Mission for devils

В ближайшие пять минут два человека и один нефилим стали свидетелями поистине потрясающего зрелища: один демон терся мордой, мягко прикусывал уши и кончик носа, облизывал щеки и губы, щекотал когтями под подбородком, тихо и низко ворчал, словом, всячески утешал второго. И даже человек, который день назад еще был нефилимом, не смотря на всю свою предубежденность, понял, что рычание не всегда означает агрессию. Неуверенно взглянул на своего брата-обманщика: в конце концов, если демоны способны на такие чувства, то и они – тем более. К сожалению, взгляды братьев встретились, так что застигнутый врасплох Данте резко тряхнул головой и отвернулся, презрительно сморщившись. Кэт, разумеется, суть вещей видеть не могла, но зато четко видела тоску на лице возлюбленного и зависть пополам с обидой на лице его брата, поэтому вскочила с места и, чуть не расплескав чай, взяла братьев за руки и соединила их ладони. Вышло только хуже: братья отшатнулись друг от друга с возмущением и неприязнью, и Кэт огорченно опустила голову, временно оставив попытки примирить семью. Подошла к шкафу и стала нервно перебирать переплеты. А Данте, растерянно растирал запястье здоровой рукой: под повязкой отчаянно чесалось и болело при малейшем намеке на движение, и наблюдал за действиями демона с некоторым… смущением? Он почувствовал себя лишним потому, что это все настолько личное. А затем бросил еще один взгляд на мягкий, ласкающий язычок и понял, что не хочет быть лишним. Хочет чувствовать его на своем лице, а возможно, и не только. Быстро облизнул губы и пожалел, что вчера так скоропалительно ретировался. Интересно, какой он на ощупь? Змей Данте трогать еще не доводилось, как и крокодилов. Да даже самую завалявшуюся рыбку не трогал, хотя у брата и обитал на редкость упитанный экземпляр. И Данте вдруг пожалел, что вчера проявил чудеса акробатики и ретировался из спальни: все могло бы быть… Некстати вспомнились сизые гирлянды кишок, свисающие с фонарных столбов. Возможно, пригласить его на танец будет не такой уж безопасной затеей. Хорошо: он любил все острое. Практически все, – и человек еще раз потер кисть, надеясь унять зуд. Тем временем полудемон наконец-то отреагировал на энергичные усилия старшего и фыркнул, показывая, что мир стал лучше. Кэт, отвернувшись от полок, взглянула на вчерашний плед из машины и вспомнила, о чем хотела попросить. – Вергилий? К ней синхронно повернулись оба. – Покажи, пожалуйста, как ты летаешь, я никогда не видела, как летают крокодилы. В лице так же изменились оба, причем бесценно было не выражение лица демона, который тоже, кстати, раньше не видел, как крокодилы летают, а выражение лица нефилима: "Кэт?! НЕЕТ!". Второй полудемон рассмеялся и глупо смеялся до тех пор, пока старший брат со спокойным терпением не подошел к нему и не встряхнул легонько и не произнес. - Данте, мы близнецы, и мы выглядим одинаково. После чего тот разом прекратил веселиться... Но Кэт не унялась: – Нет, вы не выглядите одинаково! Если ты, – девушка указала на полудемона Вергилия, – похож на крокодила, то он - на вареного крокодила! На лице нефилима вырисовался шок и смертный ужас, он понял, что всю их троицу сейчас похоронят. Данте охренел от такого окончательно и триггерунлся, когтя воздух и пытаясь добраться до Кэт, но старший брат все еще держал его за плечи и очень внимательно рассматривал, как будто в первый раз. - Почему на вареного, смертная? - Потому что раки краснеют, когда их варят, и крокодилы, наверно, тоже. – Не очень уверенно предположила Кэт и смутилась. – Я уже объяснял тебе зависимость между подобными факторами и фенотипом? Нулевая корреляция! И, прежде чем ты задашь вопрос, нет, смертная, мой младший брат не подвергался процессу варения. – Пожалуй, единственный процесс, которому я не подвергался. – Пробурчал полудемон и еще раз дернулся на пробу, стараясь выбраться из захвата. – Все остальное мне все-таки пережить пришлось, включая суточную выдержку в подвале. – Что ты там делал?! – подал голос человек. – Прятался, – последовал незамедлительный ответ. – От кого? – вытаращил глаза нефилим. Старший брат наконец-то отпустил младшего и повернулся к вопрошающему во всем своем великолепии когтей, рогов и крыльев. Недобро прищурил спокойные беспощадные бирюзовые глаза, пустые, без зрачков и радужек, показательно зевнул, демонстрируя пасть с коническими зубами. – От меня. Нефилим оценил демонстрацию силы, сопоставил со своим дважды за этот день пробитым черепом и в словах демона не усомнился: этот мог, еще как. – Я там не только выдерживался, но и на двери висел, – довольно припомнил невидимый из-за крыльев старшего Данте и лукаво улыбнулся. – Из-за того, что кое-кто её с другой стороны дергал и кричал всякие плохие вещи, которые, к сожалению, услышал Легендарный Темный Рыцарь Спарда, после чего кое-кто познакомился с не менее Легендарным Ремнём. – А ты? – робко спросила Кэт, не очень уверенная, что действительно хочет это услышать. – А он. – Предельно вежливым и тихим голосом, никак не вяжущимся со стиснутыми кулаками, сообщил полудемон, стегая из стороны в сторону синим хвостом. – Остался в подвале, где провел еще двадцать три часа и тридцать минут. Человек бросил всполошенный взгляд на собственного брата, затем опять перевел на демона, пытаясь выискать малейшие признаки веселья: он же шутит. Не может не… Но демон все так же холодно улыбался, а брат невидяще смотрел в одну точку с непонятной тоской: не его же в подвале запирали! Вдруг страшная мысль заставила человека-Данте резко отвести взгляд: неужели он тоже?! А нефилим как раз думал, что, лучше бы, его действительно в подвал загоняли. Все лучше, чем черная пустота на месте первых семи лет жизни. Все что угодно лучше неизвестности. – Рыб, – тихо напомнила Кэт, взглянув на часы, и нефилим подскочил: действительно, чуть не забыл покормить. – Кто? – спросил Вергилий, провожая взглядом уходящего демоненка и на всякий случай положив ладонь на рукоять катаны. – Рыб. Он питомец Вергилия, – начала было объяснять Кэт, но наткнулась на взгляд человека, который заговорщицки подмигнул и приложил палец к губам. – Его лучше просто увидеть. А посмотреть, кстати, действительно было на что: стена одной из комнат представляла сплошной аквариум, в котором почти все пространство занимала огромная туша странного существа с карикатурно маленькими, глубоко посаженными глазами и несоразмерно огромной пастью с загнутыми внутрь зубами. О том, что создание реально и живо, свидетельствовали только легкие, вальяжные движения плавников. – Левиафан, – выдохнул Данте, рефлекторно отращивая защитную броню и вставая между деткой и раненым и опасным аквариумом. Вергилий, который всегда предпочитал защите нападение, одним взмахом Ямато срезал верхнюю стенку аквариума, подсек и с громким плеском вытащил тушу на ковер, не обращая внимания на крики парня с коробкой рыбьего корма в руках. – Нет, только малек. Пасть маловата. Кэт сглотнула: пасть Рыба, любимца Вергилия, всегда её немного пугала, вызывая ассоциации с пираньями. – Он тоже демон? – растерянно уточнила девушка. – Я всегда знал, что с ним что-то не так. – Самодовольно сообщил только что нагнавший основную группу и слегка задыхающийся человек, на лбу которого блестели бисеринки пота. – Ты говорил, что он умер! – с возмущением отозвалась девушка. – Прибежал и напугал меня, сказав, что Рыб умер. – Он целую минуту не шевелился, что я должен был подумать?! – хмыкнул бывший нефилим. Тем временем, пришедший в себя полудемон Данте овладел ситуацией: подошел к поверженному демону и, используя дуло пистолета, как рычаг, разжал зубы. Убеждая себя, что нисколько не боится, посмотрел в раскрытую пасть на пару мгновений больше необходимого и криво ухмыльнулся. – Действительно, маловата. В рот нашему Левиафану спокойно заехал школьный автобус. – Школьный автобус? – непонимающе моргнул нефилим, не замечая, что освободившийся от братьев-полудемонов Рыб пополз, оставляя мокрые разводы на ковре, робко проскользнул к нему за спину и там старательно спрятал свое жирное тело. – Да, такой желтый, – слегка кивнул головой полудемон, не спуская глаз с неловких барахтаний жертвы. – Со школьниками внутри, которые совершили незапланированную экскурсию по его обширным чревоугодьям и оказались в желудке, полном кислоты и внутренних жителей. Мы ничего не могли сделать, друзья погибли. Несчастный случай… – Эй, вообще-то погибли мои друзья, – жестко прервал его младший брат, – мои, не твои. У тебя не было друзей, так ведь ты сказал? – Несчастный случай, – словно не слыша брата, повторил Вергилий. – Вы там были? – с интересом спросил Данте, тоже имевший опыт путешествия в чреве демона. – Что с вами случилось? – почти одновременно поежилась Кэт. – А что с нами могло случиться, смертная? – вопросом на вопрос ответил Вергилий и нехорошо улыбнулся. – Много кислоты и парочка проглоченных гордынь. А вот с автобусом всякое случилось, хотя Левиафан и проглотил его одним глотком, не разжевывая. И с людьми… автобус не был герметичным. Мы с братом остались единственными детьми в городе. Просто несчастный случай, в котором мы ничего не могли поделать. Были бы старше и сильнее, тогда – возможно. Но история не терпит сослагательного наклонения. – Старше? – нахмурился Данте, машинально растирая запястье раненой руки и привалившись плечом к косяку, – сколько вам было? – Шесть? – обратился Вергилий к своему брату, вспоминая. – Семь, – покачал головой тот. – У меня уже был скейт. – Семь, – кивнул головой старший полудемон. – Несчастный случай, мы сделали все, что могли: все внутренние стенки демона были покрыты кислотой. – Бедняга мучился гастритом, – сострил Данте. – И что вы… вы сделали? – тихо спросил человек, который помнил себя самого в семь лет. – Вскарабкались наверх и надавили на корень языка, – удовлетворил его любопытство полудемон. – Работает не только на людях, но и на демонах. Левиафан вытошнил автобус… и то, что в нем осталось. – А что вы планируете делать с Рыбом? Он же не тот самый… – Определенно нет, – коротко кивнул демон, – если только не подвержен пренебрежимому старению. Но меня больше интересует, как же видящий «суть вещей» не заметил, что у него в аквариуме демон сидит. Слишком занятый поднятием огромной туши и водворением её обратно в родную стихию, нефилим не обернулся. – Я вижу суть вещей. Вижу зло во всем и в каждом. Буквально, в каждом. Так мир кривой, или зеркало? Что, я должен оставлять за собой пустое место?! Полудемон, который всю свою жизнь именно так и делал, только слегка улыбнулся, нечувствительный к сарказму, и согласно моргнул: «А что еще ты планировал делать?». А Данте, который обычно всю свою жизнь волочился за братом, резком шагом подошел к аквариуму, чтобы (заглянуть в лицо нефилиму) проверить температуру воды в аквариуме и глупо пошутить. – Теплая вода… практически джакузи. Я бы тоже не вылезал. Старший брат представил, бросил на младшего всполошенный взгляд и решил, что с уничтожением короля демонов затягивать нельзя ни в коем случае. Решительно взял под мокрый локоть главу Ордена (тот, помня о пробитой голове, сопротивляться и не подумал) и оттащил в сторону библиотеки. Скинув до противного аморфный и безвольный груз в кресло, запер дверь и встал над нефилимом, все еще находясь в слабой и презренной человеческой форме, но, при этом, скрестив руки на животе так, чтобы пальцы каждой из кистей как бы невзначай касались рукоятей привязанных ленточками за ножны мечей. А тот переводил взгляд со вспыхивающих на оружии электрических искорок на отливающие холодным злым светом глаза, и, казалось, все понимал. – Неправильные пчёлы продолжают лучше всех делать неправильный мёд. И кажется, что я – просто ошибка. Всегда проигрывал, раз за разом. Всегда в тени, всегда второй сорт. Возможно, я создан только для того, чтобы проигрывать брату. – Последыши в семье часто рождаются слабыми, что приводит к специфической динамике взаимодействия… – Прекрати. Я не знаю, кто из нас младший, все, что есть – осколки снов, смутные, плохие… и меняющиеся с каждым дивным новым днем. Новое утро – новая версия первых семи лет жизни, и каждый день – страх проснуться и осознать, что «двоиться» начали и более поздние воспоминания. Уверенность? О, разумеется, четкое знание, простое и страшное, наполненное отталкивающей правотой, которую только монстры осмеливаются высказать вслух: себе верить нельзя. Все. Больше ни в чем нельзя быть уверенным. – Что случилось с твоей памятью? – не то, чтобы полудемона это действительно интересовало, но визави нуждался в чужом внимании. – Автокатастрофа! – с отвращением воскликнул нефилим и устало откинулся на спинку кресла. – В действительности… не знаю. На месте первых семи лет жизни – дыра, и я даже не знаю, почему это со мной сделали. За что. В тринадцать лет попытался разыскать могилу погибших «в автокатастрофе» родителей, благо, дата поступления в приют могла послужить отправной точкой. Но, вот незадача, в радиусе десяти миль не было ни одного крупного ДТП за целых две недели до дня икс. В этот день я понял, что что-то не так, мир не такой, каким кажется, каким его стараются представить лжецы вокруг. И начал снимать шелуху со всей этой чуши, чтобы вытащить наружу правду. Впрочем, – нефилим поежился, – достаточно быстро обнаружил, какой может быть правда в этом не похожем на сказку мире демонов и научился её изменять. Исследуя новообретённые способности, провалился в Ад, и понял, что не могу вернуться обратно. Кричал и звал на помощь, вставал прямо перед людьми, которые беспечно через меня проходили, словно всю жизнь только это и делали. Думал, что мертв. Думал, что схожу с ума. Попутно изменял мир, делая его местом, в котором можно жить, чувствовал все меньшее и меньшее сопротивление воздуха, подозревал, что истаиваю и становлюсь светом. Через три месяца потерянный город засиял первозданной чистотой красок… а я не встретил сопротивления, попытавшись вернуться в родной мир. Только создавать трещины. Только в Ад. И следуй своей судьбе, как можешь, освобождай человечество, как сочтешь приемлемым. Ключом к спасению мира стал мой брат, более сильный и более устойчивый к собственному демону. «Только туда, но не обратно?» – полудемон все еще не видел проблемы, по крайней мере, для себя. – Твой человеческий брат? Но каким образом?.. – полудемона не интересовали ключи, да и миры не слишком, нет, это был чисто технический вопрос штепселя и розетки, в смысле, вопрос, каким образом недодемоненок без пробудившегося демона и стопроцентный человек оказались братьями, и Вергилий его спросил. Нефилим замялся, но все же рассказал о Кэт и банке с очень особым зельем, которое могло превращать демона в человека. Полудемон вытаращил глаза, сглотнул, и сообщил, что смертная очень прикольная. Затем поинтересовался, почему смертная не делает данную смесь в пулях в промышленном масштабе. Нефилим смутился еще больше, и тогда полудемон, фыркнув и отвернувшись от безвредного Вергилия, шагнул навстречу своей собственной судьбе, судьбе Великого Темного Рыцаря. И даже успел пройти по ней пару шагов, кстати: на выходе его уже ждали. Ждали долго и самозабвенно, игнорируя и боль в раздробленной ноге и располосованной ладони: у Данте не осталось других способов защитить парня, который был ему небезразличен. Только разговоры: плохо, с ними у Данте все всегда было плохо: он предпочел посвятить себя дракам и сексу, но, к сожалению, сейчас физически не способен ни на первое, ни на второе. Остается только убеждать и надеяться, ведь правда на его стороне. И еще немного – молиться, ведь «брат» уже сделал первый шаг, а с манипулированием у него всегда все было лучше, и он сам и Кэт тому живые доказательства! – Подожди! – и Данте неловко схватился за край рукава, отчасти желая привлечь внимание, отчасти – быть ближе и еще совсем немного – чтобы не потерять равновесия. Вергилий, которого в очередной раз задержали на пути к становлению легендой, раздраженно скрипнул зубами и высвободил одежду, но наносить удар, даже ножнами, не стал: хватит с него двух переломов черепа, человеческий вид слишком хрупок… и не возвращается после смерти, в отличие от демонов. – Что? – О чем тебе рассказал мой «брат»? О ключах к спасению человечества? Меня тоже назвали братом и ключом к спасению человечества, затем я сломал ногу, а затем еще часов через шесть часов этот хитрый делец притащил еще два ключа как ни в чем не бывало и опять заливает про ключи к спасению человеческого рода.… Понимаешь, что таких вот избранных у этой сладкой парочки пучок на пятачок, и все "братья", да. Все "избранные" все "братья" и все "ключи"! Вергилий слушал абсолютно отстраненно, не веря тому, что брат пошел против брата, одновременно прикидывая, что могло случиться между Кэт и этим демоном, и не заслужил ли тот несчастье. – Не то чтоб я такой очень-очень добрый или очень-очень правильный, не то чтоб я всех демонов любил, но просто не могу наблюдать, как вы двое идете в ту же ловушку. – Закончил речь Данте и испытывающе посмотрел на демона. – Ты вообще слушаешь меня или как?! Запах боли и поза цапли на одной ноге, и рука… – Что с ладонью? – прищурился полудемон и мягко взял раненую конечность в руки, недоверчиво щурясь, словно не веря собственным ощущениям. – Стало хуже? Но почему?! – Потому что я человек, нет? – по раздраженному тону полудемон понял, что и новоиспеченного человека эта странность тоже смущает. – Разве не в этом смысл быть человеком? Полудемон благородно не стал усмехаться, только подозвал собственного брата и тихо объяснил тому, что этого смертного необходимо взять с собой и мягким жестом отмахнулся от возмущенных тезок: ни один из них не хотел быть ни чемоданом, ни носильщиком. Меньше всего перед лицом одного незаконченного дела его интересовали чужие возражения, а сейчас Вергилию выдался поистине уникальный шанс проверить, все ли таланты отца унаследовал сын. К сожалению, нет, и через пару минут Данте прибежал к последнему нефилиму и потребовал, чтобы тот спас насилуемую братом черно-белую зверушку. Тот тут же подхватился и помчался вслед за демоном, не на шутку испуганный: Кэт? Она не носила черное и белое… Брат? Белая майка и темный плащ с красными вставками… неужели его? Господи, нет! Пусть это просто будет еще один демон, пожалуйста! Просто еще один демон в аду, который смеялся над главой человеческого сопротивления и попался на зубы синему демону. А демон, кстати, мрачный и рассерженный, не понимающий, почему вещи так не работают, кругами ходил вокруг жертвы, стегая себя хвостом по щиколоткам, и время от времени запуская коготь в самый обычный черно-белый рояль, который на каждую попытку Вергилия реагировал просто душераздирающей какафонией звуков. Человек же, живой и здоровый, сидел в кресле, вытянув ногу, и страдальчески морщился при каждом новом прикосновении когтя к клавишам рояля. Впрочем, пытку он терпел молча, что было на него совсем не похоже, только смотрел, силясь понять поведение демона. – Пожалуйста, спаси эту черно-белую зверушку, которую насилует мой брат, и, надеюсь, она перестанет так душераздирающе кричать, – со странным торжеством повторил Данте и насмешливо улыбнулся: «Съели? Да, рояль и никак иначе. А о чем подумали вы?» Нефилим в этот момент ни о чем не думал, только тяжело привалившись к косяку, тяжело дышал, понимая, что брат избежал страшной опасности, которая была очень близка. – Почему оно не работает?! – тем временем раздраженно прошипел демон и резко повернулся к пришедшим всем телом. – Потому что ты не унаследовал от отца этого таланта, смирись, брат, – ответил Данте, одновременно уворачиваясь от пачки призванных мечей. Демон в ответ только раздраженно фыркнул и отвернулся, предприняв очередную попытку. Рояль отозвался стоном мученика. Нефилим предпринял было попытку обучить демона играть, но уже через десять минут отказался от такой мысли: демон был категорически непригоден к обучению. Ставил руки не туда и не так, путал порядок, и в конце концов выведенный из себя нефилим сообщил, что у него, похоже, десять членов на ладонях, иначе такой антиталант не объяснить. – Одиннадцать, – невозмутимо поправил демон, оскалившись коническими клыками. – В таком случае, у меня одиннадцать членов. – Они тебе не слишком помогут при встрече Императором демонов, – предостерегающе покачал головой глава Ордена и начал излагать свой план о новостях и заводе Вирилити Где-то в середине монолога в помещение ввалилась бледная и растерянная Кэт, но на неё никто не обратил внимания: Вергилий как раз перешел к объяснению тонкостей контроля при помощи «Раптор-Ньюс». Увлеченный, полностью погруженный в себя, он не замечал, что демон уже с полминуты как отрицательно качал головой.