Иногда

Ветер треплет волосы и легко касается ее лица, оседая на тонких губах солью невыплаканных слез. А по-мальчишески звонкий голос, разрывает тишину и пустоту вокруг, заполняя ее чужими надеждами. Он еще и руками размахивает, то ли чтобы привлечь внимание, то ли чтобы придать весомости словам. Но Тоф не хочется слушать его слова, очередные его мечты о чудесной жизни после. Она жаждет тишины, жаждет слышать, как шумно ласкает берег пляжа океан, жаждет чтобы ее израненные ноги целовали пенистые, прохладные волны… — Как только мы покончим с Озаем и освободим Ба-Синг-Се, Катара обещала мне! Тоф хмурится, ее ступни по щиколотку утопают в холодном, сухом песке. — Иногда мои пятки видят больше твоих глаз, — тихо, едва разлепив губы, отвечает она. Конечно же, она обещала это тебе, и, конечно же, она останется с тобой, мой глупый, влюбленный друг, могущественный повелитель стихий. Катара не раздает пустых обещаний, не совершает необдуманных поступков, не поддается порывам, и наверное, ни о чем не жалеет, пока… Знаешь, иногда я ее ненавижу. Ненавижу, за то, как меняется ее голос, когда она разговаривает со своим принцем. В нем давно уже нет ожесточения или подозрительности, только теплота и мягкость. А в его — нежность, столько невероятной нежности, больше чем воды в этом океане, и даже я тону в ней и задыхаюсь. А ты, мой беспечный друг, никогда не задумывался, отчего лишь с ней, твоей возлюбленной, он говорит так? Отчего она беспрестанно кокетничает с ним и старается остаться наедине? Видишь ли ты, аватар Аанг, сквозь призму своих радужных мечтаний, связывающее Катару и Зуко чувство? Догадываешься ли, что чувство это зовется любовью? Обреченной, горькой, тайной, и истинной любовью. Той, что словно заноза, будет сидеть в сердцах обоих до самого последнего их вздоха, не смотря на ее обещание остаться с тобой, мой наивный друг; не смотря на ждущую его за воротами Азулона невесту. Знаешь, иногда я ненавижу Катару…. Мне жаль тебя, мальчишка-пацифист, столетний дурачок. Нет, мне жаль нас обоих, но тебя все же сильнее. Я никогда не питала излишних иллюзий, мои пятки подсказали мне то, чего не могут заметить твои восторженные глаза. Сокка не любит меня, Зуко не любит меня, и даже ты, мой друг, не любишь меня. Но нелюбовь эта никогда не выбьет почву из-под моих ног, не сдавит горло своей беспощадной рукой, не изрежет сердце тоской. А ты мой друг, так и будешь летать в своих небесах, сильнейшим и самым уязвимым из всех нас. День за днем обманываясь и принимая за любовь привязанность помноженную на долг. Понимаешь, наша Катара чересчур обязательна, и в тот самый миг, когда ей не повезло найти в льдине тебя, она взвалила на свои хрупкие плечи огромную ответственность. Брат… Но с Соккой проще, Сокка старше, и у него есть Суюки. А ты, мой бедный друг? Кто есть у тебя? Аппа? Момо? Легкий морской бриз перебирает ее коротенькие волосы, обнимает за худенькие плечи. И ей безумно хочется чтобы в темных небесах светила луна, полная, налитая, как созревший плод и ее латунный свет серебрил все кругом. Тоф протянула бы к ней руки в невозможной попытке дотянуться, она бы грелась в ее призрачных лучах, она бы забылась и забыла все, в первую очередь столетнего дурачка-пацифиста. Но он стоит рядом, и все еще восхищенно расписывает свое счастливое будущее. Будущее, в котором, они с Катарой, непременно поженятся. Аанг произносит именно это слово – непременно. Тонкие, обветренные губы Тоф кривятся в презрительной усмешке. Ей, наследнице клана Бей Фонг, из славного рода Летающего Кабана, все давно ясно – да, они непременно поженятся, и непременно будут счастливы, Катара расстарается. Но сейчас она, двенадцатилетняя девочка, из знатного рода Летающего Кабана, и сильнейший маг земли, отчего-то ощущает себя невероятно усталой, стодвадцатилетней старухой… — Да замолчи ты уже, наконец, — она разворачивается и бредет прочь, в особняк, подальше от Аанга и его утопических россказней. — Чего ты? – доносится в спину удивленное и немного разочарованное. И совсем уж по-дурацки, возвращаясь в особняк, случайно натыкается на разгоряченную парочку. Тоф осторожно ступает по мягкой и мокрой от слез росы траве, и совершенно не желает слышать, как в душистых кустах жасмина Катара пылко целует своего принца. Тоф совершенно не желает думать, об оставшемся на пустынном пляже простодушном повелителе стихий. Она хочет только добраться до своих покоев и уснуть. Потому что даже скалам необходим отдых, потому что даже скалы рассыпаются в пыль. А высоко-высоко, в ледяных глубинах космоса горящей стрелой несется, неумолимо отчитывая их спокойные деньки на Изумрудном острове, комета Созина.