Изуродованные тела

Hypnogaja – Misfits

Сидя в актовом зале, Магъер совершенно не слушает людей, которые читают свои стихи. Мысли девушки летают где-то далеко, совершенно неуловимы ни для нее, ни для кого-то другого. Она пытается ухватиться хотя бы за одну, но все они слишком хаотичны, слишком оборваны, чтобы к ним можно было прислушиваться. Некое чувство своеобразной помешанности гложет Магъер изнутри, когда она каждый раз поворачивается на любой шорох или звук открывающейся двери. Один раз ей даже кажется, что на нее смотрит слишком знакомый парень. Парень, которого она не знает. Девушка качает головой, возвращая свой взор на сцену, где стоит девушка, с которой она посещает занятия вирусологии. Магъер отмахивается от потока мыслей в голове, внимательно слушая стих знакомой. По коже пробегают мурашки из-за пронзающего голоса, что на миг девушку сбивает с ног желание убежать от слов, которые вонзаются острыми ножам под кожу, ковыряя вены. Но Магъер прекрасно осознает, что это не стих. Это её зависимость от того чертового препарата. Или не столько от него, сколько от странной смеси веществ, которыми она решила немного побаловаться. Это её безумное желание тянуться к новым и новым ощущениям, постоянно надеясь испытать нечто новое, совершенно иное. Магъер опускает взгляд на свои руки, которые дрожат сильнее обычного, во рту пересыхает, а желание сбежать сильнее, чем до этого. Поэтому она хватает свой рюкзак и вылетает из актового зала, чтобы добраться хотя бы до туалета. Её мышцы горят, словно она только что хорошенько позанималась в спортзале. Магъер совершенно не осознает, что все это только у нее в голове, никак не цельное физическое воздействие. Из-за легкой пелены перед глазами, она слегка задевает парня, стоявшего возле двери. Тот резко хватает её за руку, поворачивая к себе. На лице Магъер появляется испуганное, слегка потерянное выражение, когда её глаза встречаются с изумрудными глазами парня. Она видит в его взгляде надменность, цинизм и что-то едва заметное, подобное любопытству. Но у девушки нет времени анализировать происходящее, поэтому она отталкивает Гарри от себя, бормоча под нос ругательства, путаясь в собственных ногах, скрывается за поворотом, ведущим к внутреннему двору университет. Ей нужно, чтобы никто не трогал её несколько минут, чтобы у нее была возможность привести себя в порядок, не поддаваясь любопытным взглядам со стороны. Вопросов и так слишком много. Магъер садится у стены, чтобы её было тяжело увидеть из окон университета. Руки по-прежнему дрожат, заставляя девушку мысленно чертыхнуться про себя. Раньше она думала, что в любой момент сможет прекратить принимать хоть что-то из того, что ей, кажется необходимо. Магъер достает из внутреннего кармана рюкзака косяк, который не докурила в прошлый раз, трясущимися руками руками закуривает его, хоть на какое-то время избавляясь от ужасного состояния. На миг девушка задумывается о том, сколько дыма сегодня вдохнула в себя, но это не мешает её сделать еще одну затяжку, выпустив перед этим дым в воздух. Она закрывает глаза, задерживая дыхание, чтобы дым проник в каждую клеточку легких, впитался в кровь и коснулся каждой клеточки тела. Ей даже кажется, что она чувствует, как дым вместе с кровью пульсирует у нее в висках. Легкая улыбка касается лица Магъер, и она выдыхает облако белого дыма, который быстро рассеивается, оставляя за собой пьянящий и сладостный запах наркотика. Магъер вспоминает ночь, когда она впервые выкурила косяк с Дэйнис. Это случилось два с половиной года, когда подруга всеми возможными способами пыталась вытащить Рид из собственного заключения. Девушка помнит, как закашлялась, когда сделала первую затяжку, как подумала, что никогда больше не будет делать этого. Она прекрасно помнит, как её разум погрузился в дымку, которая вызвала ощущение легкости и чувства, словно та никому ничего не должна. Но она должна. И поэтому каждый новый косяк становился чем-то спасительным, словно только так Магъер могла держаться на плаву, не потопая под грузом собственных противоречий и угрызений совести. Только так её не мучали кошмары той злополучной ночи, когда она получила первые осколочные шрамы на спине. Только так она забыла о том дне, когда последний раз её спина истекала кровью, а на руках плескалась свежая, но чужая кровь. Делает еще одну затяжку, глубоко вдыхая и снова закрывая глаза. Иногда лучше не видеть окружающий мир, ведь гораздо приятнее представить себе свою идеальную реальность, где нет ни порока, ни жестокости. Она задерживает дыхание, считая до пяти, и снова выдыхает, но не открывает глаза. Иной раз темнота спасала её, а однажды погубила. Но она дарит неиоверное наслаждание, кажется, что именно в темноте чувства обостряются. Наощупь Магъер обхватывает губами косяк, делая затяжку. Её веки тяжелеют, мышцы наливаются сталью, вызывая желание просто лечь и закрыть глаза. И она чувствует, как её губы уже не ощущают ничего, слышит едва различимые шаги человека рядом, но ей плевать на то, что происходит вокруг, ведь желание уснуть и ничего не делать достигает своего пика. Она кашляет от избытка дыма в легких, морщась от неприятного послевкусия, но все же опускает руки и полностью расслабляется под действием дури. Гарри тихо чертыхается, закидывая себе на плечи её рюкзак, и поднимает Магъер на руки. Если бы эта дура немного думала, то, наверное, сейчас ему не нужно было бы спасать её задницу из дерьма, в которое она вляпалась. Он даже не может точно объяснить, почему делает это, но это, кажется, необходимой мерой. Поэтому Гарри аккуратно несет девушку на руках к выходу из университета, иногда морщась от любопытных взглядов студентов. Парню никогда не нравилось лишнее внимание, за исключением времени, когда он был самым известным боксером. Сейчас же все видят в нем лишь жалкого неудачника, который пропил все свои деньги и давным-давно ушел из спорта. С вершины скатиться на самое дно — мечта каждого лузера. Магъер бормочет что-то под себе под нос, вдыхая запах дорогого парфума, и прислоняется к чьему-то горячему телу. Её не беспокоит то, что кто-то несет её. Главное — она спокойна и ничего не беспокоит её. Гарри решает не брать машину, поэтому быстрым шагом двигается к дому Магъер. В голове проносятся лишь мысли о том, чтобы эта оплошность потом не вылезла боком ни ей, ни ему. Но сейчас совершенно неважно, кто и что думает, как смотрит и что решает. Мужчина тяжело дышит, страясь выбросить из головы все ненужное. На самом деле, он должен быть благодарен этой девушке за то, что она попыталась спасти его ночью и оставила у себя на квартире. С другой стороны, она, безусловно, помешала ему совершить то, на что мужчина так долго решался. Но Гарри прекрасно понимает, что связываться с ней нет смысла. К тому же это опасно в равной степени для двоих. Гарри знает, что у него не так много времени, чтобы образумиться, а это означает, что еще парочка ночных выходок, и у него будет возможность собрать свои кости по кускам. Мужчина скучает по мировой славе боксера, по толпам поклонниц, которые вешались на него после очередной победы, желая отдаться, по деньгам, которые буквально плыли ему в руки, по ежедневным изнуряющим тренировкам, которые заставляли каждую клеточку тела молодого боксера заново начинать жить. В кармане мужчины вибрирует телефон, но он не обращает на это внимание, сосредотачивая его на теле девушки, которое ему приходится нести. Объяснить свой порыв он может лишь единственно возможным аргументом: за любую помощь нужно платить. Это правило у мужчины стоит на первом месте со времен его первой большой победы на ринге. Гарри доходит до нужной квартиры и прислоняет обмякшее тело Магъер к стене, чтобы найти ключи в её рюкзаке. Девушка что-то бормочет, закидывая руку на шею парня и сквозь небытие улыбается происходящему. Дымка из головы никуда не исчезает, поэтому желания что-либо делать у неё нет. Пока Рид пытается кануть в пустоту, Гарри, поддерживая её одной рукой, находит ключи и отворяет дверь. Он снова поднимает Магъер на руки, чтобы донести до дивана. Это не занимает слишком много времени, поэтому парень собирается уйти, но замечает на тумбочке у дивана записку. Он бы не заострил на этому внимания, но на листе бумаги огромными буквами написано, что за неуплату в течение недели её выгонят на улицу. Гарри про себя улыбается, качает головой и бросает мимолетный взгляд на девушку, которая прерывисто сопит, бормоча что-то себе под нос. Бывший боксер закатывает глаза, вспоминая времена, когда каждый день пробовал новый вид дури. Гарри выходит из квартиры, закрывая дверь, и достает свой телефон, замечая, что ему звонил Зейн, поэтому мужчина нажимает кнопку вызова и прослоняет телефон к уху. Друг не заставляет долго ждать, почти сразу снимая трубку. — Привет, друг, — говорит Зейн, а Гарри лишь мычит в ответ, шаркая ногами по асфальту. Он собирается бесцельно бродить улицами Лондона до ночи, а потом вернуться за своей машиной к университету. — Что у тебя с планами на вечер? — Имеешь в виду ночь? — задумчиво спрашивает Гарри, отмечая, что солнце уже спряталось, и на улице заметно похолодало. — Собирался быть дома. Но я так понимаю, сегодня что-то намечается? — Да. Гвен приглашает нас на 'вечеринку', — усмехается Зейн, а Гарри недовольно качает головой, понимая, что это будет очередная бухаловка нескольких человек где-нибудь на заброшенном складе или у кого-нибудь на хате. — Твое присутствие обязательно, — игриво произносит Зейн, а бывший боксер знает, что такое предложение добром не кончится. — В сколько за тобой заехать? — Гарри потирает переносицу, на миг устало закрывая глаза — ему все чаще хочется скрыться от всех. — Около двенадцати. Заедем еще в одно местечко, — бросает Зейн и отключается, чем опять вызывает недовольство со стороны Гарри. Ему никогда не нравилась привычка друга не прощаться. Он качает головой, смотрит на часы, отмечая, что уже восемь вечера, поэтому идет к своей машине, чтобы переодеться к ночи. Гарри зевает, устало потирая лицо, а затем понимает, что, возможно, сегодня ему удастся уйти пораньше, чтобы поспать на пару часов дольше, чем обычно.