Color

Штат Нью-Йорк, 5 лет назад. Даже когда его ребенок родился, выражение лица Брюса не слишком изменилось. Большинство отцов бы уже улыбались или плакали, или делали что-то, чтобы показать свое волнение, но не Брюс. Это было так, как будто он родился с одним лицом, и это лицо было высечено из камня. Конечно, он показывал те немногие эмоции, но они были так незаметны, и нужно было постараться, чтобы увидеть их. Сантана и Дженис смогли их увидеть. Тем не менее, гигантские слезы катились из его глаз, когда он услышал эту новость от Дженис. «Бриттани умерла». Дженис шепнула ему, пока Сантана играла с Бриттаной в гостиной. Брюс ничего не говорил мгновение, его лицо было непроницаемым. А потом он часто заморгал, и Дженис не могла в это поверить, но он начал плакать. Он вытирал слезы, как только они появлялись, но это так шокировало его жену, что она этого не забудет. Он никогда не плакал за все время, когда она его знала, и вот он ревел молча. Через несколько секунд борьбы с нескончаемыми слезами, он схватил ключи и направился к двери. «Куда ты идешь?» Спросила она. «Покататься». Он ответил и хлопнул дверью. Брюс все еще оставался мужчиной, пришла к выводу Дженис, и она знала, что он, наверное, поедет вглубь деревни, чтобы выпустить свое горе. Дженис завидовала его роскоши. Выслушав исповедь Сантаны, она тоже хотела просто поблуждать в ночи и хорошо поплакать. Её материнские инстинкты не позволили ей просто взять и предоставить девочку самой себе. «Ты хочешь спать в моей постели сегодня ночью?» Предложила она. Сантана посмотрела вверх. «Я думаю, поможет, если быть рядом с человеком». Сантана благодарно улыбнулась. «Нет, спасибо, я уже большая девочка». Ответила она. Дженис опустилась на диван рядом с ней, надеясь, что Макс и Лэни уже крепко спали и не проснуться в ближайшее время. «Это, должно быть, тяжело». «Вы себе не представляете». Сказала Сантана. «Я уверена, что не представляю. Я не думаю, что у меня был друг, такой близкий, как Бриттани была для тебя. Я имею в виду, Брюс мой самый близкий друг, и я не думаю, что смогу справиться, если я его потеряю». Ответила она. «Я думаю, это трудно». Призналась Сантана, вращая кольцо на пальце. «Я не знаю, как ты это делаешь». Дженис утешительно погладила её макушку. Сантана пожала плечами. «Я тоже не знаю». Они обе сидели молча, пока Сантана не встала. «Ты собираешься спать?» Спросила Дженис, не совсем зная, как утешить девушку. Она грустно смотрела на девушку, когда она шла по лестнице, сутулясь, словно тяжесть давила на её плечи. Дженис закрыла лицо и сделала несколько глубоких вдохов. Она все еще видела сияющую улыбку блондинки, её всегда веселое и легкое настроение, и её невинные голубые глаза. Она вспомнила, какой спокойный голос был у нее даже тогда, когда она кричала и выталкивала из себя ребенка. Она контролировала всю ситуацию с видом «все будет хорошо». Трудно представить, что ангел вернулся на небо. С тяжелым вздохом, Дженис встала с дивана и пошла наверх. Она слышала, как Сантана, этажом выше, шлепнулась в кровать, и проверила Макса с Лэни, которые мирно дремали. Она знала, что должна однажды сказать Максу, и Лэни имела право знать о девушках, которые помогли её появиться на свет, когда она станет достаточно взрослой. Макс понимал, что такое смерть, потому что жил на ферме, где были сотни животных, это не могло скрыться от мальчика. Но говорить ему, что умерла Бриттани, было совсем другое дело. Мальчик спрашивал о Бриттани почти каждый день, после того как они уехали, узнавая, когда блондинка приедет поиграть с ним снова. Дженис положила голову к двери, и позволила тихому раскаянью захватить её тело. Она тихо пообещала, взять всю свою семью и отдать дань уважения Бриттани и её семье. Кровать, в которой она спала сейчас, не пахла Бриттани. Это имело смысл, ведь они вдвоем спали в гостевой кровати Кэти в течение двух недель, а тут только в течение трех дней. От этого боль не уходила. Сантана свернулась калачиком на своей стороне кровати, оставляя место для Бриттани, где бы она уже спала. Лунный свет пробивался через окно и попадал на постель, где её тело должно было быть. Сантана попыталась представить бледную кожу Бриттани, которую освещал лунный свет, когда она спала, и это заставляло её скучать по ней еще больше. Дом скрипел от старости, а ветер заставлял ветви двух деревьев рядом дотрагиваться друг до друга, издавая стонущий звук. Бриттани боялась шума и держалась ближе к Сантане. Теперь, когда Сантана осталась одна, она признала, что эти звуки немного сбивали с толку. Она должна была быть храброй для Бриттани. Эта потребность мешало её бояться чего-нибудь. Это было интересно, действительно. Бриттани нужна была Сантана, чтобы успокоить её страхи, а Сантане необходима Бриттани, чтобы подпитывать свое мужество. Без нее, Сантана была напугана так же, как ребенок в темноте. Было очень темно и холодно без Бриттани. В первую ночь, она была настолько истощена, что не заметила все эти слабые звуки и тени, которые мелькали по углам. Теперь, когда она более отдохнувшей, она краем глаза уловила движение. Возможно, это была птица, летящая по небу за окном, но она не могла быть уверена. «Возьми себя в руки, Лопез». Она пробормотала, закрыв глаза. Но деревья снова застонали, и она села. «Это глупо». Она встала и пошла вниз. Дженис сидела в своей постели и вязала, когда Сантана тихонько постучала в дверь. Женщина подняла голову и увидела её, робко стоящую у двери, и откинула покрывало кровати. Сантана вошла в тускло освещенную комнату, и проскользнула в постель рядом с ней. «Ваш дом, блин, страшный». Пробормотала она. Дженис улыбнулась и снова принялась вязать. Сантана не слышала те звуки, сосредоточившись на звуке двух спиц, которые проделывали свой путь через пряжу. Ритмический звон, тепло тела Дженис рядом, и тусклый желтый свет в другой стороне комнаты, заставили Сантану снова почувствовать себя в безопасности и вскоре она глубоко уснула. Утром Сантана проснулась под звуки плача Лэни. Дженис все еще спала, и только перевернулась. «Брюс, можешь успокоить Лэни?» Пробормотала она. Сантана встала с постели, решив, что лучше ничего не говорить. Она подошла к комнате Лэни и посмотрела на младенца, которому явно не хотелось оставаться в кроватке. «Эй, Лэни? Помнишь меня? Я помогла тебе выйти из утробы твой мамы». Сантана прошептала, взяв её на руки. Лэни мгновенно успокоилась и начала улыбаться. Сантана улыбнулась, чуть покачивая её вверх и вниз, чтобы слегка её успокоить. «Да, ты помнишь меня, не так ли? Я тебя помню». Ворковала она. Она была очень красивой девочкой сейчас, полной противоположностью тому, что Сантана помнила. Было так много крови, слизи и ребенок выглядел слегка деформированным. Теперь у нее ярко-голубые глаза и каштановые вьющиеся волосы, и она была больше похожа на мать, чем на отца. «Сантана?» Дженис напугала её, и она подпрыгнула, в результате чего Лэни качнулась слишком высоко. Лэни рассмеялась. «Ах, простите. Я просто… Вы сказали Брюсу успокоить Лэни, ну, я имею в виду, я не Брюс». Дженис переводила взгляд с ребенка на Сантану в удивлении. «Для нее всегда трудно проснуться утром». Шептала она, слегка приоткрыв рот от шока. «Она знает, кто помог ей появиться на свет». Шутила Сантана. Дженис покачала головой в недоумении. «Наверное». Сантана попыталась передать Лэни Дженис, но как только она начала, Лэни снова заплакала. «Нет, нет, ты с этим справишься». Дженис сказала, уходя. Когда она это сделала, Лэни остановилась и стала улыбаться снова. Настроение малыша было заразным, и Сантана тоже улыбнулась. Это была улыбка, но это было только начало. «Ты знаешь». Сказала она. «Была девушка, которая помогла мне тебя доставать оттуда. Ну, она все сделала». Сантана не могла в это поверить, но она на самом деле говорила о Бриттани, и не разрыдалась. «Она… Ты бы полюбила её. Если ты думаешь, что я тебе нравлюсь,... то… Боже, ты бы любила её. Я любила. Я и она…» Сантана удивилась, как все зашло так далеко, а её глаза даже не помутились. Может быть потому, что она с кем-то, кто не понимал, о чем она говорила. «Боже… Я так сильно её любила. Я бы женилась на ней в один прекрасный день, возможно. И мы бы часто тебя навещали». Сантана не знала, что Дженис стояла у другой стороны стены, крепко сложив руки у рта. Брюс приехал около 9 часов утра. Его газа были налиты кровью от недостатка сна и пухлые от слез. Он неуклюже вошел, как будто ничего и не произошло. Дженис решила даже не спрашивать, где он был. Было только два места, бар и Марти. Однако не это её беспокоило. Она схватила его за рубашку и потащила в гостиную. «Брюс, я знаю, тебе грустно сейчас». Шептала она. «Но есть то, что ты должен знать о Бриттани и Сантане». Она посмотрел на нее с надеждой. Она сделала глубокий вдох. «Брюс, они лесбиянки». Большой мужчина моргнул, и подумал, о чем его жена действительно говорила. Он пожала плечами и Дженис отпустила его. «Это тебя не беспокоит, Брюс?» «Почему должно?» «Я не знаю». Ответила она. «Я просто подумала, что мне нужно тебе сказать. «Это все меняет, и, о Боже, бедная девочка». «Они помогли тебе родить мою прекрасную Лэни. И, честно говоря, это все что меня волнует». Дженис вздохнула с облегчением. Она надеялась, что её муж заботиться только о том, что имеет значение. Он направился в кухню, чтобы заставить себя что-то съесть, но остановился. «И я знал. Я знал со второго дня их пребывания здесь». Сантана в основном занималась хозяйством в этот день. Она заботилась о Лэни, пока, очевидно, не приобрела магические навыки воспитания. Лэни не плакала, за исключением одного раза, когда она сделала шаг и упала, когда Сантана не следила за ней. Потребовалось всего несколько минут утешения, чтобы она успокоилась. «Ты бы стала хорошей матерью». Ответила Дженис. Сантана внутренне смеялась над этим. Она ужасная мать, может хорошая няня, но Бриттани была бы лучше… Она прервала эту мысль, так быстро, как только смогла. Это не более чем «была бы», сказала она себе. Бриттани ушла, и пришло время понять, что это так. Тем не менее, она не могла не думать о будущем, как если бы они были вместе, и о тех вещах, которые они упустили. И действительно, Бриттани была бы лучшей матерью. Когда этот день закончился, Сантана чувствовала себя чуть лучше. Может быть, потому что что-то было в Лэни, что заставило Сантану думать, что поездка стоила того. Когда наступила ночь, Дженис кормила голодную Сантану и подумала, что Сантана, возможно, выходила из своей затяжной депрессии. Конечно, она казалась менее печальной, чем когда она только приехала. Дженис просто беспокоилась, что это не может быть постоянным. Когда Сантана закончила свой ужин и начала мыть посуду, Брюс остановил её. «Пойдем со мной». Сказал он. Сантана сконфуженно посмотрела на Дженис. Женщина пожала плечами и Сантана пошла за неуклюжим гигантом. Они сели в машину и поехали. Они ехали по главной дороге в течение нескольких минут, а потом он свернул на другую, грязную дорогу. Похоже, ею почти не пользовались, так как там трава до сих пор росла, но Сантана могла сказать, что кто-то, возможно, Брюс, ездил этой дорогой регулярно. Они остановились у озера. Брюс вышел из машины и жестом показал ей идти за ним снова. Они пробирались вниз по берегу реки, где покачивалась лодка, привязанная к ближайшему дереву. Брюс развязал узел и залез в нее. Сантана пошла по мелководью, не очень заботясь о том, что её обувь и штаны промокли, и запрыгнула в нее. Брюс начала грести своими сильными руками по озеру к маленькому острову, который Сантана приняла за силуэт в темноте. Прошло 15 минут, может, прежде чем они добрались до острова, где он вылез и привязал лодку. Сантана вылезла и огляделась. «Здесь». Сказал Брюс, пробираясь сквозь деревья. Они добрались до маленькой полянки, сделанной человеком, где стоял домик на одного человека. Он выглядел меньше, чем гостиная на ферме. Здесь была маленькая яма для костра перед домом. «Что это за место?» Спросила Сантана. «Это мое особое место». Ответил Брюс. «Я прихожу сюда, когда мне нужно отдохнуть от всего. Я построил его сам». Сантана огляделась. «Это странно». Сказала она. «Здесь тихо». Уточнил он. «Иногда… Просто нужен покой». Он открыл дверь домика. Сантана не была точно уверена, что она собирается делать тут, но она чувствовала себя тронутой. Человеку трудно показать свое сострадание, если у него эмоциональный диапазон как у доски. «Ты можешь остаться здесь». Сказал он. «Я могу забрать тебя с утра, или… мы можем вернуться». Сантана покачала головой. «Спасибо, Брюс». Он посмотрела в домик внутри. Здесь была кровать, раковина и все. Насчет сантехники можно было не беспокоиться. Она обернулась и улыбнулась. «Мне будет хорошо здесь. Но не забывайте меня, ладно?» Он кивнул и вернулся к лодке. Сантана села рядом с ямой для костра и слушала звуки весел, бьющих по воде, уходили все дальше и дальше. Она подумала, что заставило её принять это предложение спать на острове, где комары были уверены, что смогут легко выпить её крови, где вода казалась несбыточной мечтой, и откуда она не могла уйти, кроме как уплыть. Вместо этого, она легла на кровать. Она ахнула, как только сделала это. Этого не было видно снаружи, но потолок прямо над кроватью был из стекла. Здесь был прекрасный вид на небо. Стало понятно, почему Брюс любил проводить время здесь. Здесь можно буквально спать под звездами. «Бритт… Ты это видишь?» Шептала она. «Здесь красиво». Она почувствовала, что её веки тяжелеют, пока они не закрылись совсем. Бриттани сидела рядом с ней, и она чувствовала, как её кожа задевала её собственную. Она наслаждалась этим ощущением. «Я скучаю по тебе». Зашептала Бриттани. «Я хочу, чтобы ты вернулась». Сказала Сантана. Бриттани покачала головой и улыбнулась. «Ты же знаешь, я не могу». «Пожалуйста! Только на один день?» Сантана умоляла. «Я хочу иметь возможность сказать все, чего мне недостает». «Не можешь рассказать мне сейчас?» И Сантана попыталась, но ничего не смогло выйти из её рта. Она хотела сказать Бриттани, что любит её навсегда, и что жалеет о том времени, когда она игнорировала свои чувства или отказывалась поцеловать Бриттани, потому что боялась, что кто-то увидит, что она хотела извиниться, за то, что не уследила за ней в её последний день. Вместо этого, Бриттани взяла её руку и поцеловала её. Но, несмотря на то, что Сантана могла видеть, как её губы касаются тыльной стороны ладони, она не могла этого почувствовать, и её глаза вновь заполнились слезами. Когда Сантана попыталась схватить её за руку и притянуть к себе, Бриттани уже не было. «Бритт?» Сантана закричала, оглядываясь. «Бритт!» «Ты знаешь, где меня найти!» И нежный звон её смеха эхом отозвался в ушах Сантаны. Сантана проснулась с влажными щеками, и потянулась, чтобы вытереть. Она села, понимая, что уже светало. «Бритт…» Прошептала она, и сложила руки у груди. Она встала с постели и подошла к воде. Она едва смогла различить Брюса с другой стороны, только начинавшего грести к ней. Она глубоко вздохнула и приняла решение. Когда Брюс доплыл до нее, она не могла дождаться, чтобы спросить. «Могу я остаться здесь до конца лета?» Она почти кричала. Брюс, который был еще в воде, остановился на минуту. Сантане необходимо было что-то прибавить к этому вопросу. «Быть здесь… Это…» Она пыталась найти слова. «Я знаю, почему и как, но это помогает. Боль уходит. Я устала чувствовать боль каждый день. Я никогда не восстановлюсь полностью, но я должна попробовать сейчас». Это была правда. Она провела месяцы в Кейп-Коде, и это ничего для нее не сделало. А пребывание здесь в течение двух дней, заставило её смириться с тем, что Бриттани никогда не вернется. Здесь было на что рассчитывать, не так ли? «Мы поговорим с Дженис». Сказал Брюс. «Но я всегда могу использовать другую сторону фермы». Сантана подошла и обняла его. Он замер и испуганно посмотрел на нее на мгновение, но обнял её, не сжимая её сильно в этот раз. «Спасибо». Сказала Сантана. Когда они вернулись домой, Брюс поделился этой идеей. Дженис посмотрела на этих двух так, как будто они сошли с ума даже спрашивать такое. «Дорогая, я готова была тебя принять с первой минуты, как твоя нога ступила в этот дом». Ответила Дженис. «Насколько я понимаю, теперь это твой дом, настолько, насколько ты захочешь. Черт возьми, ты можешь просто слоняться рядом и ничего не делать, мне все равно». Сантана улыбнулась, и Дженис вспомнила, какой милой она становилась, когда так делала. «Мне нравится». Сказала она. «Я не буду бездельничать. Я помогу везде, где я смогу». Ответила Сантана. «Господь знает, как ты хорошо обращается с Лэни. Мне нужна любая помощь с ней, на которую я могу рассчитывать. Я клянусь, эта девочка уродилась в свою бабушку». Сказала Дженис. «Но, как всегда, тебе нужно позвонить родителям и получить от них разрешение». Сантана скривилась при этой мысли, но она знала, что это нужно было сделать. Мать плакала и снова и снова говорила о том, что Сантана никогда не вернется домой. Сантана поклялась, что будет здесь только до конца лета, но её мать хотела, чтобы она вернулась домой. Они ходили вперед-назад с матерью, мать говорила ей, что она губит свою жизнь, и Сантана утверждала, что это хорошо для резюме для колледжа, сославшись на волонтерскую работу и жизненный опыт. Когда её мать уже невозможно было сдвинуть с места, она сдалась и назвала ей истинную причину. «Мама, находясь здесь… Я двигаюсь дальше». Сказала она тихо. Её мать замолчала и Сантана подумала, услышала ли она. «Я могу опять ясно думать, я могу говорить о её смерти. Вы понимаете, что это значит?» Она услышала приглушенные рыдания с другого конца трубки, и вдруг заговорил её отец. «Дорогая, ты не можешь все время приводить этот довод». Сказал он. «Я знаю, пап. Но это хорошо для меня. Что я должна делать в Лайме? Возможно, получить бесперспективную работу, посещать её могилу каждый день, что я и делала раньше. Ничего не изменится. А здесь у меня есть шанс, папа». Прошла целая минута молчания между ними, прежде чем он заговорил. «Ты возвращаешься домой в сентябре. Если не вернешься тогда, тебе не стоит возвращаться домой». Связь прервалась. Сантана глубоко вздохнула и положила телефон назад в карман. Дженис подошла, что обнять её. «Я остаюсь до сентября». Она объявила об этом. Дженис утешительно потерла её руки. «Мы всегда рады тебя видеть». Ответила она. Сантана улыбнулась ей. «Мне нужно немного воздуха». Сказала она, высвобождаясь от объятий и выходя на крыльцо. Она посмотрела на яркое утреннее солнце. Это был новый день, начало длительного процесса. Это было то время, чтобы, наконец, начать лечение.