Не могу тебя забыть

      Расставание… Что ты чувствуешь прощаясь с дорогим человеком, зная что никогда больше его не увидишь? Боль, сожаление, печаль? Каково это? Говорить всего-лишь короткое «Прощай», когда хочется сказать так много…       Каспиану надоело прощаться, надоело терять тех кто ему дорог, отпускать, зная что не в силах что-то изменить. Он потерял отца, лишь потому, что дяде захотелось сесть на трон Тельмара, он потерял Сьюзен лишь потому, что она из другого мира…       Он обнимал Люси, которая стала ближе кого бы то ни было, понимая что никогда больше не увидит. Понимая, что снова потеряет. Не услышит ее смех, не почувствует аромат волос, не сможет обнять… Поцеловать…       Объяснить себе хоть что-то с каждым днем, с каждым часом становилось все труднее. В Сьюзен, в прекрасную королеву древности, он влюбился мальчишкой, борющимся за трон отца, мальчишкой, увидевшим в воительнице свою судьбу. Теперь же он был мужчиной. Королем огромной страны. И все так же влюбленным в королеву древности. Только теперь другую. Отважную.       Каспиан не знает, когда все началось. Может когда он вдруг услышал её крик и увидел схваченную работорговцами. Может, когда прижал ближе, вытаскивая из моря. А может вовсе давно, когда только увидел девочку, которую вовсе не так себе представлял.       Впрочем, это все не так уж и важно в конечном итоге. Ведь, что бы не случалось в прошлом, он уже устал бороться с соблазном. Она ведь уйдет, так что в сущности изменит этот поцелуй?       Он посмотрел Люси в глаза, подумал как она сейчас красива, и поцеловал…       Люси, королева Нарнии, храбрая воительница, которую не испугать даже самыми страшными битвами, вдруг опешила. Что току спорить с самой собой? Она хотела этого, с того самого момента, как поднялась на Покоритель Зари. Вездесущее чувство вины и образ Сьюзен отчетливо впечатались в сознание, стоило лишь снова увидеть Каспиана, отступили.       Но Каспиан об этом не знал. Лишь слегка коснувшись губ Люси, немного сладких, от той волшебной воды, о которой пел Рипичип, искусанных, но таких желанных, он забыл обо всем на свете. Сейчас, обнимая ту, что любит, король Каспиан десятый готов был отдать все, лишь бы навсегда продлить это мгновение.       И поэтому, отстранившись, Люси впервые видит его слезы. — Почему ты плачешь? — шепчет она, проводя ладонью по колючей щетине. — Не хочу тебя отпускать. — по коже бегут мурашки. Люси хочет возразить, сказать, что они оба уже выросли и должны понимать, что прощание — то, через что придется пройти. Но не успевает. — - Я люблю тебя. — и уйти стало уже невозможно. — Каспиан, — одно лишь имя на выдохе… — Тебе нельзя меня любить. — А я люблю…       Люси чувствовала, как с каждым его вздохом, опаляющим её губы, по телу растекается боль. Тягучая, вязкая…       Она еще надеялась остаться. Ведь любовь делает нас детьми, которые надеяться на чудо.       Но Аслан стоял наблюдая за страданиями своей любимицы. Он был удивлен куда больше Эдмунда и Юстаса. Слишком поглощенный тьмой, он вовсе не заметил как под самым его носом зародился свет. Он вовсе не заметил, как го маленькая Люси стала совсем взрослой.       Но будь она хоть трижды взрослой, ему было бы не легче смотреть, как девочка страдает. Поэтому он сделает то, чего не сделал бы ни для кого другого. — Я вижу, дети мои, что ваша любовь столь чиста как горный ручей, и прочна как нарнийская сталь. — промолвил Великий Лев — Поэтому я хочу даровать вам день. День который вы сможете провести лишь вдвоем. Но с последним лучом заходящего солнца Люси вернется в свой мир, а ты, Каспиан, останешься в своем. — А как же мы, Аслан? — - Эдмунд уже немного отошел от удивления и теперь смотрел на Аслана с недоумением. — Мы тоже останемся здесь? — Нет, Эдмунд. Вы с  Юстасом отправитесь в Англию сейчас. — Но как же? Ведь тогда все заметят пропажу Люси! — Нет, пока Люси будет в Нарнии в вашем мире пройдет лишь несколько минут. Ты разве забыл? — Спасибо, Аслан! — Люси зарылась в его шелковистую гриву. — А теперь, дети мои, возьмитесь за руки. Вы отправитесь далеко отсюда. В место, где никто вас не потревожит.