Слово императора - закон

И спросила Нина тихо: - Разве плохо быть портнихой? Кто трусы ребятам шьёт? Ну конечно, не пилот. (с)

Пазлы никак не хотели складываться в злополучную картинку. Акаши передвигал их пальцами, концентрируя все свое внимание на процессе создания шедевра, но чрезмерная активность одногруппников отвлекала его от этого. Не то смеялся, не то плакал Кисе, которого, завалив на ковер, щекотал Аомине. Такао активно размахивал руками, рассказывая Мидориме просмотренный им вчера вечером фильм. Кагами постоянно перебивал Казунари, потому что ему думалось, что тот перевирает половину истории. Химуро молчал, но сидевший рядом с ним Мурасакибара так громко чавкал, поглощая вафельный батончик, что это с лихвой покрывало безмолвие его друга. Содрогнувшись от новой порции смеха, которую на этот раз выдал Дайки, Акаши тяжело вздохнул и поднялся на ноги. Медленно подошел к приятелям и негромко сделал им замечание: — Вы ведете себя слишком шумно. Нельзя ли играть во что-то более спокойное? Слов Сейджуро к сожалению никто не услышал. Дети продолжали веселиться, что Акаши совсем не понравилось. — Разве я не с вами разговариваю? — Акаши пришлось постучать Аомине по плечу. — Э? — Дайки, не отрываясь от Кисе, повернул голову в сторону Сейджуро. — Что надо? — Я попросил вас быть тише, — спокойно повторил свою просьбу Акаши. — С какого я должен тебя слушаться? — Дайки хмыкнул. — Ака-чин, у нас воспитатель Куроко-сан. Мы только его просьбы выполняем, — Мурасакибара тоже влез в разговор. — Вы все обязаны меня слушаться, потому что, когда я вырасту, я буду самым главным, — Акаши обвел всех взглядом. — Президентом что ли? — отдышавшись, Кисе присел и поправил свои волосы. — Нет. Я буду императором, — Акаши сверкнул глазами. — А почему сразу не Ками-самой? — Аомине хохотнул, и следом за ним засмеялась вся группа. — А, может, и им, — не обратив внимания на шутки в его адрес, произнес Сейджуро. — Ну, вот когда станешь — тогда и поговорим, — Такао махнул на Акаши рукой. — Кстати, я когда вырасту, хочу стать аниматором. Это так весело! Люди вокруг всегда будут улыбаться! — Главное, чтобы они рты себе не порвали от этого, — Аомине саркастично улыбнулся. — Казу-чин, если люди будут голодные — они не будут счастливы. Я стану кондитером и всех накормлю, — Мурасакибара достал из кармана жвачку. — Люди в глаза не увидят твои кулинарные творения, потому что ты их все сожрешь еще до того момента, как они на прилавке окажутся, — Аомине снова схватился за живот. Мурасакибара зарычал, и если бы не взявший его за руку Химуро, то точно началась бы драка. — Я буду доктором, как Имаеши-сан, — Мидорима погладил ладошкой пластмассового пингвина, которого он с самого утра не выпускал из рук. — Это очень почетно. — А, я понял, зачем ты вчера в спальне Такао за соски щипал, — Аомине потер руки. — В больничку играли, да? Шинтаро покраснел и закашлялся. Такао показал Дайки кулак. — Ацуши, я стану управляющим в твоей кондитерской, — Химуро с улыбкой посмотрел на друга. — Муро-чин, мы всегда будем вместе, — перепачканными шоколадом губами Мурасакибара коснулся щеки Тацуи. — Я тебя люблю… — Кисе, а ты? — отведя взгляд от «сладкой» парочки, Дайки обратился к Кисе. — Я буду пилотом. Я хочу летать, — Кисе лучезарно улыбнулся. — Ты и сейчас летаешь… С кровати на пол в тихий час, — у Аомине случился очередной приступ смеха. — Аомине-чии… — Рета насупился. — Сам-то кем станешь? — У меня будет самая крутая профессия, — Дайки горделиво поднял голову. — Я буду полицейским. Стану расследовать преступления, воров ловить буду. — Хе-е-е! — до сих пор не проронивший ни слова Кагами, громко усмехнулся. — Полицейский — это круто? Фигня! Вот я пожарным буду! Опасность, адреналин, сотни спасенных жизней… Круто! — Иди на фиг! — Дайки незамедлительно подлетел к Тайге. — Полицейский круче! — А вот и нет, Ахомине! — Пожарник Бакагами — отстой! Мальчишки готовы были в любую секунду пустить в ход свои кулаки. Кисе закрыл лицо ладошками, Мидорима нахмурил брови. Все говорило о том, что маленькие забияки сейчас устроят очередные разборки, как вдруг грохот, донесшийся с кухни, заставил всех разом замолчать и оглянуться. Воспитатель Куроко аккурат перед спором детей пошел справиться об обеде, и сейчас одному только Ками было известно, что там произошло. — Никто не хочет посмотреть, что случилось? — Аомине вопросительно глянул на застывших с раскрытыми ртами одногруппников. — Ты ведь у нас хочешь стать полицейским, — Акаши сложил руки на груди. — Иди, проверь… Скрипнув зубами, Аомине невозмутимо направился по направлению к кухне. Минуту спустя он вылетел из нее, размахивая руками и призывая остальных к нему присоединиться. Когда малыши все разом заглянули в помещение, они увидели, что воспитатель лежит на полу с закрытыми глазами и не подает признаков жизни. — А-а-а!! Он что — умер?! — очки Мидоримы соскочили ему на кончик носа. — Странно, что такие вопросы задает будущий врач, — Акаши улыбнулся. — Или ты уже передумал им становиться? Привычным жестом отправив очки на место, Шинтаро, дрожа от страха, приблизился к воспитателю. Присел на корточки и положил тому пальцы на сонную артерию. Затем склонился ниже, пытаясь услышать дыхание Куроко. — Он жив, — Мидорима облегченно выдохнул. — А почему же он не встает? — у Химуро затряслась губа. Затем одна за другой и его глаз закапали слезы. — Вуа-а-а! Не хочу другого воспитателя! — Что же делать? Что же делать? — Кисе нервно кусал себе губы. — Я скажу, что тебе делать, пилот, — Акаши развернулся к Рете. — Лети! Лети за Имаеши-саном на всех парах! — Эй, твою мать, Сейджуро, гляди! Полотенце на плите горит! — Кагами схватился за голову. — Никогда не смей даже словом касаться моей матери, глупый Кагами! — взгляд Акаши потемнел. — Крутой пожарный, не так ли? Набери воды из-под крана в ковш и плесни на пламя. Торопись! — Хм, кажется, я догадался, в чем дело, — Дайки потряс рукой. — Банановая кожура! Куроко-сан поскользнулся на ней! — Хорошо. Ты справился с первым в своей жизни расследованием, - Акаши улыбнулся. — Вуа-а! Вдруг другой воспитатель будет злым! — Химуро продолжал голосить. — Эй, аниматор, — Сейджуро обратился к находящемуся в ступоре Такао. — Развлеки Химуро. — Я расстегнул Куроко-сану верхнюю пуговицу. Так ему будет легче дышать, — Мидорима справился с дрожью в руках, и теперь выглядел, как настоящий доктор. — А я кушать хочу, — вывернув все карманы, и не найдя в них ничего съестного, Ацуши оглядывался по сторонам. — Сначала ты должен других накормить, Ацуши-кондитер, — Акаши дернул Мурасакибару за рукав. — Помоги сделать то, что не успел воспитатель. Разложи булочки по тарелкам и разлей в стаканы сок. — Хорошо, Ака-чин, я тебя послушаю, хотя и хочу раздавить, — Ацуши взял пакет апельсинового сока и пошел в группу. ~ Придерживая одной рукой приложенный к голове пузырь со льдом, другой Куроко поочередно гладил по волосам своих воспитанников. Имаеши, хитро улыбаясь, сидел рядом на стуле, радуясь благоприятному исходу случившегося. — Имаеши-сан, за все вас благодарю, — Куроко посмотрел на врача. — Если бы не вы… — Не стоит, Ку-ро-ко-сан, — еще больше растянув губы в улыбке, доктор закачал головой. — Это все ваши малыши. Нужно отдать должное вашему правильному подходу в их воспитании. — Спасибо, дети, — Куроко вновь обратил взор к подопечным. — Расскажите, как все было? — Я нашел банановую кожуру! — Аомине первым поспешил поведать о своем подвиге. — Я потушил пожар! — Кагами стукнул себя в грудь кулаком. — Я развеселил плачущего Химуро, — Такао хихикнул. — Я проверил, не умерли ли вы… — Мидорима снова покраснел. — А я всех накормил, — Мурасакибара нащупал в кармане булочку, которую припас с обеда. — Какие молодцы, — Куроко еле заметно улыбнулся. — А ты, Ака-чан, почему молчишь? Что ты делал? — Я? — Сейджуро вздрогнул. — Да так… Ничего… Дети все разом недоуменно уставились на Акаши. Каждый из них понимал, что именно благодаря спокойствию и четким указаниям Сейджуро они справились с происшествием. Так почему же он не спешит похвастаться этим?! — Император… — восхищенно сверкнув глазами, Кисе прикрыл рот ладошкой. Великими не рождаются — великими становятся. Аура превосходства, исходящая от Акаши, еще не была яркой, но ее свечение уже было заметно каждому. Тихо извинившись, Сейджуро развернулся, и не спеша пошел к своему столику, на котором лежали пазлы: ему не терпелось завершить начатое.