Пообещай мне "наше завтра".

Будильник звонил надоедливо долго. Мыслями я уже давно стоял на кухне и варил рамён. Черт, это единственное, что вообще лезет в меня по утрам. Слабый аппетит, холодные руки, плохое кровообращение и темные круги под глазами — еще немного и я свалюсь с ног прямо на учебе. Врач приписал мне комплекс витаминов. Разве я могу принимать их как следует с таким-то режимом? Мое тело напрочь отказывалось подчиняться разуму. После пятнадцати минут уговариваний себя подняться с постели, я все же оторвался от мягкой кровати, оставляя после себя смятые простыни, и поплелся в ванную. Да, вид мой был определенно не из лучших. Если бы отец увидел меня сейчас, то подумал бы, что всю ночь меня тягали по Сеульским клубам. Я Дио. Дио Кёнсу. Дио Кёнсу, который сегодня заканчивает университет; забывший речь, которую готовил на прошлых выходных; совсем подавлен и не собран. Да, это я. Цепляя пальцами мирно лежащую на корзине с бельем видеокамеру, нажимаю на кнопку «rec», и, направляя, объектив на себя, фокусируя его на лице, начинаю свой утренний репортаж: — Считаете ли вы этот день супер важным в своей жизни? – задаю я сам себе вопрос голосом на тон выше. — Я упорно трудился все шесть лет ради этого. Мой папа очень хороший человек. Па-а-п, ты слышишь? – симулирую присутствие отца, отвожу камеру в сторону своей спальни и уже продолжаю несколько грубее: — Я все слышу, сынок. Вновь возвращаю объектив в прежнее положение и улыбаюсь на камеру. Парням понравилось бы, им определенно понравилось бы мое короткое интервью. Обязательно скину им это по почте, а сейчас мне пора. Впопыхах одеваясь и сотню раз спотыкаясь обо всё, что только было можно и нельзя, я, наконец-то с горем пополам одетый, вылетаю из квартиры. — Ну же, – нервно стукнув пальцами по нужной кнопке, но, так и не дождавшись лифта, я буквально полетел вниз по ступенькам, минуя пролеты один за другим. Наконец-то приземляюсь на заднее сиденье такси, ждавшее меня вот уже двадцать первую минуту. Отец позаботился и об этом. — Спасибо, пап, – тихо шепчу себе под нос. Всю дорогу в машине царило молчание. Я действительно был благодарен водителю за его драгоценное умение держать язык за зубами. Когда автомобиль плавно остановился в должном месте, я тут же выпрыгнул из такси, надевая мантию и колпак, и поплелся к толпе народа, состоявшей из моих однокурсников. Все выглядели так счастливо, будто выиграли в лотерее миллионы вон. Рад ли я? Несказанно, наверное. Но есть одно огорчение — мне придется проститься с моим дорогим Чанелем. Заметив его взглядом, я неспешно подошёл и хлопнул Пака по плечу. Его улыбка – это то, что сейчас мне нужно. - Убежим прямо сейчас? - он склоняется к моему уху и нервно шепчет. Совершенно не думая о том, что мы оба можем получить выговор за отсутствие на торжественной части, плетусь вслед за ним к университетской уборной. Не успевая мы войти в тесную кабинку, как Чан тут же прижимает меня к стене, перехватывая запястья, заводит их за спину. Что было дальше? Дальше было все как по-сценарию. Мы никогда не занимались с ним этим полноценно, как все нормальные пары. Всё что творили, так это только целовались и изучали ладонями друг друга. Он любил рисовать невидимые картины своими тонкими, словно чертежные карандаши, пальцами на моей спине, целовать шею, оставлять на ней алые отметины, называть меня малышом, а мне оставалось только наслаждаться всем тем, что делает для меня Чан и стонать. Черт возьми, как же нравится быть с ним рядом. Насколько нежные встречи, настолько все идеально, что внизу живота просто сводит от одной мысли о близости, но это не может продолжатся всегда. - Мы должны прекратить это, сейчас же, - сорвано прошептал я, пытаясь освободиться от его сильной хватки, но разве он слушал меня? В последний раз после громких фраз мой рот был заклеен скотчем. - Придурок, ты слышишь меня, нет? - повторяю ему снова и снова срываясь на крик. В конце концов Пак отстраняется, вытирая свои губы рукавом рубашки. - Почему? Остаешься ведь в Сеуле? В чем проблема встречаться и дальше? Кёнсу, разве все то, что случилось с нами ничего не значит для тебя? - в голосе Пака явно слышалось отчаяние, которое сливалось с хрипотой. Мне и самому хотелось разрыдаться прямо в туалетной кабинке, но я должен был держать себя в руках. Я просто обязан был выкинуть из жизни все то, что было в университете, и начать все заново. Эгоистично? Может быть, но уверен, что так будет лучше для нас обоих. - Это конец, Пак Чанёль. Прости.