Чего хочет Шон Ренард

Где же этот Беркхардт? Шон точно знал, что тот сейчас не на очередном вызове. За время, что Ренард провел в больнице, он уже успел выучить расписание дежурств Ника. С того дня, как Ник впервые посетил его палату, Шон с нетерпением ждал каждой новой встречи. Ник был удивительным. Шон не мог бы сказать этого о ком-то другом. Было что-то такое в Беркхардте. Он был как бомба замедленного действия. Как-то раз Шону даже довелось увидеть, как работает этот механизм. Ник тогда ворвался в его палату, начал кричать, размахивая руками и отчитывая его, Шона, как пятилетнего мальчишку. А Шон улыбался, наблюдая за тем, как Беркхардт негодует. — ..как вам вообще пришла в голову мысль, встать с постели и тем более покинуть палату? — возмущался тогда он. — Вам же еще рано вставать! Вот вы вроде взрослый человек, а ведете себя, как... На этом моменте, Шон прервал его и, игнорируя тянущую боль в груди, рассмеялся. Не многим удавалось его рассмешить. Беркхардт понравился ему с первого взгляда. Шон, казалось, был влюблен в его смущенные улыбки и в то, как Ник очаровательно краснел. — На этаже что-то странное происходит, — как-то раз с порога произнес Ник и обернулся, чтобы еще раз убедиться в своих словах. — Да, совершенно определенно, эти женщины что-то замышляют. — Могу себе представить, — устало пробормотал тогда ответ в Шон и, поймав на себе недоуменный взгляд Беркхардта, поспешил пояснить: — Несколько медсестер уже успели проведать меня и намекнуть, что вот она, моя судьба. В ее лице, разумеется. Только вот ничего у них не получится. — Это почему? — Возможно, причина в том, что, я голубее твоих глаз. — Это... Самое оригинальное признание, которое мне когда-либо доводилось слышать... И самое романтичное. — Люблю быть оригинальным. И романтичным. Шон потом долго гадал, что же такого Беркхардт сказал медсестрам, что те оставили его в покое, а если им и доводилось потом попасться Шону на глаза, то все как одна грустно вздыхали и кидали на Ренарда долгие печальные взгляды, будто он как минимум находился при смерти. Правда потом Оливия Джексон (самая вменяемая медсестра, по мнению Шона, потому что не жаждала видеть Шона в своих мужьях) обмолвилась, что в пояснения Беркхардта фигурировала голубизна Никовых глаз, и женщины теперь просто расстроены, что такой красивый мужчина оказался другой ориентации. Видимо Нику очень понравилась эта формулировка. Что ж, Шон не возражал. За время, проведенное в больнице, Шон многое узнал о Нике. Например, о том, что Ник предпочитал проводить в больнице каждую свободную минуту, потому что жил неподалеку. Или о том, что Ник был любимчиком всего медицинского персонала, но при этом придерживался профессионально-дружеских отношений и никогда не преступал эту черту. Об этом Шону сообщила так же Оливия Джексон. Возможно, Шону следовало бы вместо этого узнать номер мобильного Ника. Тогда бы не пришлось сейчас разыскивать его по всей больнице под хихиканье медсестер, которые уже отошли от новости, что капитан «не герой их романа». — Если ты ищешь Ника, то он в родильном отделении, — насмешливо сообщила все та же Оливия. — Где? — недоуменно переспросил Шон, но заслышав очередные смешки медсестер, поспешил исправить оплошность: — То есть, с чего это вы решили, что я его разыскиваю. Я здесь просто... — Ох уж эти мужчины, — прервала его оправдательную речь Оливия, закатив глаза. — Сначала влюбляются, а потом ходят с глазами-сердечками и видом, что они здесь не причем. — В родильном, говорите? — торопливо переспросил Шон, спеша убраться с глаз любопытных и всезнающих медсестер. — Спасибо за вашу помощь! — Родильное отделение в другой стороне! — вдогонку ему бросила Оливия. — Да, точно! — Ренард резко развернулся и направился в другую сторону. Интересно, что Ник делал в родильном отделении? В родильном Беркхардт нашелся очень быстро, так же быстро, как и ответ на вопрос Шона. Ник был не один. Он и его друг, который, судя по его счастливо-взволнованному виду, только что стал отцом, стояли у смотрового стекла, за которым находились младенцы. — Вон она, улыбается, — произнес друг Ника, неловко помахав рукой кому-то за стеклом. — Она похожа на Розали. — Она такая крошечная, что мне кажется, если я возьму ее на руки, то сломаю ее. Она хрупкая. — Не настолько, как ты считаешь, так что перестань волноваться. — Эй, папочка рядом, — парень снова помахал ладонью своему ребенку и в очередной раз счастливо улыбнулся. — Ну, все, Эдди Монро потерян для этого мира, — с улыбкой прокомментировал Ник. — Ник? — Да? — Я папа! — Ага, поздравляю, друг, — Беркхардт хлопнул его по плечу и развернулся, намереваясь оставить Монро наедине со всеми эти младенцами за стеклом. Шон стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за Ником. — Здравствуй, Ник. — Вы же не сбежали на этот раз? — приблизившись к Ренарду, поинтересовался Ник. — Нет, мое пребывание здесь окончено. — Ну, вот, а я уже приготовился вас отругать. — Может в другой раз? — Думаете, мне предоставится другой шанс? — Вполне возможно. — Вы же не собираетесь вновь оказаться на той больничной койке? — Нет, вот этого, мне бы не хотелось. — А чего бы вам хотелось? — Тебя.