Гарм

      Я проснулся от ощутимого тычка под ребра. Клочья сна, мутные и тревожные, смешивались в голове, кружась водоворотом событий, лиц. Вставать закономерно не хотелось. Половина химических ламп, при общей их немногочисленности и скученности, уже догорела. «Шахта ждет» — мысль отозвалась во мне ноющими мышцами.       — С добрым утром! — провозгласил Альберт. Настроение у него было приподнятое, причину чего красноречиво выдавала пара пустых банок от энергетика.       — Так уж и доброе. Не многовато ли тебе, братец, кофеина за один присест?       Я быстро свернул спальник, предварительно отряхнув его от пыли. Группа вокруг тоже возилась с вещами, в непривычной уже безмолвности. Выглядели все крайне помято и скверно.       — Не, пойдет, — белый пес широко зевнул, — Завтракать?       — Ели ведь, всего шесть часов назад, — в притворном удивлении проворчал я. Небольшое потрясение должно было хоть немного расшевелить отряд. Бойцы издали дружный разочарованный вой, окончательно распугав чуть осмелевших крыс. Как дети малые, ей- богу.       — Я так не работаю, — обиженно пробурчала Банши, — Забастовка.       — Ладно, делайте что хотите, только не затягивайте, а то, не ровен час, мхом порастете.       Вгрызаясь на ходу в жесткий сухарь, я прошел через мрачную столовую к лифту. Там света было больше, и ощущение вечной ночи отступило на задний план. Щель между закрытыми створками едва проглядывалась. Слабая попытка раздвинуть их привела только к тому, что когти разодрали раскрашенную под дерево поверхность. Нужен лом… Я огляделся и почти сразу заметил неподалеку внушительный железный прут, очевидно, отломанный от перил лестницы. Металл был тронут рыжими метаморфозами коррозии, но на первый взгляд казался довольно прочным.       Тупой наконечник вклинился между дверями. Безумным усилием я сумел раздвинуть их на пару сантиметров. От напряжения перехватило дыхание, сапоги скрипнули, скользя по полу. Так, еще немного… Инструмент треснул пополам, и я чуть не загремел на пол вслед за ним. Створки беззвучно сомкнулись вновь.       — Не получилось? — участливо спросил Дик, давно уже с интересом наблюдавший за моими мучениями.       — Нет, — выдохнул я, — Глухо.       — Просто каждый должен заниматься своим делом.       — Замечательный совет. Но изрекать прописные истины — моя непосредственная забота.       Отчитывать он меня вздумал что ли? Не похоже. Я отошел, давая подрывнику дорогу. Из бездонного рюкзака Дика возникло внушительного вида приспособление. После нескольких выверенных манипуляций в недрах лифта зашуршало. Двери нехотя распахнулись, открывая черную пустоту шахты, пахнущую гнилью и сыростью. Тусклый свет ХИС очертил свисающие откуда-то сверху побеги плюща. Лепестки цветов, призрачно белые, казались в темноте сотканными из хрустальной дымки. Коснешься — растворятся в тяжелом, затхлом воздухе. Скобы лестницы терялись за сплошной стеной широких листьев так, что их едва можно было разглядеть. Неразличимыми казались и широкие, поросшие зеленью тросы.       — Выглядит ненадежно, — признал подрывник, опасливо заглядывая вниз, — Дна не видно.       — Еще бы. Зови остальных.       Осветительных факелов в сумке оказалось всего два, вместо положенного по уставу десятка. Заведующий складом всегда любил прикарманить часть снаряжения, но такую беззастенчивую наглость я видел в первый раз. «Вернусь — пойдет под трибунал» — мрачная ухмылка отразилась на морде. Я чиркнул зажигалкой и на конце фитиля зажегся бесцветный огонек. Брошенный в шахту, он озарил уходящие вглубь ленты вьюна и остановился двадцатью метрами ниже, превратившись в мерцающую точку. Вероятно там, где-то на уровне третьего этажа, застыла кабина.       — Прыгать будешь? — спросила Банши и, пробежав последние несколько метров, затормозила у самого обрыва, — Высоковато.       — В этом и проблема. Лестница никуда не годится. Если не выдержит — дорога в ад короче, чем ты думаешь.       — Зачем столько напыщенности, малыш?       — Привычка, — я проигнорировал нарочито развязное обращение и знаком призвал подоспевшую группу к молчанию, — Мы, как известно, не альпинисты, но склоняюсь к мысли, что для страховки понадобятся веревки. Таковые есть?       — У меня есть, но может не хватить длины, — Дик скептически пожал плечами. Я заметил, что движения его стали резкими и дерганными.       — Сейчас и проверим. Займитесь.       Повторять приказ дважды не пришлось. Работа закипела, и в суетливых приготовлениях я скоро почувствовал себя совершенно лишним. Ася потянула меня за рукав. Простой жест показался настолько детским, что меня передернуло. Боже милостивый, кого я получил под свое начало?       — Можно вас на минуту? — спросила она. Сдается, вчерашнее потрясение было уже забыто, или же, за общей напряженностью обстановки, отошло на второй план.       — Я к вашим услугам.       — Мне как-то неловко об этом говорить, но, — Ася довольно неестественно замялась, — я боюсь высоты.       — И чем же я могу помочь? — во всем диалоге ощущалась безыскусная фальшь, как в одном из постановочных агитационных фильмов, но в чем именно заключалась ложь, оставалось загадкой. Если представить, что Ассови врет, то становится неясно, зачем она это делает. Показаться еще беззащитнее, чем есть на самом деле? Вызвать жалость? Бессмыслица.       — Разрешите нам с Диком спуститься последними.       Лихорадочно подыскивая причины отказать, я выдержал долгую паузу. К сожалению, кроме веления темных богов, резона более не нашлось, и мне пришлось благосклонно кивнуть:       — Без вопросов. Чем дольше решаешься, тем страшнее становится, но если так будет удобнее…       — Есть! Готово! — Банши не переставала удивлять меня способностью бурно реагировать на малейший успех. Кажется, забей она гвоздь, и счастью не было бы предела.       — Что есть? Доложите как положено, — нарочито не глядя на Асю, спросил я. Пусть думает, что неумелость актерской игры осталась без внимания, так вернее проколется.       — Страховки хватит до второго этажа, почти ровно.       — С грехом пополам, но жить можно, — пояснил Дик. Он уже примотал конец веревки на торчащий из стены штырь, кажущийся достаточно надежным.       — С грехом пополам жить нельзя.       — Не цепляйся к словам! — Банши дернула меня за хвост.       — Почему бы мне не цепляться к словам, которые мне не нравятся?       Только теперь я осознал последствия своего опрометчивого разрешения. Если двери второго подземного яруса были заперты изнутри, то открыть их без помощи Дика было проблематично, особенно если учесть чудесную перспективу рухнуть в бездну. Словно прочитав мои мысли, Альб безразлично заметил:       — Кто-то знатно погулял там. Спускали плашет с камерой — поглядеть, полстены вынесли с мясом.       — Замечательно. Будешь первопроходцем?       — А то ж.       — Проверьте трос, — без особой на то надобности приказал я. По правилам, следовало бы самому подать пример, но обещание не лезть на рожон не было пустым звуком. По крайней мере, в этом требовалось убедить Альберта, — Если что, попытайся не паниковать. Будешь дергаться — сорвешься.       — Знаю, — обвязавшись веревкой, белый пес осторожно поставил ногу на первую скобу лестницы. Под сапогом хлюпнуло, с запозданием забарабанило эхо ударяющихся о стены капель, — Скользко!       — Не торопись.       Совет остался без внимания, и боец принялся спускаться, быстро скрывшись за дымкой темноты. Каждый шаг, дублируемый эхом, рокотом разносился по шахте и, сам не зная, зачем, я принялся считать раскаты. На двадцатом натяжение веревки ослабло, и снизу донесся неразборчивый возглас, из которого при желании можно было вычленить: «На месте». И кто мешал нам заранее обговорить более профессиональные условные сигналы? Хотя, это мало бы что-то изменило  — «Гарм» всегда найдет, как объявить о себе всем тварям в округе.       — Трижды дерну за веревку — тогда начинайте передавать рюкзаки, — распорядился я. Волнение и необъяснимый, на грани клаустрофобии, ужас перед жерлом шахты внезапно испарился.       — А сейчас почему нельзя? — Банши презрительно фыркнула.       — Потому, что в противном случае тыл прикроет только святой дух.       — Оправдания!       Не удостоив последнее восклицание ответом, я закрепил страховку на поясе. Теперь главное было распределить свой вес между тросом и ступенями. Все же Альберт был отправлен вперед не из праздной прихоти — теперь я почти уверовал в то, что гоп-компания не обрубит веревку на половине пути. Конечно, все пытались меня уверить, что уровень доверия значительно повысился, но в это свежее предание верилось с трудом.       Мох чавкал под сапогами и заставлял перчатки скользить по покрытой слоем слизи поверхности. Снизу, как из глотки древнего чудовища, поднимался зловонный теплый воздух. С каждым пройденным метром дышать становилось все сложнее, и я выругался про себя, осознав, что маска осталась, вместе со всем снаряжением, наверху. Когда до конца лестницы оставалось меньше метра, под ногой вдруг хрупнуло и железная скоба, оторвавшаяся от стены, загремела на дно. Не успев среагировать, я повис на руках. Веревка до боли впилась в бок, и сверху послышался металлический скрежет. Так, если не исправить положение, может стать еще хуже. Я выдохнул и нашарил край следующей ступени. Хорошо, главное не спешить…       Я спрыгнул на выступ перед вынесенными дверями лифта. Удар пришелся на ковер бриофиста, но приземление все равно оказалось жестким. Экран ПНВ покрылся полосами помех, мешая разглядеть окружение.       — Так и сломать что-нибудь можно, — пробурчал откуда-то сбоку Альберт, — Тут пара двухсотых, оба из «Вавилона».       — Вот и вышли на след.       Кое-как развязав узел, я подал условный сигнал. Вероятно, о том, что цель достигнута, узнали даже глубинные обитатели, но перестраховка не мешала никогда, — Принимай вещи, я осмотрюсь.       Окружающее пространство напоминало джунгли. К уже ставшим неотъемлемой частью интерьера примитивным формам растительности добавились широколистные кустарники и сети лиан. В последний раз подобное буйство я видел только при зачистке тринадцатого сектора, когда… Раскаленная игла понимания вонзилась в мозг с такой силой, что я едва сдержал возглас. Тринадцатый сектор! Я так старательно пытался про него забыть, что буквально оказался слеп к очевидным вещам. Лишайники, черные разводы и панцирная рысь. Присутствие последней было сейчас с одной стороны, совершенно нежелательно, а с другой, оно подтвердило бы мои догадки, относительно связи между событиями двенадцатилетней давности и творящейся здесь чертовщины. Правда, это все равно мало что давало, кроме угнетающего наплыва тоски, но…       — Ты далеко ходил? — спросил я.       — Да, вот, метров на пять вперед. Как трупы увидел, так и вернулся.       — Заросли?       — Сплошняком. Я обшарил, ценного ничего.       — Хорошо, спасибо.       Шум и восторженное гиканье возвестило о приближении Банши. На этаже явно никто не обитал, или же успел убраться подобру-поздорову. Я перезарядил болтер. Патронов оставалось предостаточно, но, помня о калибре, долгий натиск серьезных мутантов стал бы фатальным.       — У меня все в этой нефти! — явившаяся палевая собака брезгливо фыркнула и вытерла руки об штаны зазевавшегося Альберта, — Ася там лясы точит и трясется.       — Рад за нее. Я пойду, все разнюхаю, подтянетесь.       В голове творилась невозможная путаница, и в подобной компании разобраться с ней было практически нереально. Тем более, мы и так потеряли слишком много времени ни на что.       Хитросплетения стеблей и корней становились все гуще, появились целые поляны цветов. Насекомых тут нет, не считая виденного Банши паука, кто же их опыляет? Местность вокруг все более преображалась, обличая следы недавней перестрелки. На некоторых участках стен, еще не захваченных растениями, виднелись пулевые отверстия.       «Итак», — я отогнал все посторонние мысли, — «Мы имеем чересчур организованные стаи, пару пропавших частей и непонятную зелень, вкупе с рыжим диверсантом. Зацепок практически никаких — только информационный планшет, которым так и не изволила заняться Ассови».       Я, не глядя, переступил через пару, описанных Альбертом, тел и оказался перед широким, сплошь усеянным поломанными досками, коридором. В воздухе запахло грибами и сыростью, с привкусом мускуса. Немногочисленные двери оказались закрыты и, при ближнем рассмотрении, сильно повреждены. Ни одной метки…       Скорее всего, здесь группы соединились, и на них вышло нечто враждебное, заставившее бойцов отступить. Где-то рядом должна быть туша того, что совершило нападение, если только оставшиеся солдаты не погнали его вперед. Версия мне понравилась. Предположение являлось довольно правдоподобным, но при этом, сохраняло некоторую долю оптимизма.       Наученный горьким опытом, в номера я ломиться не стал. Согласно табличкам, когда-то они были жилыми помещениями для вспомогательного персонала. Сложно предположить, чтобы у поваров, или уборщиков могли найтись засекреченные чертежи, но охранники вполне могли получить схемы, хотя бы для распределения маршрутов патрулирования. Вот только входили ли секьюрити в понятие обслуживающего персонала? Ладно, сначала все равно необходимо убедиться, что поблизости нет неприятных сюрпризов.       Неожиданно в кармане ожил вокс. Подскочив от неожиданности, я бросил взгляд на экран. Сигнал был слабым, но одно его появление следовало причислять к чуду. Закончилась зона влияния глушилки, или ее заряд сел, не иначе. «Обнаружено два подключения» — возвестило сообщение на экране.       Меня будто окатили ушатом ледяной воды. Две линии, одна, без сомнения, наша, а вторая… Контакт с каким-либо из потерянных отрядов стал бы настоящей манной небесной.       «Подключение завершено». Вместе с появлением извещения неподалеку раздался писк. Стандартный сигнал вызова нельзя было не узнать — короткие, частые гудки редко заменялись альтернативными вариантами, за исключением, разве что, вибрации. Все еще уповая на успех, я двинулся к источнику звука.       Писк вокса привел меня к одной из на ладан держащихся деревянных дверей. Даже умалишенному хватило бы сообразительности не ставить за ней очередную растяжку — слишком уж неустойчивой казалась конструкция. Она и без посторонней помощи угрожала слететь с петель, кроме того, видимо, открывалась на себя.       Мысленно приготовившись к самому худшему, я потянул ручку. Заскрипели скобы, посыпалась стружка. И так отравившая воздух гниль ударила по обонянию с удвоенной силой. Посреди захламленной комнаты покачивалось на веревке нечто массивное, со свисающими с него плетями, неуловимо напоминающими о водорослях. Я отменил вызов. Второй вокс принадлежал висельнику, а уж он точно не мог мне ответить. Причудливые пятна, покрывающие одну из стен, привлекли мое внимание, и я подошел ближе, едва не задев тело. Черным по серому бетону, с истлевшими обоями, было выведено «Назад». Надпись, выполненная явно не краской, была смазана, как если бы автор внезапно прекратил свою работу. Что-то жуткое чудилось в размашистых буквах, еще более инфернальное, чем весь окружающий хаос. Нужно взять себя в руки и заняться чем-то действительно полезным…       Раздирая сплетения растений, я ощупал внешний карман куртки. Документы нашлись почти сразу. Синяя, с оббитыми краями корочка насквозь пропиталась маслом, и разобрать что-то я не сумел, зато под защитной пленкой обнаружился сложенный обрывок мятой бумаги. Развернуть его мне не позволили.       Издалека донесся механический грохот и нечленораздельные возгласы. «И на минуту оставить нельзя» — чертыхаясь, я сунул находку в карман и быстрой рысцой направился на все усиливающийся гвалт. Возможных сценариев было вовсе не много- или наверху сработал ржавый дверной механизм, или страховка все же не выдержала. И то и другое не предвещало ничего хорошего.       Я оказался на месте как раз вовремя, чтобы увидеть, как Альберт вытаскивает из пропасти длинный обрывок троса. Я спешно осмотрел собравшихся у шахты бойцов. В присутствии Банши сомневаться и без того не приходилось, Ася, даже более тихая, чем обычно, также была здесь, а вот Дика я не заметил нигде. Сорвался?       — Чертовы двери, — сплюнула палевая собака, — С чего им закрываться? «А еще разведка» — эхом прозвучали в памяти слова Альба. Да, знакомый почерк прослеживался невооруженным глазом: найти что-либо чрезвычайно важное, а затем устранить свидетелей — вот один из принципов этой конторы. И как я повелся? Обошли, как слепого кутенка. Одних намеков было дано так много, что иной бы давно догадался и предотвратил готовящуюся диверсию.       — Что стряслось? — желая подтвердить свои неутешительные выводы, спросил я.       — Веревку отрубили, не видишь что ли? Придется остаться тут жить.       Да, масштаб новоявленной проблемы воистину поражал. Старый путь отрезан, и выход следует искать, двигаясь тропами мутантов, что проложены где-то в глубине. Или дождаться спецотряда, который всенепременно вышлют на исследование того, что так заинтересовало Дика.       — Звуков борьбы не слышно, — настороженно заметил Ал. Вид у него был растерянный. Кажется, белый пес решительно не понимал сути произошедшего. Или же не хотел понимать. Ввиду доверительных отношений, связывающих членов отряда, предательство, пусть и по долгу службы, должно было стать даже большим потрясением, чем перспектива экспедиции по тайным ходам.       — Какой борьбы? — изображая недоумение, переспросил я.       — Ну, кто-то же напал на Дика, испортил веревку, — пес посмотрел на меня как на умалишенного. То, что нужно. Я был полностью уверен в причастности Ассови, но вытянуть из нее информацию, и остаться при этом чистым было бы невозможно. Теперь же следовало только направить эмоциональное напряжение Альберта в нужное русло.       — Лучше уточнить это у сестры милосердия. Сдается, она осведомлена лучше нас.       — Что за глупости! — возмущенный возглас не заставил себя ждать. Звучал он вновь так театрально, что неладное почуяла даже Банши. Она положила руку на рукоять меча и незаметно зашла сбоку. На мой взгляд, подобная демонстрация недоверия была излишней, но эффект она возымела неплохой, — Я ничего не знаю!       — К чему тогда нервничать? — упреждая Альберта, самым невинным тоном мурлыкнул я. От ощущения дурной трагикомедии к горлу уже подступала тошнота, — Мы ведь не угрожаем, даже не размахиваем пушками, да и вообще…       — Так надо было.       — Да ну? — Ал оттолкнул меня, — Кому надо-то?       Ассови замолчала и вжалась в стену. Едва ли белый пес пытался использовать стандартный метод дознания, но роль «плохого следователя» невероятно ему подошла. Оставалось только явить собою полную его противоположность и дело в шляпе.       — Остынь, цивилизованно разберемся. Итак, раз нам уже заказан путь наверх, нет смысла что-либо скрывать. Подумай — даже если мы затеем погоню, то она окажется бесперспективной. Итак, в чем дело?       — Я подобрала пароль, — выдержав напряженную паузу, робко начала Ася, — Показала Дику, а он сказал, что об этом нужно срочно доложить в штаб.       — Потому он придумал план, как устранить свидетелей, при этом не прекращая операцию, и ты выбила у меня разрешение на то, чтобы занять место в конце очереди?       — Так.       — Ты читала документы?       — Нет, он запретил.       Альберт неожиданно с досадой ударил кулаком по стене, заставив Ассови пискнуть и съежиться.       — Мразь.       — Не стоило ему доверять, — Банши выразительно провела ребром ладони по горлу, — Что будем делать?       Так вот к чему относились слова Дика, так удивившие меня полчаса назад. Дружба дружбой, а служба службой, ничего не попишешь. Надо двигаться вперед, во всех существующих смыслах.       — Благодарю за информацию, — я едва заметно кивнул Асе, давая понять, что не вижу за ней вины, — Выдвигаемся?       — Куда? К черту на рога?.. — Альберт оскалился, сверкнув на меня бешеным взглядом, и вдруг замолчал на половине гневной тирады, — Вы тоже это слышите?       Что именно мы должны были услышать, стало ясно через пару коротких мгновений. Сперва мне показалось, что навстречу всеразрушающим цунами ринулась сама тьма. Неведомая сила повалила белого пса и потащила за собой.       — Фонарь! — едва ли осознавая, что делаю, рявкнул я и выстрелил туда, где у нормального существа находилась бы голова. Впустую.       — Ничего не вижу, — Банши рванулась вперед, — Ал, держись!       — Я сказал, свет!       Неуязвимой для визоров могла быть только одна тварь — панцирная рысь, а раз так, то наши шансы на выживание резко опускались до отметки, близкой к абсолютному нулю.       Белесый луч, подрагивая, врезался во мрак, осветив кошачью морду мутанта. Тварь возмущенно вздыбилась и отшатнулась, отпустив ногу Альберта. Не теряя времени даром, пес откатился в сторону и, перевернувшись на спину, дал по твари два неприцельных выстрела. Пули ударились о толстую хитиновую броню, защищающую грудь, не причинив ей особого вреда.       — Бесполезно — отставить пальбу! Стык пластин на затылке!       В тот раз, у тринадцатого сектора, подобную тварь смог уложить только залп из миномета, и лишь осматривая обугленные куски мяса, мы обнаружили этот участок незащищенной плоти. План созрел в голове мгновенно.       — Банши, к стене.       — Но…       — Исполнять! Ударишь по команде, — в надежде отвлечь мутанта на себя, я потратил еще пару патронов, — Попытайся вскочить на спину. Ясно?       — Да.       Легко сказать, да трудно сделать. Бросив прошлую добычу, тварь пошла на меня. Гибкое поджарое тело в один прыжок оказалось совсем рядом, и я едва успел выставить вперед аугментическую руку, когда когтистые лапы рыси ударили меня в грудь, повергая на пол. Острые клыки с лязгом встретили металлическую обшивку. Из легких будто разом выбили весь воздух. Судорожно, как рыба, выброшенная на берег, глотая воздух, я прохрипел:       — Давай!       На морду упали густые капли ихора. В пляшущих отблесках света, все еще доблестно поддерживаемого забившейся за груду рюкзаков Асей, я увидел круглые, с узкими зрачками, глаза твари. На облезлой шерсти прорастал мох.       Банши тенью мелькнула сверху. Раздался воинственный клич и давление ослабло. С оглушительным рыком, панцирная рысь встала на дыбы и, вдруг повалившись на спину, принялась кататься по полу, разбрызгивая вокруг зловонную черную жижу, смешанную с кровью. Еле успев соскочить, Банши оказалась рядом с Альбертом. Катаны в ее руках уже не было.       — Лезвие застряло.       — Плевать на меч, — не смотря на отсутствие видимых повреждений, на ногах пес стоял не слишком твердо, — Ты в порядке?       — Спасибо зарядке. Ага.       Лишь спустя, по меньшей мере, пять долгих минут, рысь, наконец, затихла и лишь подрагивающие толстые лапы говорили о том, что еще недавно эта массивная туша представляла реальную опасность. Включив собственный фонарь, я присел рядом. Без всякого сомнения, мутанта потрепали еще до нас. На пластинах, защищающих брюхо, виднелись свежие, еще не успевшие регенерировать рубцы.       — Ась, подойди, будь добра. Нужен твой осмотр.       Плесень, захватившая наиболее уязвимые части тела мутанта вполне могла оказаться идентичной той, что мы видели ранее и тогда… Тогда я сумел бы объяснить природу черной примеси, проникающей в кровеносные сосуды неким биологическим симбиозом, или особым видом паразитизма.       — Вижу клеймо, — торопливо буркнула Ассови, проведя рукой по еще теплому боку мутанта, — На герб наш похоже. Может, потом? Мне надо осмотреть Альберта.       — Что? — действительно, в указанном месте, на участке, свободном от шерсти и хитина, виднелся выжженный символ, — Да, конечно.       Получается, панцирная рысь изначально была чьей-то разработкой, вышедшей из-под контроля, или же не оправдавшей возлагаемых на нее надежд. Интересно, но запутывает следствие еще больше. «Без бутылки не разберешься» — проворчал я и потянулся за припрятанным в кармане запасом коньяка. Вопреки ожиданиям, вместо граненой поверхности фляги рука наткнулась на сложенный лист бумаги. В кутерьме событий я совершенно забыл о находке и теперь спешно развернул ее. На разлинованной мятой поверхности от руки было нацарапано несколько архитектурных схем. «Так, вот обозначения, первый, второй этаж, лестница…» — в успех верилось с трудом. Я по памяти сравнил расположение объектов на этаже с приведенными данными. Сошлось.       Безо всякого сомнения, это была карта.