Поздно...

Никто уже точно не помнил, когда Дечимо начала выгорать изнутри, отдаляясь от своей семьи. Возможно, когда, как-то тихо попрощавшись, ушел самый верный, когда невероятно серьезный в последний раз улыбнулся ей, когда экстремальный потрепал по волосам, прося не волноваться, или когда рыдающий ребенок говорил, что любит или когда величайший хищник неожиданно пожелал удачи, позволив обнять себя, когда самые загадочные пообещали не оставлять, но пали под натиском озлобленной толпы… Никто не знал, а она уже не помнила. Как и не помнила, насколько долго пробыла в этой комнате, рисуя странные символы на стенах, зарисовывая смутны образы из прошлого черным грифелем на белоснежной бумаге, стопка которой вместе со всеми рисунками лежит в дальнем углу. Если к ним присмотреться, зная о бывшей жизни девушки, то становится понятно, что даже сейчас ее мысли заняты семьей. Легкая улыбка расцвела на искусанных губах шатенки, стоило той увидеть свои рисунки. Она помнила чьи-то маленькие теплые ручки, счастливую улыбку, сигаретный дым и взрывы, холодный блеск металла, очень громкие и я радостные крики, странный смех, румянец на бледных щечках и смешной ананас на голове. Девушка помнила всё смутными образами, но от них выгоревшая душа обретала спокойствие, особенно когда она видела глубокие шрамы, стальные глаза, сумасшедшую улыбку, фиолетовые треугольники на щеках, пофигистичные травянистые глаза. Бывало, что шатенка говорила сама с собой, рассказывая о загадочных людях, которые её снились, о фиолетовоглазом альбиносе со сладкой улыбкой, о теплой девочке с глазами цвета неба, о темноволосом мужчине, постоянно поглаживающем зеленого хамелеона. Бывшая донна Вонгола не помнила прошлого, но искреннее и нежно любила мгновения, когда в памяти всплывали странные образы некогда близких ей людей. Мужчина, так и не решившийся зайти в палату, помнил всё до мельчайших подробностей. Он помнил, как захлебывалась слезами Дечимо, увидев труп своего цепного пса, как она упала на колени перед слабо улыбающимся мечником, как резко побледнела на собрании, узнав о смерти Солнца, как отчаянно прижимала к себе задыхающегося и не перестающего плакать теленка, как шокировано, смотрела вслед уже никогда не вернувшемуся хищнику, как у нее началась истерика после тоскливого взгляда Тумана и последнего крика иллюзионистки, как обагрились кровью белоснежные ручки, как Вонгола стала обезглавленной после сумасшествия босса. Он всё помнил, знал, но ничем не мог помочь запутавшейся девушке. К тому же её оставалось совсем немного времени. Пламя Неба почти сожгло её... Киллер усмехнулся, с тоской вглядываясь в знакомые черты. Всё же она была его любимой ученицей. А он… Он просто бросил её, оставив совершенно одну наедине со своими мыслями. Брюнет неуверенно коснулся ручки двери, но сдержал желание зайти внутрь. Убийца усмехнулся, закрывая глаза полями шляпы, и просто ушел, стараясь не оборачиваться. Откуда же ему было знать, что именно в этот момент старушка протянула свои костлявые пальцы к шатенке? Откуда же ему было знать, что это их последняя встреча? Что дальше их ждет только смерть?.. Холодная комната. Белые стены. Белый потолок. Белый пол. Стены заполнены странными рисунками и знаками. По полу рассыпаны листы бумаги с изображенными на них воспоминаниями. В центре комнаты несколько кровавых полос, рядом с которыми лежит еще теплая девушка, которой когда-то давно восхищались. Карамельные глаза уже навсегда потухли, осунувшееся лицо еще больше побледнело, до синюшности бледная, тонкая кожа казалась похожей на воск, на фоне которой растрёпанные волосы выглядели неестественно яркими, но на губах застыла счастливая улыбка. Неожиданно вернувшийся, мужчина, решивший забрать девушку домой, в шоке застыл на пороге, смотря на хрупкую девичью фигурку в больничной рубахе. Поздно… Слишком поздно….