Томури

Акихиро смотрит в глаза Изае нечитаемым взглядом, немного наклонив голову на бок и обдумывая услышанное. Ему требуется всего несколько секунд, чтобы всё переосмыслить и сделать выводы. Впервые за всё время он осознанно отводит взгляд от Изаи, ненадолго опуская голову, а потом поднимает её, сразу глядя на Шизуо. Хейваджима не сразу реагирует, о чём-то думая, и только после тычка в бок от Шинры он возвращается в реальность и замечает прямой взгляд. Нахмурившись, он подходит ближе, пытаясь понять, почему холодный так смотрит, и немного удивляется, увидев во взгляде ненависть. — Изая, слушай, может стоило сказать это всё мягче? — осторожно говорит Шинра. — А то я совсем не понимаю, что это за реакция... — Он по-другому и не воспринял бы, — оправдывается Орихара, обернувшись на друга и снова вернувшись взглядом к Акихиро. — Погоди-ка... — он смотрит на Шизуо, затем на главаря. Повторив это действие несколько раз, он начинает понимать, в чём дело, и после этого заливается смехом, обращаясь к холодному. — Ты что, думаешь, всё дело в нём? Вот, значит, как ты расценил мои слова? — получив в ответ растерянный взгляд холодного, он убеждается в своём предположении. — Серьёзно? — Шизуо ошарашено смотрит на Изаю, не веря в это. — А что? Не видишь, как он пилит тебя взглядом? — усмехаясь и глядя ему в глаза, отвечает информатор. — Ну, это вполне логично, мне кажется... — слышится голос Шинры, и оба оборачиваются на него, замерев, а Кишитани продолжает говорить Изае. — Он видит тебя уже второй раз с Шизуо, а если ты в прошлом упоминал это имя, то не удивительно, что он сделал такой вывод, — Шинра пожимает плечами. — Это же бред! — Шизуо сжимает зубы и поворачивается к Акихиро, сразу ударив его в челюсть и схватив за рубашку. — Ты, придурок, не думай, что я такой же идиот, как и ты. Ему нельзя верить, его нельзя подпускать к себе слишком близко, его нужно сторониться и не связываться никогда, потому что это всегда заканчивается хреново, — процедив это сквозь зубы, он смотрит в глаза Акихиро, раздражаясь сильнее. — То, что ты, тупая малолетка, повёлся на него, не значит, что я такой же. Мне тебя даже жалко было до этого момента, но, видимо, зря, потому что дураков жалеть нельзя. Ещё раз посмотришь на меня так, словно думаешь, что я как-то с ним связан — я переломаю тебе все кости, а потом брошу на опыты вон тому доктору нахрен, — тяжело дыша, Хейваджима заканчивает, указывая на Шинру за своей спиной. Холодный никак не реагирует на него, просто опустив голову и не двигаясь. Удивительно, наверное, но, похоже, даже такие монстры всё ещё способны что-то чувствовать. Любой человек способен злиться, радоваться, разочаровываться, так почему бы не предположить, что и монстры на это способны? Не все, но кто-то, кто смог собственными усилиями добиться более-менее стабильного контроля над сознанием, возможно, тоже могут всё это переживать. Акихиро всё ещё чувствует в себе что-то человеческое, кроме его животной силы и инстинктов. Человечности, конечно, куда меньше и удерживать её доминирующей над силой очень сложно. Раньше ему помогала мысль о встрече с Изаей, а после встречи — надежда, что всё каким-то образом может наладиться. Но сейчас у него нет причин для этого. У него нет Изаи, у него нет будущего, а значит, сдерживаться не имеет смысла, как и всё, что он пытался сделать. — Шизуо... — Заткнись, — остановив ненужный поток слов от Шинры, вышибала отпускает Акихиро и выходит из подвала, хлопнув дверью. — Не понимаю, что его так разозлило... — задумчиво глядя на дверь, говорит Шинра, не заметив, как Изая на несколько мгновений опустил голову. Когда он поворачивается обратно, информатор уже смотрит на главаря с холодным выражением лица. — Изая? — Что? — не оборачиваясь, отзывается Изая. — Пойдём лучше. Думаю, Акихиро стоит побыть в одиночестве и обдумать всё, что услышал за этот вечер, — Кишитани собирает свой чемоданчик. — Нужна охрана. — Не думаю, что он... — начинает Шинра, но Изая перебивает его. — Нужна охрана. Так просто он теперь висеть не будет. Нужен кто-то, кто уследит за ним, — Орихара ещё несколько секунд смотрит на главаря, висящего с опущенной головой, и отходит, собираясь выйти. — Ладно, я поговорю с Кадотой и остальными, — Шинра догоняет его, и они выходят, задвигая железную дверь и закрывая на замок. — Эта дверь изнутри не запирается и не отпирается, так что кто-то должен быть там, а кто-то — с другой стороны, чтобы открыть в случае чего, — Изая смотрит прямо перед собой, говоря всё это, но думая о чём-то другом. — Хорошо, — Кишитани кивает. — Тогда я пойду к ним, узнаю, — говорит Шинра, когда они оказываются уже в коридорчике с комнатами. — Подожди, — останавливает Изая, наконец-то взглянув на друга и говоря уже тише. — Когда ты пришёл за мной на балкон... Это было не то, что ты думаешь. — Я думаю, что вы оба ведёте себя как дети. Мне всё равно, что там у вас происходит, но ваши ссоры нам сильно мешают, — посерьёзнев, говорит Шинра. — Это всё Шизу-тян. Злится неизвестно из-за чего, — Изая пожимает плечами, натягивая на лицо ухмылку и отводя взгляд. — Как глупо. — Слушай, я не буду вдаваться в подробности и не хочу влезать в это, но вам пора бы уже смириться, что бы там ни было, — всерьёз продолжает Кишитани. — Вы выбрали худшее время для выяснения отношений. — Мы не... — Ну всё, я пошёл, — Кишитани снова улыбается, хлопнув Изаю по плечу, и уходит. — Спокойной ночи. — Ага, — рассеянно отзывается информатор, поворачиваясь к коридорчику, в конце которого находится спальня. Он знает, что Шизуо сейчас там, причём не в лучшем настроении, поэтому заранее готовится вытерпеть поток бессвязной ругани и спокойно лечь спать. Изая убеждает себя, что для него не имеет значения то, что только что сказал Хейваджима, не имеет значения произошедшее на балконе и неожиданно честные разговоры. Орихара не любит врать самому себе, поэтому предпочитает не думать о подобном совсем. Он догадывается, какими будут выводы от размышлений, и от этого хочется сразу же умереть, так что он просто откладывает это и по обыкновению закрывается от себя и от мира, поставив на всём пометку «Не имеет значения». Выдохнув, он прячет руки в карманы куртки, привычно улыбается и идёт в комнату. Внутри оказывается пусто и Изая замирает, немного удивившись этому. Подумав, что Шизуо, наверняка, курит на балконе, он разворачивается и идёт туда, но возле самой двери останавливается. «Стоп» — стоя на месте, информатор задумывается, зачем вообще собрался идти к Шизуо. Если не брать в расчёт атмосферу, царившую между ними полчаса назад — им не о чем говорить. Они вообще не должны так много общаться. В какой момент они вообще начали общаться без драк и оскорблений друг друга? — «Шизу-тян ведь по-прежнему не лучшего мнения обо мне, несмотря на то, что мне казалось иначе» — мотнув головой, Изая собирается с мыслями. — «С каких пор меня вообще волнует это?» Изая ещё немного стоит у двери балкона с занесённой рукой, чтобы открыть, но всё же отворачивается и уходит. Ему нет дела до того, что думает о нём Шизуо, как нет дела вообще до всего, кроме собственной персоны. Ничто не способно изменить его настроение, кроме него самого, а тем более — Шизуо, который, естественно, всё ещё является предметом ненависти. Человек, не умеющий думать головой и вечно следующий своим инстинктам. Слишком правильный, чтобы уметь хладнокровно думать и действовать, слишком несдержанный, чтобы у него был шанс выглядеть в глазах Изаи лучше животного, слишком непредсказуемый, чтобы с ним можно было как-то совладать. Орихара всё ещё считает, что человек с таким низким уровнем развития не способен завоевать его внимание, не говоря уже о том, чтобы как-то влиять на его настроение. Информатор улыбается, когда его посещают эти мысли, и успокаивается, поняв, что с ним всё в порядке — Шизуо всё ещё никто для него. Люди являются любовью всей жизни для Изаи. Немного странной и в какой-то степени больной, но всё же любовью. Говоря о людях, Орихара имеет в виду всех, кроме Хейваджимы, который не вписывается ни в один критерий человека, по его мнению. А то, что он думает о нём куда больше, чем обо всех остальных «любимых» людях, совсем не важно. И то, что он не может уснуть, лёжа в кровати уже больше десяти минут, никак с этим не связано, а недавние слова Шизуо, конечно же, ему совсем не вспоминаются. Но когда он слышит, как в комнату открывается дверь, впуская Хейваджиму, почему-то надеется, что у них снова завяжется разговор, несмотря на настроение вышибалы. Поймав себя на этой мысли, Орихара распахивает глаза, удивлённо глядя в шкаф и подсознательно радуясь, что свет выключен, иначе его выражение лица было бы не так понято. Вопреки ожиданиям, Шизуо не начинает ругаться и вообще ничего не говорит, довольно тихо шурша одеждой и переодеваясь, а потом ложится и отворачивается к стене. Изая, недолго думая, поворачивается на другой бок, уставившись в спину перед ним. Он просто лежит так несколько минут, думая, стоит ли прямо сейчас выносить мозг Хейваджиме за те слова. Не то, чтобы его они как-то задели, но отомстить нужно хотя бы за то, что сказал это прилюдно. Затрагивать именно эту тему он не станет, потому что ему самому это не интересно, зато очень интересует, о чём же думал Шизуо, когда поборол себя, так что именно об этом он и собирается говорить. Набрав воздуха, он почти успевает позвать его, но останавливает себя, когда Шизуо переворачивается к нему лицом, приоткрывая глаза и немного удивлённо глядя на него, а потом хмурясь. Орихара ненадолго забывается, отвлекаясь и теряя мысль, но уже через несколько секунд приходит в себя, взяв мысли под контроль. Отведя взгляд и быстро сформулировав все свои вопросы и ответы, Орихара начинает говорить: — Шизу-тян, ты не ответил на вопрос, — даже тихий голос Изаи звучит довольно громко в звенящей тишине комнаты. — Какой вопрос? — сонно бубнит Шизуо, не открывая глаза. — Тот, что я задавал, — информатор ухмыляется. — Когда? — всё так же бубнит Хейваджима. — Сегодня. — Да чёрт, — Шизуо открывает глаза и хмурится, глядя на Орихару. — Изая, просто скажи, что за вопрос и не парь мне мозг среди ночи. — Ты злишься? — Изая выпускает смешок, улыбаясь. — Пока нет, но буду, если ты не прекратишь издеваться, — вышибала отрывает голову от подушки, опираясь на локоть и из-за сонливости не обратив внимания, что слишком близко к чужому лицу. — Ну, чего тебе надо? — Ответа на вопрос, — Изая продолжает улыбаться, и Шизуо раздражённо хватает его за майку. — Изая, какой нахрен вопрос? — Ладно-ладно, пусти, Шизу-тян, — Орихара поднимает руки в защитном жесте, и Хейваджима, подумав, отпускает его. — Когда я спросил тебя на балконе о том, как ты сдержался. Ты так и не ответил, о чём думал. — Я ответил, что это не твоё дело, — улёгшись обратно на подушку, бормочет Шизуо и закрывает глаза. — Моё, — опровергает Изая, заставив Хейваджиму раздражённо цыкнуть и поднять голову снова. — Это же я помог тебе понять, в чём фишка. — Я уже понял, что ты помог не просто так, — Шизуо хмурится ещё больше и отводит взгляд, договаривая куда-то в шкаф за спиной Изаи. — Но я всё равно не скажу. — Что в этом такого? — непонимающе спрашивает Изая. — Мне ещё больше интересно теперь. — То, что я вообще не должен с тобой говорить, да ещё и рассказывать что-то, — снова глядя на него, отвечает Хейваджима. — Да ладно тебе, Ши... — Нет, не ладно, — Шизуо перебивает информатора на полуслове, сев на кровати и раздражённо глядя на него. — Цепляешься ко мне с этим вопросом, а я не хочу отвечать, ясно тебе? Я даже вспоминать это не хочу. Так что прекрати лезть ко мне в душу. Я не тот доверчивый придурок, который благодаря тебе наверняка сейчас готов сдохнуть. — Мы о тебе говорим. Не переводи тему на меня, — оставаясь спокойным, говорит Орихара. — Я всё сказал, — Хейваджима ложится обратно, закрывая глаза. — Шизу-тян, я не отстану. — Мне похер, — глухо отзывается Шизуо. — Я не собираюсь отвечать. — Ведёшь себя, как ребёнок, — Изая немного раздражается, хмурясь и продолжая уже громче. — Что такого в этих чёртовых мыслях, что ты так стараешься скрыть это? — Заглохни уже и ляг спать. Как же ты бесишь. — Всё равно ты не убьёшь меня, так что я продолжу спрашивать. — Убью. — Нет, — самоуверенно улыбнувшись, информатор успокаивается. — Потому, что я напомнил тебе о той мысли. Пока ты думаешь об этом, это будет сильнее желания меня убить. Ну так что, я продолжу спрашивать, да? Вдруг ты расколешься, — говорит он мечтательным голосом, и Шизуо снова отрывает голову от подушки, внимательно глядя ему в глаза. — Почему ты хочешь знать? — Мне любопытно, — информатор пожимает плечами. — Только поэтому? — вышибала сводит брови, недоверчиво глядя на него. — А должны быть ещё причины? — вопросом на вопрос отвечает Изая, подумав, что Хейваджима временами на удивление догадлив. Шизуо отводит взгляд, задумавшись, а Изая ликует, понимая, что ещё немного и тот всё расскажет. Любопытство, смешанное с каким-то нездоровым интересом, заставляло Орихару почти выпытывать эту информацию, но он не ожидал, что Шизуо так быстро сломается, начав сомневаться, хотя изначально твёрдо отказывался. И пока Изая прикидывает возможные варианты в ожидании ответа, Хейваджима уже начинает заметно нервничать. Информатор не сразу обращает на это внимание и замечает только, когда снова переводит на него взгляд. — Я не могу, — Шизуо говорит это настолько тихо, что Изая не сразу понимает, показалось ли ему или вышибала на самом деле сказал это. — Что? — на всякий случай переспрашивает информатор, чтобы убедиться. — Не могу, — чуть громче повторяет Шизуо, не глядя на Орихару. — Не могу сказать это. — Почему? — Это странно, — всё ещё не глядя на него, отнекивается Хейваджима. — Да ты весь странный, — улыбнувшись, спокойно говорит Изая. — Меня ничто не удивит, так что можешь сказать. — Это удивит, поверь, — Шизуо наконец-то поворачивается, глядя на него взглядом, в котором ярко выражается сомнение. «Шизу-тян слишком близко... Какого чёрта?» — мысленно паникует Изая, стараясь игнорировать ускорившееся сердцебиение. — Говоришь, как будто всё-таки собираешься рассказать, — информатор отводит взгляд на несколько секунд, чувствуя себя неловко из-за чужого взгляда и слишком маленького расстояния между лицами. — Я не скажу, — всё ещё отпирается Хейваджима. — Значит, я зря потратил эти десять минут. Тебе повезло. Я очень устал и хочу спать, так что до завтра не буду больше спрашивать, — уверенно глядя на Шизуо, отвечает Изая. — Я и завтра не скажу. — Тогда я буду спрашивать и спрашивать, пока ты не скажешь, — Орихара пытается сказать это уверенно, но из-за ощущения неловкости, получается несколько зажато. — Не будешь. — Почему это? — Потому, что... — Шизуо ненадолго замолкает, отводя взгляд. — Я не смогу сказать, но я могу показать. — Показать? — неуверенно переспрашивает информатор, но Хейваджима ничего не отвечает. Засыпающий разум Изаи слабо понимает, что вообще сейчас происходит, но когда Шизуо накрывает его губы своими, информатор чувствует это в полной мере и шокировано распахивает глаза.