Помоги мне умереть

POV Tom       Любопытство ещё никогда ни к чему хорошему не приводило. Вот какой черт меня дёрнул открыть эту ничего радостного не предвещающий блокнот черного цвета. Множество листов, исписанных неровным, быстрым почерком, с кучей исправлений. Неужели такой нежный и аккуратный парень, как Билл, мог так коряво писать? Вроде бы листок со стихотворением был лучше. Но дело-то совсем не в этом, не в оформлении, а в том, что там было написано.       Поверить не могу! Каулитц хочет покончить с собой, но боится. Это первое, что я понял из его местами совсем неразборчивых откровений. Я уже настроился, что мне нужно убедить его не делать этого, как вдруг ещё более страшная вещь открылась мне на последних листах. Билл познакомился со мной только для того, чтобы я помог ему, как он писал, «избавиться от жизни». Это просто немыслимо. Что же такое случилось с этим запутавшимся в себе подростком? Его кто-то пытался убить? Изнасиловал? Издевались родители? Чёрт возьми, ну что за дурацкие мысли мне лезут в голову! Это просто переходный возраст. Хотя нет. Здесь точно что-то не так, и мне нужно срочно понять это…       Билл ведь просил меня узнать информацию о его родителях, а я… Я же ничего не сделал, только один раз сказал отцу, а потом мы с ним поругались. Мои проблемы сразу показались мне совершенно незначительными и даже глупыми. Подумаешь, родители развелись, зато они живы, я знаю, где они и что с ними. Подумаешь, у отца появилась молоденькая любовница, значит, он ещё полон сил и здоровья! И мать тоже в расцвете лет. Что мне-то от них надо? Я взрослый, самостоятельный и свободный человек.       И как только в голову Биллу пришла эта безумная мысль, что у меня рука поднимется его пристрелить! Этот мальчик сошёл с ума. Наверное, кто-то другой на моем месте рассмеялся бы, бросил этот блокнот и убежал, оставив юного суицидника наедине со своими шрамами, но я не смог. Я должен поставить ребёнку мозги на место. Не верю я, что нет трагедий, которые нельзя пережить. Даже если бы что-то случилось с моей семьёй, я бы не стал из-за этого резать вены. Да, мне было бы плохо, но это не значит, что надо обрывать свою жизнь. А Билл… Сколько раз он рисковал собой, забывая выключить чайник, случайно или же намеренно? Сколько раз стоял на подоконнике у раскрытого окна, имея все шансы сорваться вниз и разбиться в лепёшку? Сколько раз резал руки в опасной близости от вен? Сколько раз переходил дорогу на красный, в полной уверенности, что именно сегодня его должна сбить машина? Сколько раз сжимал в руках упаковку таблеток, а потом принимал всего одну со снотворным и засыпал со слезами на глазах? Сколько раз затягивал полотенце на шее? Сколько раз просто мечтал не проснуться? Я не могу этого даже представить, да и не хочу. Это страшно — потерять желание дышать и на что-то надеяться. Неужели за мальчиком вообще никто не смотрит? Как же психологи, социальные работники? Почему они не приходят? Неужели им всем наплевать, и они просто складывают деньги себе в карман? Пока я раздумывал над этим, не заметил, как открылась дверь и в комнате появился Билл. От него вкусно пахло кофе и… жизнью.       Я поймал себя на том, что всё ещё держу в руках бумагу, впитавшую немало слёз моего друга. Только сейчас я понял, что он стал по-настоящему мне дорог, и я не хочу потерять его. Я не хочу, чтобы нас разделила смерть. У Билла впереди целая жизнь, и нельзя допустить, чтобы она оборвалась так рано. — Билл… — я решил немного поиграть по его правилам. — Как ты хочешь, чтобы я убил тебя? — Томми… — он заулыбался, и я понял: передо мной ещё тот псих. — Главное, что ты это сделаешь. Спасибо, Том! — он кинулся обнимать меня, и моё сердце дрогнуло. — Тебе решать. Ты — мой спаситель. Никто ничего не узнает, мой последний друг… — Ну, тогда… — я выдавил из себя подобие улыбки и загадочно помолчал несколько секунд, тянувшихся, как резина, при этом обдумывая каждое дальнейшее слово. — Готов сделать последний вдох? — Кажется, я ждал этого всю жизнь, — мне стало страшно оттого, каким счастьем светился Каулитц, предвкушая свою гибель.       Он подошёл ко мне вплотную и прижался всем телом. Я ласково провёл пальцем по его щеке, погладив бледную кожу. Билл закрыл глаза, и я понял, что его тело бьет мелкой дрожью. Он доверяет мне. Но даже если бы я хотел убить его, то не смог бы. Мне вспомнились отцовские попытки приобщить меня к полиции. Моя рука сжимается на его горле. Глаза Билла широко открылись, и он захрипел, но даже не попытался дёрнуться. Неужели у него полностью отсутствует инстинкт самосохранения? Я отпустил бедняжку, и он бессильно рухнул на пол, пытаясь глотнуть хоть каплю воздуха. Я надеялся, что он сразу опомнится, как только я начну его душить, задергается и даст мне отпор, закричит, что передумал… — Т-ты… пре-да-тель… — я едва разобрал то, что он прохрипел, закрывая глаза. Билл стал кашлять, судорожно вдыхая и выдыхая воздух. — Да ты совсем с ума сошёл! Слушай, что бы у тебя ни случилось, главное, что ты живёшь, понял меня? Я и не собирался тебя убивать. И никогда этого не сделаю, слышишь! — крикнул я. Парень закрыл лицо руками и горько заплакал. Ненормальный… какой же ты ненормальный! — Пошёл вон из моего дома! Чтобы больше я тебя здесь никогда не видел. Я думал, ты настоящий друг, а ты… Всего лишь трусливый щенок! — Билл ещё никогда не был таким грубым. — Вали! Без тебя справлюсь… — Я одного тебя не оставлю, — усевшись на пол, я осторожно погладил Билла по руке. Он повернулся и с ненавистью посмотрел мне в глаза. — Ты никто для меня. Тебя больше не существует, — дышать и говорить ему было всё ещё трудно. — Я не хочу жить, просто не хочу, понимаешь? — Маленький, ну перестань, успокойся… — мои слова были сейчас для него пустым звуком. — Отъе*ись, — прошипел Билл, стиснув зубы. — Билл, прости, но тебе ещё рано умирать, — я, не задумываясь, гладил его дрожащие в липком холоде пальцы. — Не тебе решать. Ты всего лишь жалкая пешка на доске жизни. А я сам выбрал свой путь, но ошибся в одном… В тебе… — ого, уже и на философию парнишку потянуло! Начитался, наверное, каких-то книжек про смерть и моросит неизвестно что. — Ты безумец. Я вызову скорую помощь, и тебя заберут в психиатрическое отделение! — Да мне плевать! — заорал Билл, и тут же зашёлся в приступе кашля.       У меня не оставалось выбора, и я потянулся за мобильником…

***

POV Bill       Поверить не могу. Человек, которому я так доверял, предал меня, как последняя тварь! А я ведь так надеялся, что он сумеет мне помочь. Проклиная всё на свете, в том числе и самого себя, я отрешённо лежал на полу и ждал, когда за мной приедет скорая. Меня заберут в психушку, и я всю жизнь проведу в четырёх стенах в окружении психов.       Этого ли я хотел? Нет, конечно же, нет. Я просто хотел уснуть вечным сном. И когда Том душил меня, мне не было страшно, я просто ждал, когда пройдет боль и всё закончится, но этого, увы, не случилось, он отпустил меня и начал плести какую-то ахинею похуже, чем Густав. Все они одинаковые! Скоро приедет белая машина с красным крестом и увезёт меня в жёлтый дом. Какая ирония… А ведь я так доверял ему, больше чем кому-либо на свете. Всё прошло, как в тумане, я просто лежал и ждал. Но прошло уже достаточно долгое время, но никто не приехал. Я уснул прямо на полу, а когда открыл глаза, то лежал на кровати под тёплым одеялом, а рядом со мной был Том. Он обнимал меня и тихо сопел в ушко. Похоже, прошла ночь и уже наступило утро. Новый день, которого могло и не быть… — Доброе утро…       Оказывается, Том уже не спал. Он заботливо поцеловал меня в щёчку. Что это с ним творится? Старательно изображает роль моего парня? Ну что за глупость-то, сейчас не перед кем это делать. Или же он реально хочет им быть? Ерунда какая-то, он же не гей. А я вообще хрен знает кто. Даже умереть не смог. На самом деле я испугался, когда Том так резко схватил меня за горло. Но я действительно думал, что это конец. Я долго настраивался на это, но мой друг не смог это сделать. Неужели моя жизнь для него дорога? Но что может сделать для Тома такой неудачник, как я? — Угу, утро, — буркнул я, отворачиваясь к стенке. Горло побаливало. — Почему ты не ушёл? — Я живу с тобой, забыл? — и мои губы без спроса оказались накрыты его губами…