BeWentzed

До того, как Патрик успел сказать «пошел нахуй», а ему это было просто необходимо, Пит щелкнул пальцами и Патрик будто попал в мир Волшебника Оз. Торнадо ворвалось в библиотеку, раскидывая книги и столы, и Патрик, в стиле Дороти, оказался в самом эпицентре. Последнее, что он видел, это ухмыляющееся лицо Пита. Его бесцеремонно кинули прямо на пол. Он оглянулся вокруг, и, очевидно, что-то очень серьезное произошло с его глазами, даже хуже его обычной близорукости. Его голова раскалывалась, а тело было словно невесомым. Он приподнялся на локтях, прищурился и попытался понять, где же он находится. Он лежал на махровом белом ковре рядом с кроватью. Следовательно, он в чьей-то спальне. Здесь была круглая кровать, устеленная красным атласом и белым мехом. Потолок был зеркальным, а в углу был самый большой бонг, который он когда-либо видел. Очевидно, он уже не в Канзасе. Патрик ухватился за матрац и поднялся с пола. Он немного нетвердо стоял на своих ногах. По ощущениям его голова была будто в три раза больше и набита ватой. Перед глазами все плыло и стало все даже хуже, чем раньше: вся мебель и прочие предметы выглядели очень далекими и плоскими, словно все они были нанесены на обои. Он добрался до шкафа с кружащейся головой и уставился в зеркало. Он был бледный, ну, даже бледнее обычного, и выглядел он так, словно попал в 1970-е. На нем была сверкающая рубашка, с большими, толстыми полосками фиолетового, оранжевого и бирюзового цвета, и она слишком облегала его в области груди, что было чертовски неудобно. Святое дерьмо! Он посмотрел на свои рукава. Это полиэстер? И где он достал эти пуговицы-колокольчики?! И этот широкий белый пояс, который был на его талии, и тяжелая золотая цепь на шее, наверняка из Форт Нокса. Его волосы выглядели так, будто у него нет расчески. И они весьма впечатляющие… Он тряхнул головой, прекращая восхищаться ими. Зато стало понятно, как это работает. - Ну и где я? – ему казалось, что он оказался в каком-то кино, все было немного нереально. И, конечно, ясно как день, что это не могут быть 70-е годы. Патрика не стоило отправлять на тридцать лет назад в прошлое, чтобы побыть крутым, и Пит просто мудак, раз он так подумал. - Дорогой, где ты был? – раздался высокий голос. Патрик повернулся туда, откуда исходил звук, чувствуя себя так, словно он находится под водой, будто воздух оказывал ему сопротивление, словно гравитация держала его не так, как по идее, должна была бы. В проходе стояли две женщины. У одной из них были мелированые волосы, прекрасного яркого цвета, прямые и ниспадающие до самых бедер. Она смахивала несколько волос с лица почти каждую секунду, что выглядело как нервный тик. У второй были просто невероятно большие темно-зеленые глаза, словно она пришелец и снималась в каком-нибудь потерянном эпизоде Секретных материалов. Ее губы были малинового оттенка, блестящие и влажные. И ни одна из них не носила того, что действительно бы заслуживало внимания, только невероятно короткие юбки и практически несуществующие топы-веревки. Может, глаза Патрика все еще довольно плохо работали – а может он просто подросток – но все, на чем он мог сфокусировать взгляд это почти обнаженная грудь, обнаженные бедра и обнаженная кожа - Опаздываешь на свою собственную вечеринку, Стампи, - сказала та, что с большими зелеными глазами, положив руки на бедра. Патрик уже было открыл рот, чтобы попросить о том, чтобы она не называла его Стампи. Он переживает годы, которые формируют его характер, и ему не очень хочется лечиться следующие десять лет. Но все, что он смог сказать звучало как: «Ннзвмнястмп». Девушка с мелированными волосами лукаво улыбнулась. - Ты уже начал веселиться сам, не так ли, милый? Ну же, давай. Тебе следует поделиться. Дай нам немного сахара. Девушка надула свои идеальные губы малинового цвета. - Да, Стампи, ты ведь знаешь, мы тоже любим веселиться. - Забудь, Реджин. Он так обдолбан, что не отличит свой локоть от рта, - сказала девушка, фыркнув. - Думаю, мы должны помочь себе сами, Тельма. Девушки обменялись дьявольскими ухмылками, и, внезапно, приблизились к нему, их руки были здесь, там, везде. Одна из них полезла пальцем в карман его очень тесных брюк. Он вообще-то хотел спросить, кто они такие, что им надо, но все это прозвучало как нечленораздельные звуки. - Ну же, милый, - начала упрашивать Тельма, - я знаю, что ты припас и нам несколько леденцов. Реджин издала такой писк, который бы мог разрезать стекла. - Ох, Тельма, посмотри, что я нашла, - она помахала пластиковым пакетом. - Милый, ты лучший. Мы знали, что ты не забыл о нас, - Тельма приблизила его лицо к своему, притянув того за воротник и оставила большой, смачный поцелуй на его губах. - Мавгрпп, - сказал Патрик, и его руки как-то инстинктивно опустились на ее бедра, потому что, может он и не может нормально видеть и говорить, но он все еще жив. Тельма наклонилась еще ближе, чтобы прошептать: - Ты можешь получить гораздо больше, - и она облизнула его ухо. Реджин оттолкнула Тельму, взяла Патрика за подбородок и поцеловала его, действуя, можно сказать, даже агрессивно своим языком. - Хпркптрв, - сказал Патрик, потому что, с одной стороны, горячая девчонка приставала к нему, а с другой… ну, горячая девчонка приставала к нему. Реджин засмеялась. - Ох, я знаю, что ты любишь. Не переживай, - она сжала член Патрика через брюки. – Может маленький Стампи выйти и поиграть с нами Патрик снова что-то промычал и подумал, что есть в этом что-то жалкое, в этом чисто прозвучавшем отчаянии. Тельма убрала руку Реджины с его промежности. - Не сейчас, милая. Ты же знаешь, у него есть несколько неотложных дел на этой вечеринке. Потом потрахаетесь. Она провела своей рукой по руке Патрика и сказала: - Ну же, давай. Тебе нужно встретиться с парой очень важных персон. - Вот уж не знаю, кто умер и назначил тебя главной на случаи неожиданностей, - пробурчала Тельма, но она перехватила вторую руку Патрика и, вместе, они вывели его из комнаты, поддерживая. Снаружи были железные перила, которые спускались вниз, в комнату, наполненную людьми. Оттуда доносилась громкая музыка, гул голосов, неестественный женский смех. Тельма и Реджин помогли ему преодолеть ступени, а когда его колени забывали о том, что им следует его держать, ловили его, не давая скатиться. - Просто облокотись на меня, Стампи, - сказала ему Реджин. - Сзпщ, - благодарно промычал он ей. Когда они спустились, толпа расступилась. Каждый улыбался Патрику, когда они проходили мимо. - Ты крутой чувак, Патрик Стамп, - сказал парень в кожаном жилете. Крутой чувак. Эти слова эхом отдались в голове Патрика. Черт. Он вспомнил, что Пит говорил то же самое. И после этого Патрика отправили в 1970-е. Пит просто мудак, который воспринимает все слишком буквально. Девушка в желтом платье и ярко зеленых туфлях укусила Патрика за губу и просунула свой язык к нему в рот. - Ты же припас для меня кое-то что, да? – она наклонила голову, посмотрев на него из-под очень искусственных ресниц. Реджин оттянула ее за локоть. - Мы уже говорили тебе о том, чтобы ты держала свои ручонки подальше от него, Солнышко, - Реджин одарила ее взглядом а-ля «не заставляй меня разрезать тебя на части». - Упктлевм, - попытался уверить их Патрик. От всего этого у него шла кругом голова, но раз уж Дьявол оправил его в эпоху свободной любви, то почему бы не вытянуть из этого все, что можно. Потом все, что охватывал глаз, стало зеленого цвета. По крайней мере, что могли охватить глаза Патрика, потому что видел он все как в туннеле. - Патрик Стамп, - синхронно произнесли голоса. – Это он. Это Патрик. Воздух загудел, будто ожил. Внезапно, все взгляды устремились к Патрику, и люди начали подходить к нему. - Хорошие времена, парень, хороший материал, - сказал кто-то. Какая-то другая девушка поцеловала его. Ее одежда была больше похожа пищевую пленку. - У тебя всегда самые лучшие вечеринки, милый. Реджин оттолкнула ее таким движением, которое могло бы принести ей победу на чемпионате по реслингу. - Сука! – зашипела другая девушка на нее. - Кошачья бойня! – начал кто-то скандировать и все засмеялись.