Поймай судьбу за хвост!

      Тагир:       Время шло, а я никак не мог принять решение. С одной стороны, был маленький шанс обрести свободу, пусть и относительную. С другой же… Расставлять лапы перед этими ублюдками отчаянно не хотелось.       Почти каждый день в приюте появлялись визитеры. Нас выстраивали в линейку, директор, приторно улыбаясь гостям, рассказывал что-то про традиции и правила. Те кивали, оглядывая нас со всех сторон, маленьких гладили по ушам, хорошо еще, не ощупывали.       Ко мне не подходили — брезговали.       Десятого мая на доске объявлений появились первые списки. С правой стороны — опекунский, с левой — службы занятости с перечнем разрешенных профессий. Из года в год одно и то же — городская свалка, некрополь, водоканал, прачечные. Если вдруг появляется вакансия грузчика или садовника, сразу начинаются разборки. Вот и сейчас, похоже, есть что-то дефицитное — у доски быстро собиралась толпа.       — Эй, что там? — спросил я у стоящей передо мной Веры, одной из немногих моих приятелей. Та, не оборачиваясь, бросила:       — Подсобник в депо. С перспективой стать учеником.       — Ого!       — Ого. Представляешь, что сейчас начнется? А ты не хочешь поучаствовать?       — Да куда мне, — хмыкнул я. — Меня и близко не подпустят. А ты куда?       Вера вздохнула печально:       — А на меня заявку дали.       — Кто? — Это было неожиданно.       В приют мы поступили практически одновременно, знали друг о друге почти все и поэтому оценивали свои шансы реально. Вера выросла на редкость некрасивой смеской и знала об этом. И вероятность того, что она может кому-то понравиться до такой степени, чтобы предложить покровительство… Проще было отыскаться моим родителям.       — Давай отойдем, — покусывая губы, предложила Вера. Мы ушли в боковой коридор и сели на подоконник. — Помнишь, неделю назад приходили две бурмилы?       Я кивнул.       — Ты только не говори никому, что они меня выбрали. У них сеть гостиниц, и горничные постоянно меняются, потому что постояльцы… ну, ты понимаешь. А на меня же без слез не взглянешь. В общем, они сказали, что устали от текучки, а с моей внешностью рассчитывать не на что, и поэтому я смогу спокойно работать. А если справлюсь, то может, даже повысят до старшей горничной. А главное, нормальные документы сделают. Правда, здорово?       Да, это было бы здорово. Получить гражданский паспорт вместо сиротского удостоверения — заветная мечта всех приютских, ради которой можно пойти на все. Вот только прежде чем получить заветный трофей, подруге придется пережить несколько неприятных дней. Помнит ли она об этом?       — А эти? — вырвалось у меня.       — А что эти? Перетерплю как-нибудь. Мне даже любопытно, встанет ли у кого-нибудь из них на меня? — Вера вдруг развеселилась. — Представь только, я вся из себя такая готовая, скалюсь призывно, а у Мердока не встает!       Мы одновременно рассмеялись.       — Та-а-ак, — раздалось вдруг сбоку. Грас, змей подколодный, как же мы его не услышали. — Веселитесь, голубчики? А кто это вам разрешил на подоконнике сидеть? Забыли, как стульями пользоваться? Ну ничего, сейчас вспомните. Вера, к директору немедленно, а ты, Таги-и-ирчик, — протянул он издевательски, — идешь на первый этаж мыть коридор и туалеты, заодно попрактикуешься. А ну быстро, оба!       Ночью я долго не мог уснуть. Руки дрожали после физической нагрузки, спину ломило. Интересно, как там Вера? Мусалкаф, пусть для подруги все кончится хорошо! Пусть она только выдержит.       Интересно, а я смогу так, как Вера, улыбаться врагам? Хватит ли у меня сил выдержать насилие? И главное, ради чего?       И я вдруг понял, что заявку подавать не буду. Пусть даже Божественная рассердится на меня, пусть бенгал посчитает трусом, не способным держать слово, но должно быть какое-то другое решение. Должен быть выход. И я его найду.

***

      «Два.»

***

      Ракеш:       День выдался на редкость хлопотный. До обеда я проторчал в налоговой, разбираясь с почему-то не прошедшими платежами, потом два часа ругался с логистом, перепутавшим номенклатуру, потом переоформлял заказ, потом… В общем, когда в восемь вечера позвонил Джош Мердок, напомнив в очередной раз о завтрашнем мероприятии, мне откровенно хотелось кого-нибудь убить.       Директор приюта мне не понравился еще при первой встрече. Было в нем что-то такое, какая-то червоточинка… Ну да ладно, не моя печаль. Главное сейчас — выяснить, почему крысеныш заявку не подтвердил.       Котенок стоял перед нами тяжело дыша, взъерошенный, в забрызганной одежде — похоже, занимался уборкой. Директор презрительно кривил губы.       — Ну конечно, Тагир, даже в такой день не можешь выглядеть прилично. Хоть бы Старшего постыдился.       Малец глянул в мою сторону, по его губам скользнула улыбка — явно узнал, и тут же покорно опустил голову, выдавив:       — Прошу прощения, господин Старший. Я провинился и заслуживаю наказания.       — Господин Мердок, — обратился я к директору, — могу я побеседовать с воспитанником наедине?       Тот, нехотя кивнув, поднялся с места и уже в дверях оглянулся и бросил взгляд на Тагира. Всего одно мгновенье, но я чуть не ахнул — столько злобы, столько ненависти было в его взгляде. Да что же здесь происходит?       — Ты что-то натворил? — спросил я котенка, когда мы остались одни.       — Ага. — Весьма содержательный ответ.       — А почему заявку не подтвердил?       — Забыл.       — Врешь. Может быть, не захотел? Не боишься нарушить обещание? — продолжал нажимать я.       Он резко вскинул голову.       — За свои прегрешения я отвечу перед Божественной сам. И да, я вам соврал. Я сознательно не стал подтверждать заявку, потому что… Я не понимаю, что вам, Старшему, может понадобиться от такого, как я.       — Старшему нужна от тебя помощь, — тихо произнес я.       Его глаза, и без того огромные, казалось, заняли пол-лица, безгубый рот открылся от удивления. Керали, какой же он страшненький! Надо же было такому чучелу уродиться на свет!       — Послушай меня. Я ушел из клана и живу один…       — Почему?       — Не перебивай. Ничего криминального, у меня свое дело, идущее вразрез с семейным бизнесом. Тебе же понравилась моя машина?       — Да, — он вздохнул, — она такая необычная. Я таких раньше не видел.       — Где бы ты их видел, — фыркнул я, — так вот, это и есть мое дело. Я беру стандартную тачку и делаю из нее премиум, причем в единственном экземпляре. Обходится дорого, но стоит еще дороже. Впрочем, речь не об этом. Так как домой я прихожу, в основном, переночевать, то мне нужен помощник, который должен следить за домом, ходить по магазинам и кормить меня нормальной едой.       — Можно слугу нанять. Или кошечку пригласить.       — Ты еще меня учить будешь! И нанимал, и приглашал, только толку никакого. Слуги почему-то бездельники попадаются. А кошечки… нет у меня на них ни времени, ни желания. Ладно, разболтались мы с тобой. Так ты пойдешь ко мне в домработники или нет?       Крысеныш, зажмурившись, решительно тряхнул ушами и выпалил:       — Пойду. Только вы меня сейчас сразу заберите, обычно три дня ждать надо, пока документы готовятся, а я же могу передумать. И директору скажите, что берете меня под полную опеку, а то проверками замучает.       Вот это нахал! А, впрочем, мне нравится. Я и сам такой. Иногда.       — Это все твои условия? — отсмеявшись, спросил я.       — Нет, есть еще одно. Но самое главное. Я не лягу с вами в постель.       Я опешил. Я что-то говорил о постели?