Стать мамой хищника

      Мегуми приехала в этот достаточно удалённый от центра города детский дом на полчаса раньше назначенного времени. Обычно молодая женщина была пунктуальна или немного опаздывала, но сюда её сегодня что-то словно влекло. И хотя она знала, что заходить раньше времени на территорию невежливо, да ещё и без сопровождающего, который выйдет её встретить к воротам только в назначенное время, но не удержалась.       Закрыв машину и оставив её на парковке, Мегуми медленно вошла через неширокую калитку на территорию приюта. Если бы не довольно высокий забор, отделяющий дорожку между входом и главным зданием от всей остальной территории, то этот комплекс вполне можно было принять за обычную начальную школу. Но это был детский дом для детей-сирот от 7 до 13 лет.       Молодая женщина приехала сюда впервые, ведь совсем недавно с большим трудом получила разрешение от властей на усыновление ребёнка, и теперь хотела всё узнать на месте. Встречаться с детьми сегодня она не планировала, ведь слишком сильно волновалась и не знала, как ей поступить, как сделать выбор в пользу единственного ребёнка среди такого большого количества сирот.       Обо всем этом Мегуми хотела поговорить с директором приюта, возможно, попросить совет и даже помощь, но в середине этих размышлений её внимание привлекли несколько мальчиков лет тринадцати, начавших ссориться, а потом и драться среди деревьев метрах в тридцати от забора, за которым проходила женщина. Всё со стороны выглядело так, что трое мальчиков постарше обидели одного, который был ощутимо младше остальных.       Мегуми подошла к забору и прикоснулась рукой к стальным вертикальным прутам, пытаясь лучше всё разглядеть, ведь казалось, что у мальчика помладше нет ни шанса против трёх подростков постарше. И вокруг, кроме неё, не было видно никого из взрослых, кто мог бы заступиться за него и остановить драку. Но тут случилось нечто совершенно неожиданное: мальчик помладше быстрым движением достал что-то из-под пиджака школьной формы, и расстановка сил в драке резко изменилась. Теперь невысокий, худенький, черноволосый мальчик, которому на вид было не больше одиннадцати лет, начал побеждать, нанося противникам быстрые и сильные удары.       Когда двое из нападавших уже лежали на земле, держась за животы, ребёнок заметил Мегуми. Он внезапно остановился и удивлённо посмотрел на молодую женщину своими широко открытыми глазами. Тут же последний из обидчиков ударил его кулаком по лицу, но почти сразу получил ответный удар по голове и упал, немного отлетев от единственного победителя. К драчунам уже спешили двое воспитателей, а победитель лишь очень по-взрослому вытер кровь со своих разбитых губ.       «Какая красивая!» - почему-то удивился Хибари, заметив молодую женщину, стоящую у забора. - «Я бы от такой мамы не отказался». Но тут же прямым ударом в лицо был возвращён с небес на землю.        «Да куда мне! Я никому не нужен», - и со всей силы ударил последнего напавшего на него тонфой по голове, крутанув своё оружие в воздухе, - «им всем нужны послушные травоядные дети. А мне и здесь хорошо!»       - Хибари-кун, как же тебе не стыдно! Что ж ты делаешь? – заохали подбежавшие воспитательницы.       «Ну вот», - фыркнул победитель и вытер кровь со своих разбитых губ, - «запричитали. Сейчас начнётся».       И если двое из нападавших, оказавшиеся поверженными первыми, просто плакали и жаловались, то третий мальчик лежал на земле явно без сознания. Победитель хоть и казался младше всех троих, с обиженным выражением на лице стоял чуть в стороне молча, сложив на груди руки и уже куда-то под просторный пиджак спрятав своё странное оружие. Ни слез, ни жалоб от него не последовало.       - Врача! Срочно позовите врача! – громко закричала кому-то, стоящему у главного здания, одна из воспитательниц, присев рядом с находящимся без сознания мальчиком.       - Врача сейчас нет, можем вызвать скорую помощь, - ответил женский голос откуда-то издалека.       - Вызывайте, - с явным испугом в голосе прокричала всё та же воспитательница.       - Я врач, позвольте осмотреть ребёнка, - вмешалась в разговор Мегуми, продолжая стоять у забора.       - Да, если Вам не сложно, посмотрите, пожалуйста, - в голосе воспитательницы появилась надежда, - у здания есть проход. Откройте калитку, - крикнула она уже кому-то вдалеке.       - И аптечку принесите, пожалуйста, - добавила Мегуми, быстро преодолев расстояние до калитки и уже приближаясь к месту драки мальчишек.       Пока она осматривала пострадавшего, лежащего на земле, к воспитателям присоединилась ещё одна женщина в годах, которая принесла аптечку.       - Вы уж нас простите, пожалуйста, - начала вновь прибывшая, обращаясь к Мегуми, - но это проблема всего нашего приюта. Хибари-кун с самого начала не признавал авторитетов, а теперь, в свои одиннадцать лет, стал просто неуправляемым. Даже мальчики из старшего отряда ничего не могут с ним сделать. Он всегда один, и он постоянно дерётся. Простите его и нас, ведь мы не можем справиться с этим ребёнком, а Вам приходится теперь помогать нам.       - Ничего страшного, мне не трудно, я рада помочь! - улыбнулась Мегуми, продолжая осматривать и прощупывать голову и шею лежащего без сознания мальчика с тёмно-коричневыми волосами.       - Вот этот подросток, - женщина в годах была здесь явно старшей, ведь остальные две воспитательницы при ней смущённо молчали. Но либо она просто забыла представиться, либо в суматохе не посчитала это нужным. Зато теперь она уверенно указывала на осматриваемого Мегуми мальчика, - наша гордость. Спортсмен, красавец, отличник учёбы, очень послушный и воспитанный ребёнок, лучший ученик в потоке – Кэзуки, ему тринадцать лет. Родители были титулованными спортсменами, погибли в авиакатастрофе, когда ему было всего 3 года.       Женщина не стеснялась рассказывать все это, ведь рядом, где их могли услышать, была только одна из воспитательниц и Хибари-кун, на которого данный монолог должен был произвести воспитательный эффект.       - Очень жаль, что так случилось с его родителями, - погрустнев, ответила Мегуми, - замечательный ребёнок, - и осторожно пальцами убрала прядку волос, неаккуратно упавшую подростку на лицо, - у него лёгкое сотрясение мозга, но ничего серьёзного. Так что всё будет хорошо, ему нужно отдохнуть и прийти в себя. Позже обязательно покажите его своему врачу.       Мегуми поднялась, бросив ещё один внимательный взгляд на лежащего подростка, и кивнула подоспевшему мужчине-учителю, разрешив его перенести в медкабинет. Потом она начала осматривать двух других пострадавших. Пожилая женщина кратко рассказала и про них. Им так же, как и первому подростку, было по тринадцать лет, оба хоть и частенько нарушали порядок в школе, но учились хорошо, занимались спортом и уважали старших. И оба были очень на хорошем счету у воспитателей приюта. По итогу осмотра, у одного были просто три серьёзных ушиба, а вот у второго, скорее всего, было расколото ребро, но без смещения, насколько могла оценить Мегуми, не имея под руками никаких приборов. Девушка наложила повязку, обработала ушибы и отправила обоих мальчиков в медкабинет в сопровождении двух воспитательниц.       На поляне их осталось всего трое, включая пожилую женщину и мальчика с тяжёлыми иссиня-чёрными волосами, падающими ему на лицо, и глубокими тёмно-серыми глазами, которого звали Хибари-кун.       - Мне кажется, что появился мальчик, который мне понравился, - сказала Мегуми, провожая взглядом удаляющихся двух подростков в сопровождении воспитательниц.       Стоящий всё это время в полном молчании Хибари обиженно фыркнул, прикрыл глаза и отвернулся: «Везёт же Кэзуки! Он даже отрубиться умудрился очень вовремя. Но я ему этого не прощу».       - Ну, а теперь ты, - с улыбкой повернулась к нему Мегуми, - покажешь, где болит?       - Неа, - фыркнул мальчик.       - Раны надо обработать. Дай посмотреть, - девушка протянула руку к его лицу, но тут же Хибари по ней больно ударил.       - Мне это не нужно! – зло рыкнул он и отвернулся.       - Хибари-кун, пожалуйста, не позорь нас ещё сильнее, - глубоко вздохнув, попросила пожилая женщина, - позволь нашей гостье осмотреть твои раны. От твоего упрямства страдаешь только ты сам. Если бы ты был хоть немного похож по поведению на Кэзуки, у тебя тоже появился бы шанс обрести новую семью. Я бы лично рекомендовала тебя, ведь учишься ты вполне достойно.       - Вот Кэзуки и лечите, - обиженно пробурчал ребёнок.       - У всех, даже самых непослушных мальчиков, есть шанс обрести семью, - улыбнулась Мегуми, подходя к Хибари и присаживаясь рядом с ним на корточки. Ребёнок не стал отворачиваться или убегать, а лишь удивлённо посмотрел на девушку сверху вниз, - только кровь с лица нужно убрать, а ссадины заклеить пластырем. Так они быстрее заживут, а твоё лицо станет очень симпатичным. Будем заклеивать?       В какой-то момент в его тёмно-серых глазах мелькнуло нечто, похожее на согласие и доверие, но взгляд тут же изменился, став вновь холодным и обиженным.       - Я же сказал, мне это не надо. И симпатичное лицо мне тоже ни к чему, ведь шрамы украшают настоящего мужчину, - пробурчал Хибари, глядя мимо Мегуми.       - Какой же ты ещё маленький! – вдруг проговорила девушка и обняла его за плечи.       Хибари подавился воздухом от удивления. Его не обнимали. Никогда. Ругали, игнорировали, пытались воспитывать, пару раз хвалили, а в основном боялись, ненавидели и осуждали. Он хотел оттолкнуть такую странную незнакомую взрослую девушку, но почему-то лишь положил свои руки сверху на её плечи и почувствовал тепло. Тёмно-серые глаза мальчика широко распахнулись, глядя прямо в глаза Мегуми.       Ему было всего шесть, когда его родителей убили. Ласки и внимания и в собственной семье Хибари видел немного, ведь он родился в семье полицейских, работающих в особом отделе и занимающихся расследованием тяжких преступлений. Уделять много времени сыну они просто не имели возможности. Но в те редкие минуты, когда всё-таки уделяли, он чувствовал такое же тепло от маминых рук, которое почувствовал сейчас. Хибари не оттолкнул незнакомую девушку, а наоборот, даже позволил ей обработать раны на его лице, продолжая легонько прикасаться руками к её плечам и боясь потерять то тепло, которое смог ощутить спустя долгих пять лет одиночества.       - Ну, вот и всё, - улыбнулась Мегуми, поднимаясь на ноги и закрывая аптечку, - Больше того вредничал, - и легонько провела ладонью по его щеке, - Можешь идти. Удачи тебе!       «Забью Кэзуки до смерти!» - зло подумал Хибари, обиженно глядя вслед удаляющейся странной красивой девушке, идущей рядом с пожилой женщиной - директором их приюта.       Он знал, что так появляются будущие приёмные родители, забирают счастливчика и исчезают навсегда. Но его ни разу за все пять лет даже не рассматривали как возможного кандидата на усыновление, ведь постоянные драки и нежелание подчиняться кому-либо делало его психологически несовместимым, а значит - непригодным для передачи в новую семью. И это вполне устраивало самого ребёнка. Хибари и сам никогда не хотел в новую семью, ведь прекрасно помнил своих погибших при исполнении служебного долга родителей, и ни с кем другим рядом не собирался жить.       Но тепло, которое он почувствовал от рук этой девушки, что-то в нем изменило. Он сжал ладони в кулаки, но не от злости, и не для удара, как было всегда, а чтоб сохранить хоть крошечную частичку её тепла. Потом развернулся и медленно пошёл в глубину двора. Там, под старой сакурой, было его любимое место, и там он проводил почти всё своё свободное время в полном одиночестве.       Через два часа Хибари издалека проводил взглядом ту самую очень красивую незнакомую взрослую девушку до выхода с территории приюта. Мальчик знал, что она вернётся со своим мужем через несколько дней с уже готовыми документами и большим чемоданом на колёсиках, чтоб забрать с собой навсегда травоядного Кэзуки. И тепло своих рук она будет дарить ему всю жизнь, и будет смотреть таким добрым взглядом на него, и улыбаться ему, а он будет гордиться своей новой мамой и счастливо жить рядом с ней. Всегда. «Забью до смерти это никчемное травоядное!» - твёрдо решил Хибари и нахмурился, - «пусть лучше она заберёт девочку, но не его».       Детский дом был разделён на две отдельных территории – для девочек и мальчиков, поэтому жили дети по отдельности. Но уроки проходили в смешанных классах главного корпуса, чтоб сироты лучше могли адаптироваться в обществе и находить себе друзей. У кого-то из детей было много друзей и знакомых, как у Кэзуки, а у кого-то один, но очень близкий друг. И только Хибари Кёя никогда не стремился ни с кем сблизиться, предпочитая одиночество.       С первого дня его появления в приюте для дошкольников сразу после смерти родителей он столкнулся с жёсткой иерархией жестокого детского общества, в котором были уже устоявшиеся авторитеты, несмотря на совсем юный возраст. И его пытались заставить уважать и подчиняться тем, кого по непонятной Хибари причине негласно все признали главными. Он подчиняться категорически не хотел. Тогда и начались его первые драки, заканчивающиеся сначала просто царапинами, позднее – синяками и ссадинами.       Мальчик искренне не понимал окружающих его детей, собравшихся в группы, общающихся на скучные для него темы, смеющихся над глупыми, по его мнению, шутками, и боящихся слабых и никчемных самопровозглашённых лидеров. Всё окружающее детское общество было для него чужим.       Когда Хибари исполнилось 7 лет, и настало время идти в школу, его перевели в этот приют на окраине Намимори. И всё повторилось. Его снова попытались сломать, подчинить чужой глупой воле большой группы тупых никчемных травоядных мальчишек. И ему снова пришлось кулаками доказывать своё право быть независимым. Быть одному, но быть свободным.