растрепал волосы шатена, но ветер принес большее чувство свободы. Когда-нибудь...