Mission for devils

На самом деле о доверии между ними двумя не могло быть никакой речи. И пусть сейчас их объединяли место и время и общая цель, между двумя видами – годы вражды и привкус застарелой ненависти на губах: демон никогда не станет ни с кем союзничать, Вергилий понимал это двойным инстинктом: инстинктом ангела и инстинктом демона, поэтому не пропустил короткую телеграмму – резко сузившиеся зрачки. Вергилий был убежден, что, прежде чем напасть, демоны показывают свои намеренья сузившимися зрачками, и поэтому был готов. Успел скатиться с кровати и откатиться в сторону, готовясь увернуться от следующего удара. Который, как и первый, предназначался не ему: демон боролся с движущимися по его телу пятнами мрака, прорастающими тонкими щупальцами прямо на нём. Вслепую нащупал лежащую рядом катану и превратился: шаровая молния света и клочья истерзанной тьмы. Когда глаза нефилима адаптировались, он увидел, что синий чешуйчатый демон в полной боевой готовности замер у кровати, а у окна вольготно расположился черный силуэт, больше всего похожий на потрепанный, разболтавшийся в шарнирах, выкинутый на помойку и облитый грязью манекен. В спальне стало ненормально темно: зыбкий желтый свет старался и не мог стереть пролегшие по стенам живые, растягивающиеся и сжимающиеся, вырывающиеся из плоских пятен объемными потоками тени. Ослабевающий свет мигнул раз, другой, нити накаливания огненными змейками проступили в лампочках, и нефилим совсем не хотел узнать, что будет, если они погаснут. Как хорошо, что у брата-неряхи есть привычка раскидывать всюду сигареты и, что важнее, зажигалки! Конечно, так себе оружие, далеко не огненный меч, в этом нефилим прекрасно отдавал себе отчет, но все-таки щелкнул зажигалкой, и на конце пластмассового параллелепипеда весело заплясал небольшой огонек. Черный «манекен» без признаков пола, больше всего похожий на заготовку под человека, хрипло рассмеялся: когти и сталь не могли повредить тени, но живой горящий огонь был единственным, что подчиняющаяся ему Тьма не могла переварить, проглотив. – Кажется, более моё присутствие не желательно. – А оно хоть когда-нибудь было желательно здесь? – с изумлением выгнул бровь синий демон, сделав едва заметный акцент на последнее слово. – Одиннадцать лет – было, – самодовольно улыбнулся «манекен», широко открыв красный провал пасти, похожий на доменную печь. – Одиннадцать замечательных лет. И знаешь, что, – демон фыркнул и перевел взгляд на нефилима, сжимающего в пальцах нагревающийся пластик, и тени вокруг заклубились интенсивнее. – Мне понравилось. Понравилось, как ты притворяешься, что не можешь меня услышать или разглядеть. Еще встретимся. Оскалился на прощание, вызвав ответный оскал у демона напротив, и проскочил через окно, не разбивая стекла и с таким видом, словно всю жизнь только этим и занимался. Темный рыцарь Вергилий метнулся за ним к окну, словно действительно собирался преследовать, а нефилим неверяще смотрел на чистую стену (все неестественные тени последовали за своим создателем?) и пытался осознать произошедшее и то, что все это время спал не один. Выронил зажигалку, когда боль в обожженных пальцах стала невыносимой, тряхнул головой, выдохнул, сжал зубы и принял к сведенью, что он никогда не был в безопасности, что это всегда было рядом, что, если это вернется, он к этому не будет готов и не сможет никак воспрепятствовать ничему, что это может захотеть с ним сделать. Затем собрал весь страх в коробку и запихнул в самую дальнюю часть своей души: сейчас, чтобы уничтожить императора демонов и спасти человечество, ему понадобятся все душевные и физические силы. Глупо тратить их на попытку примириться с тем, что на протяжении большей части своей жизни он не прекращал быть игрушкой для демонов, забавно пугающейся, с сердцем, которое стучит в ритме самбы прямо в горле. – Где Кэт? Я должен срочно найти её. – И нефилим дернул головой, разминая ноющие мышцы шеи, и думая о том, что так будет правильно: он вновь станет большим и сильным, последней надеждой человечества. Время разбираться с собственными кошмарами настанет потом. Осталось только придумать, как объяснить ей, что её великий и непогрешимый предводитель проворонил демона прямо под носом. *** Три часа ночи. Крепко спит в объятиях возлюбленного медиум Кэт, которой не понадобились никакие объяснения. Беспокойно перекатывается по смятым простыням сожравший полпачки обезболивающего, но так и не сумевший справиться с болью человек. Безмятежно улыбается во сне красный демон, раскидав по одеялу крылья. Даже перепуганному мальчишке, который узнал, что и его кошмары были реальностью целых одиннадцать лет, в эту ночь не снились страшные сны. Три часа ночи. Демон идет по улицам города, тихие шаги полностью заглушены раскатами рока из распахнутых дверей клубов и спортивных машин. Навстречу ему по тем же самым грязным улицам идут люди и демоны, нарядно одетые и опьяненные весельем, но он их не замечает: часами мечется по улицам взад-вперед, разговаривает сам с собой, смеется, ругается, вскидывает руку с зачатыми в ней ножнами и бьет кулаком в подвернувшиеся стены. Завидев его, прохожие переходят на другую сторону улицы. Так делают и люди и демоны. А демон в синем плаще не замечает ничего, он ведет тягчайшую борьбу с самим собой. Он остался в этом городе, чтобы возвратить на круги своя перевернувшийся было мир, но, похоже, только запутался. Перед глазами возникают лица: девушки, смертного с именем его брата и демоненка с его собственным. Тогда он улыбался и шутил, был рядом. Кончено, это правильно. Это очень просто. Вот именно, просто. Как-нибудь, в минуту слабости, он им доверится, а потом горько раскается, конечно же. Демон шел в реке из цветного неона, а с башен готических зданий за ним наблюдали каменные химеры. В изменчивом свете реклам могло показаться, что они улыбаются. В далекой выси на выцветшем сером полотне неба мерцали звезды. Завтрашний день обещал быть жарким во всех смыслах. *** Когда ранним утром человек наконец-то забылся беспокойным сном, а выспавшаяся парочка из на всякий случай вооруженного Ямато нефилима и смертной наконец-то спустились вниз, их уже ждал смертельно усталый демон. – Я предупреждал тебя о том, чтобы ты лучше заботился о своей непристойно обнаженной леди? Кэт, не смотря на ранее утро и ртутный столбик термометра, уже подскочивший до семидесяти семи по Фаренгейту, одетая в свитер и джинсы, вздрогнула и отступила на шаг назад под защиту главы Ордена. Тот неуверенно поднял левую руку с катаной, готовясь парировать удар. Собственно, только это демону и требовалось. Когда разбуженный грохотом, звоном разбитого стекла и резким запахом незнакомой крови красный демон прибежал, на месте побоища остались только поверженный нефилим в осколках желтой вазы, вид у которого был, как у выпитой до дна бутылки, и спрятавшаяся за комод и поэтому физически мало пострадавшая детка, которая после того, как её поставили на ноги и несколько раз энергично встряхнули, даже смогла объясниться. Да, Вергилий. Да, напал. Забрал клинок, сказал, что он лучше о ней позаботится, подержал обе катаны на ладонях, взвешивая, и ушел. Да, сразу с двумя Ямато, по одной в каждой руке, хотя одну из них и попытался привязать к брючной петле за ленту. Об их коротком диалоге девушка смущенно умолчала: она думала, что непристойно обнажена тут именно она в своих коротких шортах, и имела глупость сказать это вслух, после чего синее чудовище быстро взглянуло на её ноги, а затем смерило очень долгим и двусмысленным взглядом. «Смертная, ты полагаешь, что твои обнаженные ноги должны входить в сферу моих интересов? – полувопросительный тон Вергилия как будто и допускал и опровергал такую возможность. – Вернусь ближе к вечеру, не скучайте». Затем демон подмигнул, сделал рукой жест адью, расправил и сложил крылья и беспрепятственно вышел. А совершенно сбитая с толку мгновенным переходом от молчаливой ярости к дружелюбной иронии Кэт… девушка почувствовала себя соучастницей. Вытаскивающий из волос керамические черепки нефилим чувствовал себя пустым изнутри в этом сошедшем с рельсов мире. Целая лавина мыслей хлынула через его мозг, погребя под собой саму способность рассуждать здраво. Словно он стал копилкой, глупой глиняной хрюшкой, в которую со звоном падали одна мысль за другой. «Хорошо, я еще не до конца осознал случившееся. Но что, если он пойдет к Мундусу? Тогда я должен сказать Ордену, помочь им подготовиться. К чему? Силы слишком неравны. Бежать? Бежать это все, что я могу? Бежать и прятаться, развлекая демонов своим страхом?» И глава Ордена поднял на наемника пустой, как окна заброшенной церкви, взгляд. – Ты обещал, что можешь остановить бурю? – Да, – кивнул головой тот, – шторм, торнадо, девятый вал, все, что угодно. Но не брата, который возится со св… с катаной. Мешать ему в его хобби – очень плохая затея! – и демон неодобрительно цокнул языком, точно старая тетушка. – А его хобби – порабощение мира и геноциды? – решила на всякий случай уточнить девушка. Со стороны могло показаться, что её предположение вызвало в оппоненте чувство глубокого внутреннего беспокойства. – Почему? Ленточки для катаны и шейные платки! – не задумываясь, выдал Данте тайну близнеца, уверенный, что ему не поверят. Разумеется, не поверили. Тогда полудемон присел на корточки и помог нефелиму окончательно освободиться от керамического крошева на широком воротнике. – Видишь ли… мой брат, конечно, не принц из сказки, но это и не делает его чудовищем… – ощущение, будто он чистит одежду на манекене. Сломанном манекене. «Верджи-Верджи, что же ты делаешь, ты же не такой, я тебя знаю. Сияющее и улыбчивое солнце, что ты наделал?» Ноль реакции от полуживого манекена и бездна непонимания в глазах девушки. В его правду вновь не поверили. «Верджи, почему ты не можешь быть таким милым не только со мной?!» – подумал полудемон и попробовал нежно и аккуратно раскрыть залепленный натекшей кровью глаз. Углядев единственным зрячим глазом, что к его лицу приблизились пальцы демона, нефилим разом очнулся и дернулся, избегая контакта. Затем кое-как улыбнулся, чтобы успокоить Кэт и ушел вместе с ней в ванну, где половину времени посвятил обработке ран, а вторую – убеждению Кэт, что не все так плохо, как кажется. Все гораздо хуже. Проигрыш одной битвы за другой. Политика и пропаганда выиграют войну, конечно. А кроткие унаследуют небеса. Посмертно. Глаз, кстати, оказался цел, хотя и заплывал с катастрофической скоростью. Какое счастье, он умрет с двумя глазами! Слишком слабый, чтобы драться, он подвел весь мир. Слабый и жалкий и недостойный… в голове словно взорвалась горячая черная волна, удушливая и тяжелая, сейчас нефилим приветствовал её, растворялся в ней. Возможно, именно демон это то, что сейчас нужно миру. Кэт, убирающая аптечку в тумбочку у противоположной стены, дернулась и испуганно замерла, увидев в отражении зеркала, как черная вязкая жижа заструилась по венам возлюбленного. Впрочем, не сказала ни слова, уверенная, что тот знает, что делает. Что ж, хотя бы кто-то в этой комнате хоть в чем-то уверен. Вергилий вновь ободряюще улыбнулся, только в этот раз улыбка получилась похожей на оскал, и вышел. Демон даром времени не терял: обтер кровь с картины и сейчас возился с рамками, стараясь собрать треснувшую. Взревев от злости, нефилим вырвал холст из рук демона и бережно расправил на столе: акрил, один из ранних пейзажей Потерянного Города, места, которое он очистил первым. Что ж, возможно, он еще чего-то стоит. Нефилим тепло, искренне улыбнулся, не замечая, как истаивает чернота в венах, и поднял голову от своего старого рисунка, чтобы увидеть, чем занят демон. Тот прилаживал рамку к той части стены, где кровавых потеков оказалось больше всего, затем, преуспев в этом, поставил смачный отпечаток своей перепачканной в крови ладони в пространстве, ограниченном рамкой. – Абстракция получилась! Можно сюда еще пару черепков от той вазы приклеить. Да, на взгляд Данте, небольшой конфликт обошелся малой кровью, в прямом и переносном смысле: одна картина, в рамку которой нефилим впечатался головой, картину, кстати, удалось очистить, одна полка, которую рукой опрокинул падающий нефилим, её, кстати, можно заново прикрутить и одна упавшая с полки желтая ваза, которой уже ничем не помочь. Разумеется, в дребезги разбитое эго нефилима Данте в расчет не брал. А наконец-то вышедшая из ванны с совком, веником и тряпкой детка не брала в расчет нежелание полудемона заниматься уборкой и на крики о том, что художника каждый может обидеть. А Вергилий смотрел на это невинное озорство и понимал, что чего-то не понял. – На него, конечно, находит время от времени. – Продолжил Данте, монотонно вытирая стену. – Но на него можно положиться! В целом, ничего другого нефилиму и не оставалось. Разве что выложить и записать еще одно видео. Демон вернулся через пару часов, проскользнул в дверь тихой тенью, быстро притворил её и отряхнулся, словно старался что-то физически стереть со своей чешуи. Почувствовав на себе четыре взгляда (совершенно не выспавшийся человек кое-как сполз, а, скорее, слетел с лестницы и тоже присоединился к компании), выдержал драматическую паузу и сообщил, что к нему приставал таксист. Кэт от неожиданности выронила из рук баллончик, полудемон в красном вытаращил глаза, да даже вечно уткнувшийся в ноутбук нефилим оторвался от экрана. – Каким образом? – пожелал узнать горячие подробности раненый человек. – Склонял к любовным занятиям силой – прозвучал ответ. После чего все недоуменно оглядели вначале рога, венчающие голову с маской-мордой со злющими желтыми огоньками в глазах и безгубым черным ртом, забитым острыми коническими зубами. Затем перевели взгляд на покрытую мощным панцирем грудь, и на крупные, больше человеческого ногтя, чешуйки, оплетающие руки от запястий и до плеча. Оценили пятисантиметровые когти, никогда не знавшие маникюра и тяжелые кожаные крылья, упирающиеся в потолок. Повисло неловкое и долгое молчание. Вергилий, поняв, что окружающие соображают слишком медленно, счел нужным пояснить, что его приняли за актера фильма для взрослых. Молчание стало еще более неловким: человек даже захотел уточнить, «приняли за» или «приняли на» (работу), а нефилим хлопнул себя по лбу поняв, кого ему все время этот парень напоминал, начал активно набирать что-то на клавиатуре ноутбука. Кэт, которой в голову тоже пришла идея, потянулась к пульту телевизора. Любимый же младший братик затаив дыхание, спросил, можно ли начинать поздравлять Вергилия с началом активной сексуальной жизни. Тот задохнулся от возмущения. Вообще-то методы поиска информации у главы Ордена были безупречны, но девушке было достаточно просто включить телевизор: развешанные экстравагантными гирляндами по фонарным столбам человеческие внутренние органы показывали по всем каналам. Полудемон довольно улыбнулся и чуть коснулся оплетки катаны, скромно подтверждая своё авторство. Глава Ордена, которой как раз успел кое-что нагуглить, поспешно закрыл все вкладки, захлопнул крышку у ноута и сделал невинные глаза. Кэт выдохнула, шумно вдохнула, подошла к полудемону – остановить никто не успел – и с очень серьезным видом крепко пожала тому руку и сказала, что поступила бы так же, после чего братья нефилим и бывший нефилим о чем-то крепко задумались. Сам Вергилий подавился удивлением и тоже задумался о том, какие еще эмоции, чувства и реакции, которые он привык относить на своего внутреннего демона, на самом деле были чисто человеческими, раз уж у людей бывают настолько кровожадные мечты. Затем, найдя в себе точку спокойствия, принял менее защищенную и более социальную форму, вспомнил о запланированной шутке, улыбнулся и вытащил из кармана плаща небольшую стеклянную баночку с детским питанием и мягкую упаковку с сухим кормом для животных. Ткнул когтистым пальцем в пачку с собачьим кормом, в изображение золотистого лабрадора и радостно заявил на ломаном языке – МОЯ ЕСТЬ СОБАКА! Кэт и все остальные второй раз за утро посмотрели на демона ошарашено. Тот улыбнулся, вытащил из пачки сухарики и отправил их в клыкастую пасть. – МОЯ ЕСТЬ ПУШИСТЫЙ ЩЕНКА!!! – и ткнул на картинку с собакой на пачке, если вдруг у кого еще остались сомнения, какого именно щенка он ест. И еще немного собачьего корма схрумкал, давая окружающим время переварить их мысли. Затем потряс на уровне глаз баночкой с детским питанием, одновременно прикидывая, кого же будет проще разыграть. Выбор пал на Кэт. Черный перст, увенчанный пятисантиметровым когтем, указал вначале на смертную, а затем на изображение маленького ребенка на банке. – ТВОЯ ЕСТЬ ПУХЛОЩЕКИЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ МЛАДЕНЦА! – взревел демон и чуть развел крылья. Кэт повелась и начала на полном серьезе объяснять демону, что изображение на коробке не означает, что это в ней и находится. Полудемон слушал с очень серьезной мордой про маркетинг и состав, но кадык уже дрожал от сдерживаемого смеха. Его просекши фишку бесполезный брат уже себе кулак в пасть запихнул, чтоб не спугнуть два голоса разума, уже в шестой раз попытавшиеся объяснить, что нет, это не из младенцев делается. В конце концов, демоны не выдержали и взвыли от смеха в голос. До девушки дошло, какой дурой её выставили, и кто! Тот демон, который, казалось, все понимал! Полудемон в синем задумчиво посмотрел вслед убегающей плачущей девушке и понял, что шалость не удалась. Но только он поднялся и, удобнее перехватив Ямато, пошел исправлять ошибку, как тут ему дорогу какое-то препятствие преградило. Нефилим встал в дверном проеме и жестко сказал демону, что тот и так достаточно сделал, и нет никакой нужды дальше обижать девушку. Демон, не вступая в дебаты, походя, впечатал возникшее препятствие в стену и потащился за смертной, стегая себя хвостом по голеням. Не вовремя влезший нефилим, соответственно, отлетел и второй раз приложился спиной о стену, по которой и сполз. К счастью, в этот раз ни одна картина и ни одна ваза не пострадали. Вооруженный двумя Ямато полудемон даже не оглянулся: «Подумать только! Какое-то препятствие мешает ему, сыну Спарды, исправить его косяк!» Подошел к двери, из-за которой доносились всхлипывания, и постучал. Затем – еще раз. – Можно мне войти? – Как будто, если я скажу «нет», тебя это остановит, – крикнула смертная из-за двери. Вергилий вздохнул и сделал то, чего не делал уже по меньшей мере двенадцать лет: сел на пол в коридоре и стал размышлять, как можно сделать мир лучше. Вспомнил высказывание одного великого писателя и постучался вновь через пару минут значительно более экипированный. – Выгляни, смертная, и я покажу тебе то, что может сделать мир действительно лучше! Так я могу войти? – Не заперто. Плачущая на кровати девушка не удержалась и приподняла голову, после чего не сдержала изумленного всхлипа: – Что?! – Чай и булочки могут сделать мир лучше, как сказал один великий писатель. – С достоинством ответил полудемон и поставил угощение на тумбочку. Углядев в заварочнике фильтр-пакет с фирменной символикой, Кэт поинтересовалась, какая кафешка пострадала на этот раз. Полудемон демонстративно фыркнул, оскорбленный в лучших чувствах: он, в отличие от бесполезного младшего, вполне мог быть аккуратен, когда того желал. – Но хоть про таксиста… это – правда? – по тону смертной было ясно, что ей действительно важен ответ. – Ты был в этой форме или… – запнувшись, девушка неуверенно изобразила над головой рога. – Триггер? Разумеется, нет. В триггере я не влезу в машину, смертная. Разумеется, я был человеком. Сел в машину и задумался. Очнулся, когда машина остановилась на тихой незнакомой улочке. Он сказал, что у меня красивое тело, и что он видел меня в ролике. Я не понял, о чем он говорил, и тогда он дотронулся… – поморщившись, Вергилий отряхнул вначале грудь, затем живот и бедра. И еще раз с силой провел ладонью по губам, словно старался физически что-то стереть. Кэт стало прямо-таки дурно от этой слишком знакомой пантомимы. – Сочувствую… – с трудом выдавила она. Полудемон неопределенно пожал плечами, не вполне уверенный, что действительно нуждается в сочувствии: происшествие было настолько нереальным, что изумление почти полностью вытеснило все остальные чувства. – А затем все было закончено. Его внутренними и наружными органами я украсил фонарные столбы. Кэт повторно пожала полудемону руку. – Мир?! – поспешил воспользоваться моментом тот. – Шутка вышла глупой, знаю. Можешь пошутить надо мной. Девушка отрицательно помотала головой. – Нет? Тогда спрашивай. Или можешь попросить о чем-нибудь. Впрочем, мы всегда можем просто поговорить. Мир? Кэт в ответ подняла чашку с чаем. – Вернешь ему Ямато? – А зачем она ему? Третий раз говорит о спасении мира и третий раз сводит все к жратве. Он хоть одного демона завалил? – Он спас меня! – горячо возразила девушка, чуть не опрокинув на себя чашку. – А тебе зачем вторая катана?! Полудемон повторно неопределенно пожал плечами, не замечая, что в пальцах остался кусочек булочки. – Моя удобней и тяжелей, эта даже не подчиняется… Смертная, я – демон? Теперь настала пора девушки пожимать плечами: – Откуда я знаю. Сейчас похож на человека, пять минут назад – не очень. Что вообще происходит… может происходить в голове в такие моменты? – Вот смотри, смертная. У тебя есть кожа, кости, кровь… Ты – это твоя кожа? Ты – это твои кости? У меня тоже есть кожа и кости и кровь… а еще чешуя и демон и человек. Я – это мой человек и мой демон. Понимаешь? Нет? Тогда смотри на сустав, например, локоть. Рука может совершать разные движения, но больше определенной амплитуды разгибаться не будет, связки не позволят. Я – демон, но варианты поведения задает мой человек, мои связки. И да, точно так же и как с суставом, который под действием внешней силы может травмироваться и все-таки выгнуться в неестественное положение, я могу выйти за рамки, приемлемые для моего человека и, – полудемон выдержал паузу, – моего демона. Нефилимы видят суть вещей? Клинок отдам, если попросит, как человек – человека. Только одно условие, – хитро улыбнулся полудемон и внезапно стал выглядеть гораздо младше, чем обычно. – Не подсказывай. Пусть сам «увидит». – А триггер? – с любопытством спросила Кэт. – Что с ним? – Он зависит от одежды? Ты синий потому, что носишь этот плащ? Полудемон с силой приложил свободную ладонь к лицу и поднял её вверх, поправив челку. – Смертная, на триггер влияет множество факторов, включающих в себя внутреннюю сущность демона, его имя, представления, физическое состояние, наличие других источников силы, окружающую среду et cetera. Обычно влияние одежды само по себе минимально. Правильнее сказать так: цвет моей чешуи и одежды схож потому, что он мне нравится. Это мой любимый цвет. – Синий? А мой – оранжевый. – Как листья осенью? – Как солнце. – Пей чай. – Остыл. – Нальем еще. Встретили их с почти ощутимым, почти оскорбительным облегчением: не смотря на все уверения Данте, что его старший брат просто асексуальный зануда и прочел несчастной детке получасовую лекцию о превосходстве демонов, нефилим все еще волновался. Попеременно прижимал пузырь со льдом к разбитой голове; объяснял, что нет, нефилимы не регенерируют никак, даже в триггере; выслушивал от собственного братца, что маловато досталось и по-хорошему надо бы добавить еще; огрызался… и все еще беспокоился, чувствуя себя совершенно беспомощным: демон, забравший себе все оружие, остался тет-а-тет с девушкой, что может пойти не так? Все, что ему оставалось – довериться утверждениям о том, что демон, по сути, добрейшее создание, идеальный старший брат и в детстве мечтал о домашнем кролике. Данте с порога удивил пришедших радостной новостью: – Слушайте, я тут узнал кое-какой секрет! – Какой? – с изумлением выгнул бровь старший полудемон, который не ожидал от младшего никакой полезной активности. – Не скажу, это же секрет! – довольно фыркнул Данте и почти без паузы продолжил. – Нефилимы не регенерируют! Даже в триггере. Последний нефилим стиснул пузырь со льдом так, что побелели костяшки пальцев и искренне пожалел о том, что не может провалиться хотя бы в ад. – Что? – полудемон положил пальцы на оплетку катаны, словно ища опору в этом переворачивающемся мире. – Ты решил неуместно пошутить?! Насмешек темный рыцарь Вергилий терпеть не мог и резко подался вперед, одновременно готовясь нанести удар. Нефилим четко считал сузившиеся зрачки и тоже вскочил с места, поудобнее перехватив пузырь со льдом. – Пошутить? Тебе смешно, демон?! Смейся, смейся, давай, обрастай чешуей и пускай в ход когти и зубы. Все та же старая история. Давай, прикончи меня. И великий темный рыцарь Вергилий понял, что промахнулся второй раз: вначале неудачно подшутил над смертной, теперь не рассчитал приложение физической силы по отношению к слабейшему. И пусть наказание соответствовало его причине, но было слишком тяжело для происшествия. Что ж, по крайней мере, он сам понял, что не сможет убить этих недодемонят, раньше, чем это же поняли они. – Совсем не регенерируешь? – тихим голосом спросил полудемон и беспомощно огляделся. – Очень жаль. Мне действительно очень жаль. Нефилим был готов к тому, что его будут убивать, но не жалеть. С удивлением замер, не пронимая, какие струны задел в душе этого демона. Затем прибегнув к тому же средству, что и его брат вечером, подошел к бару и плеснул себе в стакан. Отпил половину и закашлялся – шею свело судорогой. Вообще-то, виски он не любил. – Думаете, вы знаете, что такое неловкость? – Данте почти физически почувствовал беспомощную растерянность старшего брата и пришел на помощь, меняя тему забавной историей. – Но спорим, что в вашей жизни никогда не было вот такого: просыпаешься с утра от того, что на твою кровать села прелестная девушка, свежая, как утренняя роса. Но, к сожалению, пришла она не к тебе, а к твоему брату. А тебе не позволит прикоснуться к себе даже в том случае, если бы ты был последним полудемоном на земле. И села она на твою кровать только потому, что все остальные горизонтальные места уже заняты другими юными прелестницами, тихонько перешептывающимися и в полголоса смеющимися и ожидающими, когда же наконец и до них дойдет очередь к твоему старшему братишке. А эта очередь, к сожалению, – тут Данте выдержал паузу и картинно вздохнул, – совершенно нескончаема, хотя сидящий на постели брат и очень старается и помогает себе сразу двумя руками одновременно. Такой личный филиал ада на двоих, знаете ли. – Никто не виноват в твоей неаккуратности и проистекающими из неё неосознанными актами причинения боли окружающим. – Сощурился Вергилий, готовый продолжать пикировку, но, перехватив всполошенные взгляды людей, фыркнул и пояснил прозвучавшую историю. – Детский летний лагерь, по утрам к нам приходили девочки, чтобы получить помощь с заплетением косичек. У бесполезного младшего ни разу не получилось сделать косу, не дернув при этом за волосы. Вполне очевидно, что данная приятная забота полностью пала на мои плечи. Оценив направленные на него глупые, недоверчивые, без проблеска понимания взгляды, полудемон вздохнул и счел необходимым добавить еще кое-что. – Разумеется, и мой брат получал свою возможность хорошо провести время, после чего я получал наказание. К примеру, одним чудным вечером Данте решил, что нет ничего забавнее, чем развесить купальники девочек на флагштоке. В качестве адекватного, – слово было произнесено с ощутимым сарказмом, – наказания я оказался в одних трусах в женской комнате на виду у пяти девочек... – Какой ужас! Для меня это было бы очень жестоким унижением! Слишком жестоко! – глава Ордена всегда уделял большое значение чести и достоинству личности. – Какой ужас! Бедные девочки! Запихнули им в комнату синего крокодила в одних трусах! Это слишком жестоко. – Кэт прежде всего проассоциировала себя с другими представительницами своего пола. – Эх, а вот я бы там так оторвался! Нечестно, что такой джек-пот сорвал чертов демон. – Эксгибиционизм никогда не смущал нефилима по имени Данте, скорее даже наоборот. – Лучше послушайте, как я стащил купальники у всех девчушек и развесил их на домике администрации! – Предложил младший полудемон, уязвленный тем, что старший опять "украл шоу". Вергилий подчеркнуто вежливым и тихим голосом поинтересовался, позволят ли ему дорассказать. – Подожди, но почему наказывали тебя? – не позволил Данте-человек и растерянно потер переносицу. – Поскольку в детский лагерь мы были отправлены исключительно из-за допущенных мной социальных промахов, изгнанный вместе со мной из дома брат имел право на компенсацию. – Компенсацию чего? – никак не мог взять в толк человек и растерянно потер переносицу. – Ты вообще понимаешь, что такое детский лагерь? – пожелал убедиться полудемон. – Уж я-то еще как понимаю! Лучшее место в мире, нет? Когда наставало время уезжать, мы прятались и отказывались возвращаться, и весь год мечтали опять там побывать! Со стороны могло показаться, что хваленая выдержка сейчас изменит Вергилию. – Если среди людей и принято на месяц избавляться от своих детей, то я счастлив, что родился в семье демонов, которые не бросают свое маленькое потомство! – А я был бы счастлив родиться в такой человеческой семье, – тихо произнес его младший брат. Человек, который собирался воскликнуть, что, спасибо демонам, у него нет вообще никакой семьи, закашлялся и непонимающе уставился на тезку, во внешности которого за пару последних минут наметились значительные перемены: плечи опустились и взгляд потух и вообще, мистер веселье и беззаботность стал совсем не похож на себя. – Ты все еще не смог примириться с тем, что тебя не отпустили на соревнования? Состязаться с людьми в физических дисциплинах не достойно великого темного рыцаря, Данте. И глупо ставить под сомнение любовь нашего отца, Спарда любил нас обоих и любил одинаково. – Тебе, как любимому сыну, об этом легко рассуждать.