from Neverland

Все начинается с ритмичного звонкого стука во входную дверь, раздавшегося в опущенном в тишину доме, когда стрелка часов почти вплотную приближается к десяти вечера. Нехотя выбравшись из постели, Бэкхен спускается на первый этаж и подходит к завешенной жалюзи стеклянной двери, на которую падает тень гостя из-за не выключенного света на веранде. - Кто там? В ответ – молчание, сопровождающееся повторным нетерпеливым стуком. Бэкхен уже было тянется к жалюзи, чтобы приоткрыть их, как вдруг его рука резко замирает в воздухе, а в следующий момент – уже открывает дверной замок. Не успевая среагировать, хозяин дома отступает на пару шагов назад, когда дверь сама распахивается, а точнее, благодаря напору врывающегося в дом высокого парня с лохматыми волосами, торчащими в стороны. - Я уж думал, ты мне вообще не откроешь! А ведь снова найти тебя было не так уж просто, - радостно выдыхает парень, заключая в свои объятия Бэка. Сильные руки смыкаются на пояснице, не дают лишний раз пошевелиться и вдохнуть хоть немного воздуха, из-за чего Бэкхен начинает свои жалкие попытки вырваться, слабо похлопывая зажатыми руками по худым бокам и всему, что попадется. Когда до парня наконец-то доходит, что совсем скоро Бэкхен превратится в бездыханную тушку, он неловко его отпускает и тут же придерживает за талию, чтобы тот не поздоровался с полом. Пока Бен приходит в себя и старается разобраться, что же сейчас произошло, чужие внимательные глаза тщательно его изучают – начиная с растрепанных волос и нахмуренного лба, заканчивая чересчур длинными, не по размеру, светло-серыми пижамными штанами и босыми ногами. Его взгляд медленно возвращается обратно к лицу и натыкается на непонимание, смешанное со злостью, в темных колодцах напротив. - Ты кто такой вообще? Произнесенные слова застывают неприятной темно-серой тучей, опасно мигающей яркими вспышками, над головой гостя, чье лицо после услышанного слегка меркнет. - Чанель, - произносит парень, засовывая пальцы рук в передние карманы приспущенных джинс. - Не помнишь меня? - А должен? – Вопрос звучит грубее, чем хочет Бэк, и он обращает внимание, как этот Чанель сразу чуть-чуть горбится и никнет, вжимая голову в плечи. Закусив нижнюю губу, парень оглядывает его с ног до головы и задерживается на лице, привлеченный тем, как довольно молодо и по-детски то выглядит и не вяжется с высоченным ростом – Чанель выше него почти на две головы. Светло-каштановые кудрявые волосы, в которых, кажется, запутавшись, живут крохотные фонарики с невероятно теплым светом. Шоколадные глаза, прикрытые пушистыми ресницами и длинной челкой, чей взгляд почему-то с долей надежды уставлен на него. От всего этого и того, что их обладатель – незнакомец, явившийся к нему вдруг ночью, в груди сильно ухает, а по коже пробегает табун мурашек. Что-то в Чанеле есть такое знакомое и давно забытое, из-за чего ему хочется доверять и быть уверенным в нем. Поэтому, смягчив тон, и без всякой задней мысли Бэкхен просто предлагает, подходя ближе к Елю и кладя руку тому на широкое плечо: - Уже поздно, давай я постелю тебе в гостиной на диване, а утром обо всем поговорим? Чанель перехватывает его ладонь, крепко стискивая, и с превеликой радостью заглядывает парню в лицо, явно не веря своим ушам. Его глаза так счастливо сияют, словно в самих радужках поселились небесные звездочки, и Бэкхен ошарашенно понимает, как все сильнее проникается к парню симпатией, удивляющей даже его самого. - Ты серьезно? – не унимается Ель, тряся за руку Бэка. – Ты правда разрешаешь мне остаться на ночь? Бэкхен замирает, охваченный внезапным странным ощущением того, словно в этот момент за него думает и говорит совершенно другой какой-то человек. Он в буквальном смысле чувствует невидимую руку внутри себя, которая вовремя дергает за нужную, тщательно продуманную ниточку, ведущую за собой то или иное развитие событий или слова, что молниеносно слетают с покусанных обветренных губ. Чувство подчинения, сквозь которое внутреннее «я» бессмысленно старается пробиться наружу. - Бэкки? – обеспокоенный изменениями на чужом лице, Чанель наклоняется к ней. - А-ага, – заикнувшись и нахмурившись, устало выдыхает тот. Чтобы скрыть свою растерянность, он разворачивается и направляется через небольшой холл с крученой лестницей вверх в гостиную. Махнув рукой Чанелю, Бэкхен идет дальше по коридору, в некогда родительскую спальню, где берет первое попавшееся постельное белье из шкафа. Уходя, он случайно ловит взглядом фото в рамочке на прикроватном столике, и улыбающиеся на нем лица молниеносно напоминают то, что хотелось бы уже давным-давно забыть. В несколько шагов преодолев расстояние от двери до столика, Бэкхен опрокидывает рамку лицевой стороной вперед так, чтобы запечатленный на фотографии момент семейного счастья скрылся в беспросветной тени. Когда дом снова опускается в густую тишину из ночи и сна, в гостиной на первом этаже все никак не заканчивается еле слышный шорох одеяла, изредка прерываемый громкими вздохами. Чанель елозит в постели и не может уснуть – все думает о том, зачем именно он отыскал этого Бен Бэкхена. Наверное, все знают сказку о Питере Пэне, который не хотел становиться взрослым, и страну Неверландию, где никто не взрослеет. А что если это вовсе не сказка, а чистейшей воды правда? Просто каждый ребенок однажды вырастает и бесследно забывает все, что связано с его детством в Неверландии. И даже сам Питер в конце концов покидает удивительную страну, где он может свободно парить в воздухе, сражаться с пиратами и просто жить так, как захочется ему самому. Ведь очень многие, когда становятся старше, перестают верить во многие вещи, без которых, как казалось раньше, они совершенно не могут представить свою жизнь. Чанель – не Питер Пэн. Но он тоже когда-то был тем самым маленьким мальчиком, находившим свое спасение в необычном мире, когда сама мысль становиться таким же взрослым, как родители, вселяла неподдельный ужас и отвращение. Мозг ребенка отказывался воспринимать то, что когда-нибудь в будущем Чанель станет отцом, обзаведется собственной семьей, будет работать, на закате своего возраста покроется глубокими морщинами, приобретет разные болячки, а однажды его время просто закончится. И вот в один из дней, когда Чанель ругается с мамой по поводу того, что ее сын все никак не повзрослеет, он в очередной раз отправляется в Неверландию, где и встречает на пустынном берегу моря, недалеко от русалочьей лагуны, плачущего мальчика, ковыряющегося в мокром песке. Робко подойдя к нему, Чанель плюхается рядом и с нескрываемым интересом заглядывает в чужое заплаканное личико, а мальчик в ответ резко отворачивается и прикрывает влажные следы на щеках от слез грязными ладошками. - Тебя кто-то обидел? – спрашивает Ель, не оставляя попыток рассмотреть, возможно, нового знакомого. – Как тебя зовут? - Бэк… Бэкхен, – доносится приглушенное до оттопыренных ушек мальчика. - А меня Чанель! – с озарившим широкой улыбкой лицом радостно отвечает тот. – Из-за чего ты плачешь? Бэкхен ничего не отвечает, все так же повернувшись к нему спиной, и тяжело сопит, шмыгая носом. Тогда Чанель принимает важное для себя решение – он должен рассмешить, а заодно и подружиться с этим хмурым молчаливым мальчишкой. Поэтому он садится поближе к нему и принимается щекотать, тыча пальцами в бока с выпирающими тонкими ребрами. Ель наклоняется к нему почти вплотную, громко хохоча Бэкхену в ухо, совершенно не слыша его возмущенных возгласов, и успевает почувствовать яблочный аромат шампуня вперемешку с прохладным морским ветерком, исходящие от темных мягких локонов, прежде чем Бэкки неожиданно поднимается и толкает его в грудь. Чанель падает на спину и удивленно смотрит снизу вверх на возвышающуюся худенькую фигурку в голубой пижамке с Дораэмоном, что смотрит на него, сильно разозлившись. - Я же сказал, что не люблю щекотку, ты глухой?! – И через долю секунды мальчик чувствует скрипящий песок, попавший в глаза и рот. Отплевываясь, Чанель хочет протереть глаза, но кажется, будто бы песок попадает еще глубже, причиняя колющую боль. Тогда он начинает тихо хныкать и на ощупь искать набегающие на берег волны, чтобы вымыть водой песок, и натыкается лишь на чужие босые ноги. Бэкхен стоит рядом и испуганно смотрит на то, что натворил, сжимая в кулачках рукава пижамы. Когда мальчик касается его ножек, он сначала отшатывается, а после хватает его за руку, тараторя слова извинений и поднимая с коленок, ведет к морю. Заплакав вместе с Чанелем, Бэкки черпает в ладошку немного воды и, не обращая внимания на их постепенно намокающую одежду, подносит руку к пострадавшим глазам. Он не успевает предположить, что соленая вода может навредить еще больше, и тут же понимает это, стоит Чанелю начать хныкать сильнее и крепко сжимать глаза. После произошедшего некоторое время Ель не появляется, и Бэкхен с каждым днем все сильнее мучается угрызениями совести. Но когда он в очередной раз бездумно бродит по берегу, ковыряя песок палочкой, Бэк замечает упавшую неподалеку тень. Подняв взгляд, он видит неуверенно улыбающегося Чанеля, переминающегося с ноги на ногу, и хмурится, обращая внимание на круглые очки, чуть съехавшие с его носа. - Родители и доктор говорят, что мне надо походить в них некоторое время, – вполне спокойно отвечает тот на немой вопрос, поправляя очки. Спустя время, когда они оба увлеченно играют, строя песочные замки, Бэкхен делится своим первым поцелуем, мягко прикасаясь губами к пухлой щеке мальчика, даже не думая о том, что это может быть неправильным. - Ты чего? – ошарашенно спрашивает Чанель и трет место поцелуя, заливаясь густой краской. Они еще дети, вся жизнь впереди, но Бэкхен первым чувствует, как становится взрослее и этого никак не избежать. Глядя в широко распахнутые позади стекол очков глаза мальчика, он понимает, что не хочет с ним расставаться, что Ель успел стать ему настоящим другом, которого он не собирается терять. - Пообещай, что мы с тобой встретимся, когда вырастем. И Чанель согласно кивает, протягивая мизинчик для скрепления обещания, совсем не догадываясь, что чуть позже эти слова будут значить для него очень многое и самое сокровенное, о чем он никогда не мог подумать. Не выдержав бессмысленного лежания в постели, Чанель поднимается со старенького диванчика, который мал ему по длине, из-за чего его ноги свисают, и решает пройтись по дому. Они с Бэкхеном не виделись больше восьми лет, и Чанелю очень хотелось бы сблизиться с ним снова, даже если тот его совсем не помнит. Когда Ель выходит из гостиной, где ему постелил Бэк, он начинает свой осмотр дома с большого кресла посреди небольшого холла в коридоре. Он расслабленно плюхается в него, проверяя на мягкость, и поднимает взгляд наверх, сразу же понимая, почему именно здесь Бэкхен решил поставить его. Смотришь вверх – и тебя словно гипнотизирует крученая лестница, тянущаяся вдоль стен башенки. В конце лестницы, на втором этаже, по всей видимости, сама комната парня, и Чанель решает оставить ее напоследок. А пока он соединяет большие и указательные пальцы обеих рук и, зажмуривая один глаз, смотрит через получившийся прямоугольник вверх. Поймав себя на мысли, что в данной картинке кое-чего не хватает для полного закрепления царящей атмосферы, Чанель тут же догадывается, чего же именно, и расплывается в широкой улыбке. Повалявшись так еще некоторое время, Чан с неохотой поднимается и идет по коридору дальше. Со стен на него взирают пустынными глазницами рамки из-под фотографий, и парню становится немного не по себе. Подойдя к первой же двери, он ее осторожно открывает и заглядывает внутрь, нашаривая на стене пальцами выключатель. Когда матовые лампочки загораются, освещая смежную ванную комнату с туалетом, Чанель закрывает дверь и подходит к следующей, куда, кажется, Бэкхен и ходил за постельным бельем для него. Перед тем как взяться за ручку, Ель медлит – какое-то странное ощущение охватывает, словно за дверью окажется что-то чересчур личное, чего он совершенно не должен знать, а за увиденное его потом обязательно отчитает хозяин дома. Тем не менее, он крепко берется за ручку и распахивает дверь. Тщательно прибранная спальня с аккуратной мебелью в духе «без лишнего», в которой нет ничего особенного, и именно это Чанеля и заставляет войти в комнату, пройтись и внимательно оглядеть. Заметив очередную рамку из-под фотографии, лежащую вниз лицевой стороной на прикроватном столике, Чанель подходит и поднимает ее. Стекло рамки треснуло, а за ним помятая старая фотография, на которой засняты маленький Бэкхен в костюмчике и мужчина с женщиной, держащие на руках переносную колыбельку с младенцем. Родители солнечно улыбаются, крепко прижимая ребенка к себе и глядя прямо в объектив камеры, тогда как мальчик стоит немного отстраненно и без единой эмоции на лице. Чанель вспоминает, что в детстве Бэкки рассказывал ему о младшем братике, которого он не особо жалует и чаще всего ссорится с родителями именно из-за него. Но тогда возникает вопрос – где сейчас семья парня и почему в доме царит довольно странная атмосфера, как будто незадолго до ночного вторжения Чанеля в этот дом здесь произошла крупная ссора, от которой негативно наэлектризованный воздух повис камнем, готовым вот-вот обрушиться, под потолком. Нахмурившись, Чанель возвращает рамку на место и выходит из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. Он направляется дальше, и коридор кончается небольшой кухонькой, выходящей на задний двор, если так можно назвать небольшой песчаный берег у холодного моря. Некоторое время Чанель стоит у окна, немигающими глазами глядя на то, как небольшие волны расслабленно накатывают на берег, прям как в детстве, в Неверландии. Спохватившись, Чанель вспоминает об оставшейся комнате Бэкхена и сразу же возвращается в холл, к лестнице наверх. Стоит Елю подняться, он замирает на последней ступеньке и сначала выглядывает из-за перил вниз, подтверждая свою мысль, что над креслом кое-чего не хватает, а затем поворачивается к комнате Бэка, занимающей весь второй этаж. Когда глаза привыкают к еще более густой темноте, Пак оглядывается, делая пару шагов вперед. Эта комната выглядит иначе, чем все остальные в доме, где побывал Чанель – минимального количества мебели здесь нет, как и ощущения заброшенности. Создается впечатление, будто именно в этом месте кипит весь мир дома Бена, из-за всех случайных мелочей и вещичек, составляющих нашу повседневную жизнь. Если не считать разбросанных на письменном столе книг и тетрадей, а на полу – валяющейся одежды возле двухэтажной кровати, в комнате Бэкхена довольно чисто и прибрано, все разложено по своим местам, удобным для хозяина. Чанель припоминает свою комнату в доме родителей, в которой бывает более-менее прилично лишь раз в году – когда их семья проводит генеральную уборку всего дома. В другие же дни место обитания Пака – настоящая помойка, лишь все больше разрастающаяся в своих объемах. Чанель сперва подходит к кровати и, заглянув на ее второй этаж, видит мирно посапывающего Бэкхена. Старший спит точно так же, как в детстве – умилительно подтянув к груди колени и свернувшись в клубочек, обняв руками кусок одеяла. Удостоверившись, что Бэк действительно видит сны, глубоко и размеренно дыша, Чан принимается внимательнее изучать комнату старшего, а заодно заполнить все пробелы жизни, появившиеся после их расставания. Здесь, наверху, тоже нет ни единой фотографии, зато тут и там попадаются различные рисунки и листки с решением каких-то математических задач, сложенные в аккуратные стопки. Книги и диски с музыкальным проигрывателем располагаются на полке, ноутбук лежит на кровати первого этажа, и тут Чанель резко понимает, что даже здесь не попадается ни одно упоминание о родителях и младшем братике Бэкхена, словно от всех их следов тщательно избавились. Нахмурившись, Чанель устало садится на постель. Все, что он извлекает из небольшого осмотра дома, – это то, что Бэкхен явно не живет счастливой беззаботной жизнью в домике у моря, и Чанелю это не нравится. Не то чтобы он ожидал увидеть взрослого Бэкхена, ничуть не изменившегося после стольких лет, естественно, он понимал, что все они немного поменяются, но не так. С верхней койки Бэк неожиданно свешивает руку, заставляя Пака напрячься – вдруг старший проснулся. Какое-то время Чанель сидит, боясь пошевелиться и даже моргнуть, но все же тихонько поднимается и осторожно заглядывает наверх. Глаза Бэкхена расслабленно зажмурены, рот приоткрыт, а дыхание все такое же глубокое. Переведя свой взгляд на чужую кисть, Чанель хочет крепко стиснуть ее и уже тянется к ней, как в следующий момент останавливается на полпути. Закусив губу, Чан быстро разворачивается и спускается по лестнице вниз, стараясь отделаться от неприятного ощущения и мысли, что, может быть, Бэкхен его на самом деле не ждет и зря он вообще все-таки нашел хена. Для Бэкхена утро начинается не так, как он ожидал. Его пробуждают довольно аппетитные ароматы блинчиков вкупе с невозможно громким шипящим звуком, и последний его вовсе не радует. Сонно разлепив глаза, парень привстает, слегка потягиваясь и тут же зевая, а затем медленно слезает с кровати. Подобрав с пола вчерашнюю майку и надев, Бэкхен отправляется вниз, в глубине души надеясь, что ночной гость с оттопыренными ушами ему приснился, а сейчас с кухни ничего не доносится, и он просто еще не до конца проснулся. Но нет – по мере приближения звук и запах лишь усиливаются в несколько раз, маня и приглашая к себе. - Доброе утро, Бэкки, – лучезарно произносит Чанель, восседая на столе напротив плиты и болтая длинными ногами в воздухе. – Как спалось? Бен ошарашенно замирает на пороге небольшой кухоньки, залитой яркими лучами восходящего солнца, и оглядывает все творившееся безобразие. Мало того, что лохматый Чанель без футболки расположился, как у себя дома, и пользуется его продуктами без разрешения, так еще и вокруг царит настоящая помойка из разбросанной посуды, остатков непонятной еды и странных пятен всех цветов радуги на полу. - Какого черта ты тут устроил?! – повышает голос старший, не решаясь войти в комнату. Чанель спрыгивает со стола, громко шлепнув ногой в одно из растекшихся пятен, не обратив на это внимания, переворачивает блинчик и отвечает: - Я почти приготовил нам завтрак, подождешь еще немного? - Мне повторить свой вопрос?! – Бэкхен разъяренно входит, аккуратно ступая, и толкает Чана в плечо. – Ты что устроил? В ответ его бесцеремонно приподнимают над полом, поддерживая под мышками, и спокойно сажают за стол, на котором совсем недавно удобно мостилась пятая точка Чанеля. - Ты сначала поешь, а потом мы все обсудим. Приготовленные руками Пака блинчики получились действительно вкусными, к удивлению Бэкхена, но тот продолжает в угрюмом молчании завтракать, пристально следя за каждым малейшим движением парня напротив. Последний же не спешит нарушать тишину, боясь реакции Бэка на его слова, даже несмотря на то, что в данный момент Бэкхен дожевывает последний блинчик, а разговора не избежать. - Кто ты такой и что забыл у меня дома? – не выдерживает Бэк. - У тебя есть то, что принадлежит мне. Верни мою… тень. Смысл неловкой шутки Пака явно не доходит до нахмуренного Бена, недовольного происходящим, и Чанель спешит все исправить, наконец приступая к тому, зачем же он решил найти Бэкхена. - Ты правда не помнишь меня? Не помнишь, как мы вместе играли в детстве, и ты просил пообещать, что мы встретимся, когда вырастем? В Неверландии… Бэкхен складывает на груди руки, утыкаясь локтями в столешницу, и смотрит из-под взлохмаченной челки, буравя взглядом дыру в парне, сидящем напротив. Он ничего не говорит, но его выражение лица очень хорошо отражает все, что Бэк думает. Чанель весь съеживается под таким напором, уже начав проклинать свои до невозможности глупые прошлые представления о том, как хорошо будет, когда они оба наконец-то встретятся и все вспомнят. Но, тем не менее, он не собирается так сразу просто сдаваться и решает добиться цели, наверное, немножко нечестным путем: - Где твои родители и младший братик? Пак задает вопрос, как ни в чем ни бывало, словно до этого они успели пообсуждать подобную тему миллион раз, только Бэкхена это совсем не устраивает. Он хмурится еще сильнее, наклоняясь вперед, и отвечает холодным тоном: - Тебя не касается моя жизнь. - Раньше ты всем делился со мной и безоговорочно доверял, – парирует Чан. - Я не собираюсь тебя слушать, так что прекрати ломать тут комедию и покинь дом. Бэкхен встает из-за стола и выжидающе уставляется на младшего. Тот не спешит подниматься, вместо этого бегает глазами по лицу Бена, пытаясь зацепиться хоть за что-то, что поможет ему в данной ситуации. В конце концов, накануне вечером он смог заставить Бэкхена открыть ему входную дверь и разрешить переночевать, так почему это не может сработать сейчас? - Ты пожалеешь, если выгонишь меня сейчас, – произносит Чанель серьезным тоном. – Я могу помочь тебе, помочь изменить свою жизнь, только разреши остаться. - Ты разве не осознаешь, какой бред несешь?! Бэкхен плюет на все, твердо намереваясь сейчас же избавиться от этого ненормального, и начинает грубо подталкивать его в плечо, выпихивая из-за стола и направляя к выходу из кухни. Чанель сопротивляется, хватая Бена за руки, и всячески тому мешает. Младший видит, как Бэкхен болезненно морщится, стоит ему немного повернуть зажатые в своих ладонях чужие кисти. - Ты ненормальный! – кричит Бэк, наступая на ноги Чанеля и пытаясь вырваться. – Убирайся сейчас же! - Но, Бэкхен… В следующий момент старший резко поднимает голову, упираясь красными повлажневшими глазами в Чана. Тот осекается, замирая в некотором шоке при виде крупных слез в уголках, вот-вот прольющихся на щеки. Бэкхен сдерживается изо всех сил, чтобы постыдно не шмыгнуть носом перед этим парнем, но все-таки не получается, и он шумно хлюпает, вслед за чем по его щекам начинают бежать солоноватые дорожки. - Бэкки. - Отвали! Хватка Чанеля ослабевает, и Бэкхен, пользуясь моментом, вырывает руки и отталкивает от себя Пака, ощутимо толкая в грудь, из-за чего младший охает, стукаясь спиной об стену в узком коридоре. Пара пустых рамок сваливается на пол, а Чан опять хватает Бэкхена за руку, уворачиваясь от его маханий. Стоит младшему вплотную прижать Бена к стене и нависнуть над ним, вся агрессия последнего идет на убыль. Чанель смотрит сверху вниз на растрепанные каштановые волосы, как из-под челки выглядывают влажные щеки, и не выдерживает, прикасаясь одной своей ладонью к лицу Бэкхена. Раскрытая ладонь Пака почти размером с голову старшего, и поэтому, когда он осторожно приподнимает за подбородок лицо Бэка, заглядывая тому в глаза, тот смотрится еще трогательнее, как ребенок. Чанель видит свое отражение в темном зрачке, а вместе с ним – будто бы весь спектр чужих чувств, переполняющих их хозяина. - Позволь мне все объяснить и рассказать тебе, – нарушает молчание Пак. - Я не хочу это слушать, – выдает Бэкхен, отводя взгляд. – Просто уйди. - Пожалуйста. Бэкхен еще некоторое время задумчиво стоит, сверля глазами дырку в груди младшего, а когда молчание слишком затягивается, он решается посмотреть на Чанеля, который, кажется, вот-вот тоже заплачет, и, нахмурившись, решает уточнить: - Если я выслушаю тебя, ты уйдешь? - Если ты не захочешь, чтобы я остался, то да, я уйду, – кивает Чанель, выжидающе замирая. Бэкхен боится лишний раз пошевелиться, чтобы не наткнуться на почти обнимающего его парня, откровенно прижимающего к стене и мешающего сосредоточиться. В конце концов, он делает глубокий вдох и почти неслышно произносит, делая над собой явное усилие: - Я даю тебе десять минут. Чанель подрывается на месте, беря в свою ладонь руку Бена, и тянет обратно в кухоньку, но, вспомнив о тамошнем беспорядке, ведет Бэкхена в холл, где усаживает его в кресло, а сам присаживается на нижних ступенях лестницы. Теперь очередь старшего смотреть на Чанеля в ожидании его слов, и Бэкхен напяливает на себя маску снизошедшего до чужих бредовых рассказов. - Начнем с того, что меня звать Пак Чанелем, а тебя – Бен Бэкхеном, мы познакомились почти девять лет назад, а в первый же день ты испортил мое и без того не совсем хорошее зрение, – слегка посмеиваясь, начинает Чанель, следя за реакцией Бэкхена. Тот недовольно хмурится, непонимающе уставляясь на младшего, но ничего не говорит. Чанель встает, обходит вокруг кресла, в котором развалился Бэк, и поднимается по ступенькам вверх. Облокотившись на перила, парень выглядывает вниз и продолжает, внимательно глядя прямо в глаза Бэкхена: - Мы виделись с тобой регулярно, встречаясь на песочном берегу в Неверландии, недалеко от бухты русалок. Кстати, тот берег очень похож на тот, что у тебя за окном кухни. – Последнее Чанель сопровождает кивком в сторону коридора. – Мы довольно быстро сблизились, постоянно играли, а временами – делились своими серьезными, как нам тогда казалось, проблемами, типа плохих оценок и вызовов в школу от директора или вечно ругающихся между собой родителей… Бэкхен резко меняется в лице и, сморгнув, нарочито равнодушно откидывается в кресле. Чанель улавливает эту смену и надеется, что Бэк понял, к чему именно он это произнес. Возводя глаза к потолку, на который попадают солнечные зайчики, Чанель с улыбкой продолжает: - Ты поделился своим первым поцелуем со мной, а после – взял с меня обещание встречи в будущем. Чуть позже, в тот же день, ты признался, что твой братик серьезно болеет, находясь в больнице, где он подключен к различным аппаратам, а из его худенького тела торчит невозможное количество различных трубок. И ты очень волнуешься за него, хоть и недолюбливал из-за того, что ему уделяют больше внимания, чем те... - Чанель. Пак, осекаясь на отклике, встречается с Бэкхеном взглядом, и тот без слов приказывает ему заткнуться, вот только Чанель поступает наоборот, хватаясь за предупреждение: - Не хочешь теперь сам рассказать, что произошло с тобой и твоей семьей после нашей последней встречи? Почему ты теперь живешь здесь, совсем один, а в доме царит нагнетающая атмосфера? - Ты нагло лезешь не в свое дело, – снова начинает закипать старший. Он поднимается и встает на первую ступеньку, направляясь к Чанелю. – Твои десять минут истекли, я не желаю тебя больше видеть, да и ты не рассказал ничего, что изменило бы мое о тебе мнение. Врываешься в чужой дом, несешь всякий бред… Сходи проверься – вдруг что с головой! - С каждым словом Бэкхен поднимается по лестнице, пока не встает впритык к Чанелю, на одну с ним ступень. Чана подмывает ответить таким же едким замечанием, бросая, что это у Бена не все в порядке, но он понимает, что если сейчас же не уберется отсюда – проблемы будут уже у него и с полицией, которую Бэкхен обязательно вызовет. Поэтому он спускается на пару ступенек вниз, вставая так, чтобы быть одного роста со старшим, тянется к руке Бэкхена, но тот резко отшатывается. Чанель не может разорвать зрительного контакта, пораженный чересчур говорящим взглядом. В темных колодцах глаз Бэкки отражается настоящая буря из избыточных составляющих – гнев, боль, раздражение и непередаваемое желание остаться одному. В голове Чанеля успевает появиться беглая мысль, не связана ли такая озлобленность Бена с произошедшим, чего не знает Чан, прежде чем Бэкхен его толкает, и он чуть ли не падает вниз, чудом удержавшись за перила. - Почему ты выпускаешь столько агрессии? – ошарашенно выдыхает Чанель. - Уходи. Пак еще с несколько секунд смотрит на Бэкхена, затем, развернувшись, спускается и идет к выходу. Он демонстративно громко хлопает дверью, специально для старшего, что он действительно наконец-то покидает его дом. Чанель расстроен итогом, списывает все на то, что он мало старался для своей цели, поэтому он принимает новое решение – если Бэкхен действительно не хочет и не собирается ни вспоминать детство, проведенное в Неверландии, ни рассказывать о том, почему он изменился, то Чан хочет попробовать начать все сначала. Познакомиться, построить дружбу заново. И плевать, что старший, возможно, вообще не сможет его на дух переносить после сегодняшнего. Дружба в далеком детстве слишком многое значит для Пака, он не зря долго искал Бэкки. Бэкхен следом спускается вниз, бредя к входной двери, он тщательно закрывает ее на все замки и только после этого облегченно выдыхает. Пак Чанель своим врыванием в его жизнь нарушает спокойное течение, по которому Бэк плыл до этого. Он довольствовался своим одиночеством и самостоятельностью, хоть порой и случались моменты слабости, когда он жалел, что поступил именно так. Ненормальный Чанель ворвался вихрем, взбудоражив и старые воспоминания о семье, и его чувства. Бэкхен считает Пака сумасшедшим, иначе кто в своем здравом уме станет врываться в чужие дома и нести бред, словно они познакомились в какой-то сказочной стране. Скорее всего, Чан просто следил за ним некоторое время, ошиваясь поблизости. Не зная, чем теперь себя занять, Бэкхен возвращается на кухню, где следы массового беспорядка никуда не собираются исчезать. До самого вечера Бен занят уборкой, неосознанно прокручивая в голове все действия Чанеля, а его детское лицо и сильные руки – как будто в замедленной съемке проплывают, ненарочно слегка сбивая дыхание Бэкхена. Перед самым сном парень нерешительно заходит в родительскую комнату, оглядывает ее и, заметив поднятую рамку с фотографией на прикроватном столике, первым делом хмурится – Чанель побывал здесь. Забрав с собой наверх рамку, Бэк кладет ее под подушку, как маленькая девочка, сперва повертев головой в стороны – вдруг Чанель все еще наблюдает за ним. Быть может, это глупо, но Бену неловко от своего желания быть хоть таким образом рядом с родными. С гаснущим светом Бэкхен ложится спать. Первой размытой мыслью во сне становится: «Это что, шутка?» – от Бэкхена, когда он оказывается на песчаном берегу какого-то острова. Недалеко слышится заливистый женский смех, и заинтересованный Бэк озирается в поиске его источника. Тот находится очень быстро, и парень первым делом щипает себя за руку, чтобы удостовериться, что перед ним на самом деле компания молодых русалок в бухте. Подсознательно он понимает, что это действительно сон, но настолько реальный и живой, что по бледной коже Бена бегут крохотные мурашки. Бэкхен чувствует порывы в лицо морского ветра, на удивление теплые, слышит шелест листьев за спиной, а босыми ногами ощущает небольшое покалывание из-за песка. Пораженно оглядываясь, Бэкхен впитывает царящий вокруг мир, пронизывающий его насквозь, и с приятным шоком осознает просыпающиеся в нем воспоминания, стертые временем в период взросления. - Бэкки! – окликает его детский голос сбоку. – Чего застыл? Ты набрал воды в ведерко? Обернувшись, Бэк видит маленького ушастого мальчика, напоминающего ему… Чанеля. Именно его. Внезапно он превращается в постороннего зрителя и уже на расстоянии видит самого себя, в возрасте восьми-девяти лет, стоящего рядом с кромкой набегающих морских волн с мягкой пеной, в чьей ладошке зажата ручка небольшого ведра. Маленькая копия Бена набирает воды и с широкой улыбкой возвращается к мальчику, выливая все на кучу песка. Чанель восторженно хихикает, ударяя ладошками по мокрому песку, и Бэкхен тут же повторяет за ним. Некоторое время оба что-то старательно лепят, строя шаткие возвышения, которые тут же разрушаются, но не расстраиваются и вновь принимаются за дело. У них уже почти построен целый дворец, когда вдруг Бэкхен поднимается с запачканных коленок с прилипшим к ним песком и подходит к младшему. Он касается чужого подбородка и неожиданно целует Чанеля в щеку, краснея сам и заставляя так же реагировать Чана. - Ты чего? – спрашивает Чанель, потирая щеку. - Пообещай, что мы с тобой встретимся, когда вырастем. В ответ Чанель согласно кивает и протягивает вперед мизинчик правой руки, чтобы скрепить данное обещание. Резко дернувшись, Бэкхен подрывается на постели, тут же выныривая из сна и вскакивая на постели. Парень чувствует себя разбитым и больным, словно он простужен да не спал всю ночь напролет, а на губах – застывшее ощущение гладкости чужой щеки. За окном предательски светит лучезарное солнце, так не вяжущееся с тем, какое настроение у Бена, и вместо сладких потягиваний в мягкой кровати он быстро вылезает из вороха одеяла и спутанной простыни. Накинув на плечи растянутую толстовку, Бэкхен спускается вниз, семеня ногами, пока не замирает на самой последней ступеньке. Он очень медленно поворачивает голову в сторону, замечая свисающие с потолка фонарики. Из-за случайного сквозняка те плавно поворачиваются вокруг своей оси, рассеивая слабое теплое свечение, льющееся из них. В голове всплывает воспоминание позавчерашней встречи с Чанелем, когда они оба стояли в коридоре, Бэк помнит то ощущение уюта, возникшее из-за воображаемых фонариков, что запутались в волосах Пака. Сейчас в его груди разливается точно такое же тепло, окутывающее неким семейным уютом, любовью и добром, заставляя Бэкхена расплываться в нелепой блаженной улыбке. Появляется желание прикоснуться, но парень медлит – вдруг это все ему кажется, и, стоит ему потрогать фонарики хоть кончиком пальца, те предательски развеются? Холодный ветерок приводит в чувства, и Бэкхен слегка растерянно спускается, поворачиваясь в сторону коридора в кухоньку, где распахнутая настежь дверь тихонько бьется ручкой об стену, издавая размеренный стук. Парень бредет к ней, поглощенный приятным возбуждением и ожиданием, охватившим целиком сердце, кое-кого очень нужного. Он издалека узнает сидящую на песке фигуру, раскинувшую свои длинные ноги в узких джинсах в стороны. Преодоление расстояния от двери дома до Чанеля занимает все пару секунд бегом, и Бэкхен смачно плюхается коленями перед Чаном, хватая того за лямки темной майки. Не обращающий ни на что внимания, Бэк стукается своим лбом о лоб Чанеля, немножко испуганного таким появлением старшего. Пальцы Бэкки зарываются в чужие, нагретые солнцем, локоны волос, где наверняка все-таки расположились излучающие тепло искрящиеся фонарики. - Ты останешься? - Вообще-то я вернулся за кофтой, что забыл вчера… – Лицо парня напротив искажается в неприкрытом страхе от услышанных слов, и Чан спешит исправить ситуацию: – Но я бы не отказался задержаться здесь, – в конце концов, отвечает Чанель, приобнимая Бэкхена за талию. – Только если ты не против предложения начать все сначала. - Не надо ничего начинать заново… И снова на губах невыразимо нежное ощущение от прикосновения к чужой щеке.