Welcome to the new age

Кто-то однажды сказал, что по ночам находят свет великие чудеса. В воздухе витает любовь и привкус свободы. Ночь. Неописуемый вихрь из сладкого тумана и прохладной предрассветной росы. Слова наверняка принадлежат какому-нибудь бедному поэту, коротающему время до восхода солнца у заднего входа постоялого двора, пока его не отшвырнут на противоположную улицу здоровенные бугаи. Возможно, когда-то этим сказкам и верили: юноши уговаривали девушек прогуляться по мрачным аллеям и открыть все их самые сокровенные тайны души. Так было и будет. Но сейчас, в этот отрезок на временной оси все по-другому. Все меняется: мысли, ощущения... страхи. В шестнадцатом веке на сцену выходят легенды, затмевая собою красивые сказки… Ветерок раскачивал засохшие пучки полыни, вербены, буковицы, ромашки, душицы, лаванды. Связки были развешаны на окнах, разнося по комнатам слабый травяной аромат. Пучки с едва уловимым шорохом задевали оконные рамы. Вдали, за пределами леса раздался звон колокольчика. Все жители деревни знали, что он означает. - Закрывай ставни, Вайолет, - шуршание длинной юбки и легкий стук каблуков на кожаных полусапожках вдобавок к мускатному шалфею и аромату свежеиспеченного хлеба всюду следовали за матерью девушки. – Уже пора. Забрав деревянные миски с низкого комода, женщина удалилась также быстро и неожиданно, как и появилась. Лишь краем глаза можно было заметить копну рыжих здоровых волос с вплетенной в колосок с одного боку тонкой лентой. Приятно потрескивали пламя свечей, что были расставлены по всей комнате. Словно бы весь мир, весь свет галактики собирался в одной крошечной точке под названием фитилек. На деревянных мрачных стенах с низким потолком плясали тени – живые подтверждения легенд о душах умерших, пускающихся в дьявольский танец каждое полнолуние. Воск стекал по неровным стенкам свечей, жирные капли барабанили по дощатому полу. Девушка лишь дернула уголком губ, да опустила голову на сложенные на оконной раме руки, облаченные в длинные узкие рукава платья. Вечерний ветерок пропитывался ароматом ночи. Этим странным мистическим запахом. Его ни с чем не спутаешь. Запах чудес и неистового ужаса. Приторно-сладкий и удушающе теплый. Как можно прятаться за стенами дома в такой час? Как можно не дожидаться луны, а намеренно от нее скрываться? Почему именно в это время? Потому что темно? Лишь мрак дает право на убийство? Люди заблуждаются… - Вайолет! Никто не станет считаться с желаниями девушки. Никого не волнует, насколько она бесстрашна. Все решает день в календаре и звон колокольчика на доме главы поселения. Прикрыв глаза и еще раз вдохнув полной грудью запах влажного клена и чистого снега, девушка притянула к себе ставни – хлипкие заслонки от внешнего мира, которые, по верованию матери и других жителей деревни могли защитить от незваного гостя. Как будто бы это действительно возможно. Вера сильна, но нечеловеческая сила в сто крат сильнее. Что толку от надежды, если палач уже занес свой топор? В котле над огнем дымилась похлебка. Бабушка разливала по мискам густое варево. - Вы и правда верите в оборотней? – с серьезным тоном спросила Вайолет, устроившись в покрытом шкурами кресле-качалке у печи, водя по похлебке в миске деревянной ложкой. - Что за вопросы, Вайолет? – мать, отломав ломоть, опустила на стол мешочек с хлебом. – Конечно мы верим. - Легенды редко когда врут, - подхватила бабушка, откупоривая замусоленную бутылку с вином. Вайолет усмехнулась. - Кто-нибудь видел их? В наше время? За все эти годы? Почему мы должны прятаться каждое полнолуние? - Ты прекрасно знаешь, что случилось с Пруденс месяц назад. Девочку нашли с разорванным горлом, - мать сердилась. Ее всегда выводили из себя протесты дочери. Возможно, всему виной страх. Неосознанный, инстинктивный, неподвластный контролю страх матери за ребенка. - Вот именно, что лишь перегрызли! Разве волки не должны съедать своих жертв? Как куниц или… - ... довольно! – резкость в голосе матери никогда не пугала девушку. Скорее печалила. Ее никогда не слушали. Всегда обрывали на логическом доводе. Оборотень - слишком громкое название для убийцы. Слишком сказочное. – Что бы ты ни задумала, я запрещаю тебе это делать, слышишь меня! Каждый месяц я молю Господа, чтобы твой отец вернулся живой! Я не хочу, чтобы и ты подвергала себя опасности. Деревянная миска шлепнулась на табурет, подлива забрызгала марлевые лоскутки, что свешивались с полукруглого чана у огня. - Он охотится с кучкой неумех на вашего таинственного «зверя». Не моя вина, что ты не можешь контролировать всех вокруг, - девушка резко присела, сжав пальцами подол тонкой юбки платья. Лицо матери вытянулось, глаза сузились, а затем мышцы снова расслабились. В наступившей паузе лишь слышно было, как наполняется алкоголем бабушкин стакан, да потрескивают поленья. - Ступай к себе, - произнесла мать, когда гнев отступил. - Я не… Девушка не успела закончить. Мать сама поднялась, удалившись со своей миской в смежную комнату, скрывшись за плотной красной тканью, служившей ширмой. Проскрежетали скляночки с травами и смесями на полках возле окна с голубыми витражами. Бутылка вина стукнулась о поверхность стола. - Пойдем, пойдем со мной, - теплые руки бабушки коснулись спины Вайолет, прошлись по светлым волосам. - Почему никто не рискнет опровергнуть эти небылицы? – девушка опустилась на огромную кровать. Вошедшая следом бабушка слегка улыбнулась, взяв с тумбы гребень, и присела рядом с внучкой на пестрое покрывало. - Детка, легенды не проверяют. Легендам верят. Люди привыкли верить во все, что слышат, если произнесено это с должной интонацией, - сняв тряпичную ленту которой были подвязаны волосы Вайолет, женщина принялась расчесывать прядь за прядью. – Почему ты всегда остригаешь волосы по грудь? Это из-за остальных девушек в деревне? Вайолет провела ладошками по подолу длинного платья с разрезом спереди и более светлой тканью нижней юбки. - Им нравятся одинаковые вещи. Это как с повериями: один сделал, другой подхватил. Меня не волнуют такие глупости, как прически или наряды. В мире есть намного более красивые, ценные вещи на которые стоит обратить внимание. Бабушка пропустила волосы сквозь пальцы. Те, как вода в ручейке, заструились по коже. Улыбка гордости пробежала по ее губам. - Никогда не теряй этого в себе. - Не терять чего? – Вайолет развернулась. - Все имеет конец. Легенду от сказки отделяет всего один подвиг, - бабушка поднялась, опустила гребень на место и тихо переступила порог комнаты. Вайолет усмехнулась. Опять загадочные речи. Поджав алеющие в свете пламени свечей губы, девушка не раздумывая пересела на пододвинутый к окну задрипанный сундук и уже было протянула руки к ставням. - Сколько тебя помню, ты всегда его передвигала на это место. Девушка развернулась, чуть заметно вздрогнув. Словно ее поймали на незаконном. Технически, так оно и было… - Ты же не… - … конечно нет, - усмехнулась та. - Я не я, если выдам тебя твоей матери. Не забудь закрыть окно, когда соберешься в постель. Вайолет приподняла уголки губ, благодарно кивнув. Оконные рамы с желто-оранжевыми стеклами с едва уловимым скрипом открылись вовнутрь. Недолго думая, Вайолет толкнула грубые ставни. Свежий воздух остудил порозовевшие щеки. - Легенды редко когда врут, - тихий размеренный голос бабушки прозвучал не то в голове девушки, не то действительно в помещении. – Но иногда это происходит… *** Волосы рассыпались по спине, пряди падали на лицо, пламя свечей перешептывались на своем языке, подрагивая на ветру. Вайолет провалилась в сон, опустив голову на руки, сложенные на оконной раме. Под волчье завывание в чаще леса кровь стекала по шершавым бревнам. Алеющая струйка была все ближе и ближе… Вайолет вздрогнула от неприятного холода, небрежно откинув от лица волосы и коснувшись пальцами губ. Не кровь. Вода. Что-то капнуло с веток. Это сон. Всего лишь сон. В доме на лесном пригорке стояла тишина. Кто-то уснул, а кто-то проснулся... Вайолет протерла глаза, смахивая остатки сна. Полная свинцовая луна высоко в небе, тонкие, как льняная ткань облака заволакивают серебряный огромный диск. Но от этого полнолуние не теряет своего великолепия. Атмосфера таинственности – вот главная составляющая этих нескольких дней месяца. Тонкий слой снега контрастирует с темными, почти что угольными стволами деревьев. Ветки с пожухлыми листьями подрагивают. Слева над входом, Вайолет в этом уверена, раскачивается светильник с потухшей свечой, задевая стенками балку, что подпирала крышу строения. И, казалось бы, что может произойти в такое время? А может покой сродни видимой стороне луны? А ужас ночи скрывается там, где никто никогда не увидит? Первое впечатление всегда обманчиво. Снег вовсе не так чист и бел, как показалось Вайолет с пробуждением. С длинных веток на землю скатывались крупные капли крови, окрашивая слой белоснежных хлопьев алеющими узорами. Кап-кап. Скрипит сундук, и Вайолет привстает, силясь разглядеть во мраке больше. Послышались мужские голоса - скорее всего отряд с ее отцом. Вайолет вздрогнула. Что-то изменилось в воздухе. Тепло сменилось жаром на коже, прохлада от снега – морозом в жилах. Прежней таинственности больше нет, есть лишь опасность и неизведанность. Мужские голоса неразборчивы, но там явно присходит какое-то действо. Глаза лихорадочно ищут за что уцепиться, куда смотреть, чтобы увидеть. Где тот секрет, что скрывают духи леса? Что-то хрустнуло совсем рядом, словно переломили тонкую палочку. Вайолет вздрогнула, замерев, лишь сейчас почувствовав, как сильно стучит ее сердце и вздымается грудь под легкой тканью платья нежно-фиалкового цвета и развязавшимися передними шнурками. Кустарник примялся, хрустнули ветки. Алые капли на снегу размазались под подошвой ботинка. У деревьев, словно бы из тьмы возник молодой человек, отряхивавшийся и внимательно вслушивавшийся, обернувшись назад, словно бы он не уверен, удалось ли оторваться от погони... Юноша не заметил Вайолет. А может просто не подал виду, заслышав голоса и без промедления направившись в противоположную сторону. Девушка выдохнула. Страха за собственную жизнь, заметь ее незнакомец, не было. Ей было скорее досадно. Возможно, все это лишь игра лунного света и воображения? Вайолет опустила подбородок на кисти рук. Земля смешалась со снегом на том самом месте, пятна крови практически истерлись... - Ты разве не знаешь, что ставни на ночь надо закрывать? Вайолет испустила слабый стон неожиданности, услышав тихий голос совсем рядом, как будто ей шептали на ухо. Тот самый юноша говорил с ней, опиравшись о стену дома. На одежде прорехи, в лунном свете поблескивала запекшаяся кровь ссадины на скуле, волосы примялись, над бровью темный след, словно парня долго валяли по земле. - Это тебя они ищут? – легкий кивок в ту сторону, откуда изредка раздавались приглушенные людские голоса. - Думаешь, у одного парня есть шансы против стаи здоровенных мужиков? Не глупи, - юноша наморщил нос, тряхнув головой. Одинокий желтый листок полетел на землю. – Будь твои слова правдой, меня бы уже нашли. Вайолет сжала оконную раму. Юноша был ей незнаком. Столь светлые кудри… светлая кожа… и такие темные глаза, так выделявшиеся на фоне той безгреховности, что внушало его личико. Первое впечатление всегда обманчиво. Губы пылали, то и дело складываясь в озорную полуулыбку, словно он… - Стаи обычно волков, - поправила его Вайолет. – Не людей, а волков. - Так значит, разбираешься в хищниках? Кто он? Почему настроен так игриво? - Кто ты? Как тебя зовут? – Вайолет подалась вперед. Ее манили его горящие глаза, словно бы изнутри зажгли фитиль. Никакого страха. Его же смущал и забавлял ее взгляд. Любопытство, интерес и точно такой же явный, накрепко засевший порок, как и у него. Он был уверен. Это она. То, что он слышал о ней чистая правда. - Это неважно, - усмехнулся юноша, отвечая на ее вопрос и, прошептав последние слова, исчез из поля зрения девушки. – Главное, что я знаю твое имя…