BeWentzed

14:43, и это уже самый длинный день жизни шестнадцатилетнего Патрика Стампа. - И снова назначенная столица Конфедерации Ричмонда, находится всего в сотне миль от Вашингтона, она стала главной целью армии, - учитель истории болтал без умолку своим высоким и немного надоедливым голосом что-то против Женевской Конвенции. – Но сначала, им требовалось овладеть очень важной железнодорожной станцией в Манассас, Вирджиния, что тридцати милях на юго-восток от Вашингтона. Войска двинулись в Манассас 16 июля 1861. Патрик в глубоком отчаянии уставился на часы с толстыми черными цифрами, они, скорее всего, из секонд-хэнда, потому что они определенно застряли. Застряли не так, как делают это обычные часы, время вообще просто не двигалось. Патрик был уверен, что мистер Сильвер болтал о войне намного дольше, чем она сама длилась. «Продам душу любому, кто вытащит меня из этого дерьма», - обреченно раздумывал Патрик. За ним Миси Тиен и Алекс Дорси шептались друг с другом достаточно громко, чтобы Патрик их слышал. Кент Олсен и еще несколько хулиганов из школьной футбольной команды целый урок вели свою третью мировую войну шариками из пожеванной бумаги, новые залпы атаки постоянно отвлекали мистера Сильвера, когда он хотел написать что-нибудь на доске. А парта Патрика была очень неудачно расположена прямо в центре поля боя, на самой линии огня, так что он уже в сотый раз поймал удар за сегодняшний день. Сняв очки, он смахнул несколько бумажных комочков, когда поправлял воротник рубашки. Впереди сидел Микки Стилман, и Патрик очень надеялся, что тот просто спит. Мистер Сильвер написал на доске: «Битва при Булл-Ран». Мел скрипел по черной поверхности, издавая слишком противный скрежет, что Патрик аж почувствовал боль где-то в зубах. - А сейчас давайте поговорим об особенностях боевой стратегии. Патрик «нечаянно» уронил голову на руки. Этот день никак не собирался заканчиваться. И во всем этом была только одно спасение, единственное, что удерживало Патрика чтобы не швырнуть тетрадь в голову мистера Сильвера, то, что спасало его от сумасшествия. Именно то, что сегодня пятница. И его ожидают целых два дня без дурацких боев и нудных карт. Ну хотя бы что-то, ради чего стоит жить. Когда наконец-то звонок прозвенел, Патрик вскочил так резко, что ударился коленкой о парту. Наверно останется синяк, но сейчас это его не сильно волновало. Потому что он свободен. Он поспешил к своему шкафчику и запихнул туда несколько книг, потому что он знал, что за выходные ни разу не заглянет в свой рюкзак. Его подсознание и все инстинкты кричали: «Беги! Беги!» Но он не бежал, потому что иначе его могли отправить к директору. Если бы ему пришлось задержаться здесь хотя бы на минуту дольше он бы определенно умер. Поэтому Патрик шел, но очень быстро. Он остановился у знака на парковке, и его кроссовки издали гнущийся, скрипящий звук, когда он проехался по асфальту. Кто-то сидит в машине. В машине, которая ему нужна, чтобы убраться из этого места и желательно навсегда. Какой-то парень, которого Патрик никогда не видел раньше, Парень горяч. В узких и темных, порванных джинсах, в блестящей розовой футболке и помятой худи. Его волосы были в беспорядке, как будто его только что подняли с кровати. Патрик заметил край татуировки, когда рукав его худи немного задрался вверх. Для старшеклассника он выглядел слишком взрослым, и Патрик на мгновение задумался, как ему удалось пройти через охранников. - Хэй, - сказал Патрик немного с опаской. - Хэй, - ответил мистер лохматик. - Так… Эм… Это моя машина? – он не хотел, чтобы это прозвучало как вопрос, но неловкость, видимо, сильно влияет на его голос, из-за чего слова всегда кажутся какими-то неопределенными. Это та черта, которую он ненавидит, будучи подростком. Лохматый оскалился, ослепляя своими потрясающе белоснежными зубами. - Это точно твоя машина, - он встал и покинул сидение машины, приземлившись на асфальт своими яркими оранжевыми кедами, будучи довольным тем звуком, что создал и поднявшейся в воздух пылью. – Думаю, это значит, что ты поведешь, - сказал он и обошел машину, подойдя к пассажирскому сидению, открывая дверь. Патрик был смущен еще минуту. - Но я тебя даже не знаю. - Зато я знаю тебя, Патрик Мартин Стамп, - еще одна ослепительная улыбка. – И я хочу кофе, так что шевели своей прекрасной задницей, Трикстер и поехали. Лохматый сел в машину, хлопнув дверью. Он положил свои ноги на переднюю панель. А вот когда брат Патрика делал что-то такое, на его лице обычно оставался ярко выраженный Патриком синяк. Может, он перебарщивал с этим, но была причина. Патрику часто приходилось выслушивать материнское: «Ты еще не готов для такой ответственности» и «Еще один повод волноваться», когда он только получил эту машину. Ну, к тому же, он все же не мог вытолкнуть незнакомца, по крайней мере, не на глазах у директора, который мог его увидеть. Он стоял там, сжимая свои ключи, не зная, что ему следует сделать. Он немного прикрыл глаза, потому что, возможно, это просто самый раздражающий глюк в мире. Но когда он снова открыл глаза, парень находился все еще здесь, тот устроился на пассажирском сидении, махая рукой Патрику, чтобы он быстрее шевелил «прекрасной задницей». Патрик вздохнул и сел в машину, наплевав на все лекции мамы о незнакомцах, которые она ему вычитывала классе еще так в третьем. Ну а что ему еще было делать? Это же его машина. - Старбакс? – спросил парень, наклонив голову. Патрик кивнул и завел двигатель. Лохматый поднял руку, согнутую в кулак, в знак своей победы. - Так… ну и кто ты? – спросил Патрик спустя несколько секунд, чтобы избавиться от этой неловкой тишины. - О, да, детка, позволь представиться, - уголки его губ немного приподнялись, в ухмылке. - Я – Дьявол.