Ласковая буква закона

Эрик просыпается в своей кровати ближе к полудню, ерзает щекой по подушкам, кутается в одеяло, блаженно перекатываясь по постели толстой гусеничкой и вспоминая случившееся ночью. Щеки омеги окрашиваются румянцем, когда он, выйдя на кухню, видит Роберта, стоящего у плиты со сковородкой, на которой готовится что-то вкуснопахнущее. - Завтрак немудреный, но уж что сумел. Эрик обнимает его сзади, прижимаясь к широкой спине, и жарко дышит в хлопок рубашки, вдыхая полюбившийся запах альфы. Глинтвейн, да кто бы мог подумать? - Пряничек, - Роберт перехватывает руку, пытающуюся стянуть со сковородки кусочек зажаристого бекона, и целует ладошку, - мы должны поговорить с тобой. Белл цепенеет. Собственно вот оно, то, чего он боялся. Сейчас альфа скажет ему, что это была ошибка. То есть не ошибка, а временное умопомрачение, и у Роберта уже есть омега, который ему нравится, а Эрик должен понять, принять и отпустить. Но в этот момент у обоих телефоны разрываются мелодиями. Эрик хватает трубку первым, надеясь оттянуть неприятный разговор с Робертом: - Да, Итан. - Ты сегодня идешь со мной в салон, там безумная распродажа свадебных костюмов. Возражения не принимаются! - Свадьба через год, куда ты так торопишься? - А поржать над другими? А побиться за вешалку? Ты что! Жду тебя через час на улице Одиона, там сразу на углу увидишь салон, туда очередь уже выстроилась, как раз ко входу подойду, когда ты приедешь! Бутербродик притащи или шоколадку. Омега смотрит на Роберта, который пихает свой телефон в карман: - Мне надо съездить к Джону, это срочно. Он… в общем, не важно. Эрик, я вернусь, и мы поговорим. Хорошо? Омега кивает, чувствуя комок в горле. Он закрывает за Прайсом дверь и бредет к разворошенной постели, меняет белье, принимает душ и пытается позавтракать, но, глядя на сковородку, вдруг начинает тихо и отчаянно плакать. Потому что больно. Потому что омега, внимания которого ждет Роберт, - это Джон. Красавчик блондин с кудряшками, модный, современный и совершенно не желающий обращать внимания на Роберта. Умного, привлекательного, сексуального, нежного, с длинными ногами и широкой улыбкой Роберта. На того, в кого безнадежно влюблен Эрик. Вот такой вот замут для слезоточивого омежьего романа, что пачками продаются в ларьках у метро. Белл пихает в сумку шоколадку, завязывает шнурки старых кед и едет к Итану. Может, именно в свадебном салоне полегчает, если за вешалку побиться? Итан излучает счастье и восторг, подпрыгивая у входа: - Ты чего опять такой квелый? - Я переспал с Робертом, - выдает омега. - Молодец, хвалю. - Он любит Джона, - омега пихает в руки брата шоколадку. - Чего? – ошалевший бета вносится в салон толпой потенциальных новобрачных и прибивается волной к стойке с белыми брюками, расшитыми стразами. - Это почему? Это как? Я против! - Что там законы Мерфи вещают на эту тему? - Эрик отстраненно протягивает Итану фиолетовую рубашку с кружевным жабо, а Итан так же отстраненно прикладывает её к груди омеги, а потом вешает обратно на стойку. - Если работа проваливается, всякая попытка её спасти ухудшает дело. - Вот. Мы переспали. Я все ухудшил. Как мне теперь на него смотреть, зная, что мы после вашей свадьбы будем на всех семейных торжествах пересекаться? Зная, что он любит другого? - Ты об этом думал до того, как с ним переспать? Эрик печально вздыхает: - Он пахнет глинтвейном. - Слушай, а тебе понравилось? Ну, это же ведь твой первый раз, - Итан тянет брата в примерочную, снося тараном стоящих на дороге. Омега прислоняется к стене напротив шторки, держа ворох вешалок с пиджаками: - Очень. Он такой… ну… это было здорово, и да. Мне понравилось. И я бы ещё не раз хотел бы. - Значит, надо двигаться в этом направлении! Эрик, я понимаю, - Итан выглянул из примерочной, забирая один из пиджаков, – ты у нас не боец. Но это же твоя жизнь! Джон ему по любому не светит, потому что заинтересован в Даррелле. - А когда Курцки осознает, что Дар ему не светит, а рядом влюбленный Роберт… это же классика, Итан! - Вот, блин! - бета возвращает пиджак и смотрит на брата. - Ты прав. И ты хочешь просто тихо отступить в тень? - Я не хочу стоять на пути его счастья. - Эрик, любовь расплавила твой мозг! Да Курцки все состояние Прайсов спустит на штанишки с мотней в районе колена и автозагар! А ты встретишь старость с двумя черепашками в картонной коробке, и заплетая макраме в одиночестве! Омега упрямо мотает головой и передает проходящему мимо взмыленному консультанту не подошедшие наряды. - Ладно, я уже понял, что белое мне не идет, поехали к тебе. Выпьем кофе и поговорим нормально, запишусь попозже в другой салон, и будем шить индивидуально. Эрик кивает, направляясь в сторону выхода. На душе противно и муторно, а сердцу больно. На улице бета щурится от яркого солнца, а Эрик делает шаг, выходя на пешеходный переход. А дальше он видит только несущийся на него автомобиль с заляпанными номерами, а затем чувствует сильный рывок назад и падает на землю, больно ударяясь локтями и коленями, сверху на него падает Итан, матерясь сквозь зубы: - Эрик, да ты хоть смотришь куда идешь? - Так зеленый свет… - Да ему по ходу все равно какой свет, понапокупают прав, а потом носятся, прохожих сбивая! Сильно ударился? Омега морщится, поднимаясь: - Коленки ободрал, - Эрик видит на джинсах новые потертости в районе колен и продранную в районе локтя кофту. И тут же все начинает саднить, коленка ещё и кровоточить, а руки трястись. На мгновение Эрику кажется, что авто целенаправленно неслось на него. Но это же глупость… - Я припарковался за углом, там аптечка, – Итан помогает подняться и ведет за собой омегу, все ещё пребывающего в некотором шоке. Дома Итан наливает кофе и сует Эрику, а омега морщится: - Меня и так трясет. - Ладно, это мне, тебе воды? Молока? Сока? - Воды. Бета садится напротив и, прихлебывая кофе, осматривает кухню: - Займемся практикой по части готовки. Два раза в неделю будешь приезжать к нам. А потом наймем стилиста, и он оденет тебя нормально, не переживай, попросим в классическом стиле. Будешь постоянно мелькать перед Робертом такой весь соблазнительный и недоступный… что-то мне нехорошо… Итан вдруг как-то странно булькает и начинает заваливаться набок, хватаясь пальцами за край стола. Растерянный омега бросается к брату, пытаясь подхватить легкое тельце, ощущая страх и безнадёжность. Он же ни одного приема первой помощи не знает! Уложив голову потерявшего сознания брата набок, Белл хватается за телефон, набирая номер скорой, и уже через пятнадцать минут трясется в машине, держа Итана за руку. Эрик растерян и напуган, когда следует за каталкой по коридору и торопливо заполняет анкеты, подписывая согласие на все что угодно, лишь бы услышать, что с Итаном все будет в порядке. Даррелл подъезжает через час, когда Белл уже пережил беседу с двумя врачами. - Эрик? Что произошло? Что с ним? - Врач сказал какое-то отравление. Сильнейшая интоксикация. - Вчера Курцки пытался покончить с собой, хотел вскрыть вены, я ездил к его родителям, Роберт сейчас там. Что происходит? Итана пытались отравить? - Я не знаю, я действительно не знаю, - омега присел на стульчик в коридоре у палаты, куда должны были привезти бету после промывания и капельниц. - Это не может быть Джон, это точно не он, – Дар торопливо вышагивал по коридору, мельтеша перед глазами омеги. - Тогда кто? И для чего? - Эрик отчаянно пытается понять происходящее: а если машина действительно неслась на него, пытаясь сбить? Наконец, Прайс присаживается рядом, сцепив руки замком: - С ним же все будет в порядке? - Врач сказал, если бы он был один, могли бы не успеть. Даррелл судорожно вздыхает, а потом обнимает омегу за плечи: - С ним все будет в порядке. Омега кивает, не в силах сказать что-то, в горле снова комок, и хочется заплакать.