Две жизни

I.

Огромное количество сил вкладывается в безответную любовь. Такого количества хватит для подъема на ту высоту, с которой на нас плюёт наш объект обожания.

Статус из социальной сети.

До конца урока математики оставалось двадцать минут. Мистер Саркисян, седой преподаватель математики, поправил очки и каллиграфическом почерком вывел в школьном журнале тройку Азалии Варгасян. — Что ж, Аза, я знаю, ты можешь лучше, — цедил мистер Саркисян, почесывая мизинцем ухо, — вон, папа-то у тебя какой умный, просто вах какой молодец! Красавица Аза стирала с доски с горем пополам решенное уравнение, закатывала глаза и морщила гордый орлиный носик. — А сейчас к доске пойдет... — Мистер Саркисян хищным взглядом окинул вжавшихся в стулья учеников, — Вай, лес рук! — всплеснул руками он. Аза Варгасян, грациозно покачивая бедрами, двинулась к своему месту, прихватив с учительского стола свой дневник с изображенным на обложке популярным певцом Жокой и заботливо наклеенными сердечками. Гога Мкртычан, крупный и невзрачный подросток, не обращал никакого внимания на строгий взгляд мистера Саркисяна. Он опирался лицом на кулак и нежным взглядом пялился на Азу. Её длинные волосы цвета вороньего крыла переливались бликами лос-анджелесского солнца, блузка из тончайшего шёлка очерчивала кружевной бюстгальтер, золотые браслеты позвякивали в такт ее шагам, кольца украшали смуглые пальцы, стильный маникюр со стразами подчеркивал их изящность. Сквозь модную синюю юбку в пол можно было разглядеть силуэт стройных ног (сейчас Гога определенно рисковал вывалиться в проход между рядами парт). Из сумочки от Майкл Корс, висевшей на ее стуле, выглядывала пачка тетрадей с — конечно же, с кем же еще — популярным певцом Жокой. — Стоша! Ну-ка давай к доске! Давно не виделись, сидишь там с Гогой, затмевает он тебя, не разберешь, здесь ты вообще или нет, — бодро объявил мистер Саркисян. По классу прокатились сдавленные смешки. Стоша побледнел. И без того незаметному худенькому и маленькому Стоше удалось стать еще более незаметным. Не ожидал, так не ожидал. — Гога... — нервно прошептал Стоша, но Гога и глазом не повел, ведь Аза, прекрасная, ослепительная, недосягаемая, как вершина горы Арарат, Аза здесь и сейчас откинулась на спинку своего стула, и Гога мог поклясться, что чувствовал божественный аромат ее волос. Стоша ткнул его локтем в бок. Гога от неожиданности резко выпрямился, резко выдохнул и непонимающе уставился на него. Мистер Саркисян склонил голову, продолжая с интересом наблюдать за ними. Стоша в ужасе оглядывался по сторонам в поисках какой угодно помощи. Мистер Саркисян даже заволновался, увидев, как отчаянно Стоша косится на окно, рядом с которым сидит. — Гога, подвинься уже, дай пройти! — Стоша стал нервничать еще больше, его голос задрожал. Одноклассники вновь начали сдавленно хихикать. До Гоги наконец стало доходить происходящее. Он смутился и резко выскочил в проход, освободив соседу дорогу к доске и по пути смахнув с парты учебник. Даже его дурацкий ободок, который Гога не снимал, казалось, в принципе, съехал чуть вперед. Аза даже не посмотрела в их сторону — ее явно больше интересовала фотография популярного Жоки на дневнике. Класс уже не сдерживал смех. Стоша пулей понесся к доске. — Мкртычан, хватит витать в облаках, пойдешь сюда после Стоши, мамой клянусь! — постукивая пальцами по столу, обратился к Гоге мистер Саркисян с некоторым раздражением в голосе и поправил очки. — Извините, мистер Саркисян, я... — Гога неловко поправил ободок, — я думал над решением последнего уравнения, оно такое... сложноватое. Ну, для меня. — Георгий, раз оно тебе таковым показалось, то я прошу тебя, Азалия, остаться после урока и объяснить его Георгию. У вас ведь последний урок, а мне после него как раз нужно кое-что закончить, проконтролирую вас, солнцы мои. Гоге показалось, что он слышит пение ангелов, а класс словно осветился божьей благодатью. Аза медленно поднялась с места, уставилась на учителя, приоткрыла рот и захлопала изящно подведенными глазами. — Но, мистер Саркисян, я не могу, у меня... у меня дела! — возмущенно выпалила Аза, обернулась и одарила Гогу своим самым презрительным взглядом. Гога забыл, как дышать. Господи, прямо сейчас на него смотрит сама Азалия Варгасян, первая армянка школы, самая прекрасная девушка, что он когда-либо видел! Он старался запомнить каждую эмоцию на её идеальном лице, каждое движение пушистых ресниц, изгиб густых бровей, блики на волосах. Роящиеся в голове мысли уже почти сложились в песню, которая непременно бы стала новым хитом, но в идиллию вклинился въедливый голос мистера Саркисяна. — Аза, что ещё за дела такие могут у тебя быть? — Мистер Саркисян, понимаете, — интонация Азы изменилась до неузнаваемости. Теперь её нежный голос окрасился благоговением, она говорила с придыханием, — сегодня состоится событие, которого я жду очень давно, оно безумно важно для меня! Стоящий у доски Стоша определенно был рад такому повороту событий. Мистер Саркисян с интересом вздернул бровь. — Вах, Азалия, дорогая моя, я думаю, ты заинтриговала весь класс! Меня так точно! Аза отрешенно уставилась куда-то в пространство. Залившаяся румянцем Кристин Стэн неловко подняла руку. — Да, Кристин? — мистер Саркисян стер со лба пот носовым платком. — Мистер... Сар... Сар-ки-си-ан, сегодня вечером состоится, — Кристин сделала паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, — сегодня вечером состоится концерт нашего любимого популярного певца Жоки! — выпалила она на одном дыхании. Мистер Саркисян застыл на месте от удивления приоткрыв рот и уставившись неё. Класс возбужденно загудел. Гога опустил голову и поник. Стоша прикрыл лицо ладонью. Аза с блаженной улыбкой закрыла глаза и прижала ладони к сердцу. — Да, мистер Саркисян! Я ждала этот концерт два года! Чтобы успеть собраться и доехать до города, я должна пойти домой сразу после уроков! Мистер Саркисян, наконец, отошел от шока. — Господи, что вы несете? Какой еще концерт!? — Он нервно замотал головой. Весь класс, кроме Гоги, медленно поднялся с мест. Двадцать шесть пар глаз впились в учителя с грозным непониманием. Мистер Саркисян схватил потрепанный коричневый портфель и стал судорожно выбрасывать оттуда содержимое, а потом взялся перетряхивать каждую папку. Ребята угрожающе неторопливо, словно зомби, двигались на расправу с учителем. Но вдруг мистер Саркисян вытащил из небольшого блокнота черный билет. — Вах, дорогие мои! И правда! — он поднес к глазам билет, — Жока ведь выступает сегодня, а я, старый дурак, забыл! — он чмокнул билет и, счастливо улыбаясь, сунул его в карман вельветового пиджака, — Спасибо, спасибо, друзья! Аза, какой у тебя ряд? — Конечно же фанзона, мистер Саркисян! — радостно сообщила Аза. Мистер Саркисян подмигнул ей и в шутку погрозил ей пальцем. — Солнце мое, да ты прекрасно разбираешься в выборе мест на концерт! Гога, а ты чего вдруг позеленел? Совсем далеко от сцены? Стоша прыснул. — Я... я не иду на концерт, мистер. — очень тихо ответил Гога. Весь класс ошалело уставился на него. — Бедненький Гога, ты, наверное, жутко расстроен, да? Не переживай, Аза возьмет для тебя автограф, правда ведь, Аза? — Ох, мистер Саркисян, я всегда рада провести еще пару минуток рядом с Жокой! Ну разумеется да! — мечтательно протянула она. — Вах, добрейшая душа! Гога! Борька что, опять тебя припахал сегодня навоз в огород катать? Одноклассники задыхались от хохота. — Почти, мистер Саркисян, но вы правы, я должен сегодня помогать дедушке, — тихо и растерянно произнес Гога. «Собирать деньги на новый золотой бассейн», пробубнил Стоша, но среди шума его реплику никто не услышал. — Георгий, ты добрейший мальчик! — утер слезу умиления мистер Саркисян, блеснув огромным перстнем с черным камнем, — я как-нибудь позвоню Боре-джан, потолкую, не дело это, а то ведь молодость твою загубит-то, вах! Мистер Саркисян вздохнул, махнул рукой, что трактовалось учениками однозначно — это был жест дарования долгожданной свободы — и начал быстро собирать вещи. Ученики не ожидали, что их неторопливый грузный преподаватель когда-либо станет соперничать с ними за право первым протолкнуться из кабинета в коридор, но мистер Саркисян ловко растолкал толпу и даже врезал портфелем по голове амбалу Брюсу Грину. За считанные секунды в кабинете остались только Гога и Стоша. Стоша вприпрыжку подошел к поникшему Гоге и похлопал его по плечу. — Братюня, ты офигенный! — попытался он ободрить Гогу. — Давай, встряхнись, ведь благодаря кому я сегодня остался со здоровой психикой, а? И вообще, ну, ведь сегодня такой важный день, а ты кислый, как сок в столовке. Гога с надеждой и благодарностью посмотрел на Стошу, и продолжил заталкивать учебник в сумку. — Стоша, ты слышал, что она сказала? — Кто? Эта твоя Азаза? Господи, чувак, ну сколько можно, она ведется на кучу денег и популярную рожу с тонной грима. Кстати, если бы ты нормально спал, тебя не пришлось бы гримировать так, что потом штукатурка на сцену хлопьями падает. Неужели тебе самому будет не противно, если она обо всем узнает и внезапно полюбит одноклассника Гогу Мкртычана? Хотя, лол, я бы хотел на это посмотреть, по правде говоря. — Стоша усмехнулся и сразу сник: Гога от горя будто сжался, сделавшись ещё несчастней, — прости, братан, прости! Но таких телок так и хочется вывести на чистую воду, желательно на ютубе. Глянь Мадоку все-таки, не спать из-за нее как то лучше, чем не спать из-за тридэшной бабы, ну. Гога опустил голову и оглядел свои стоптанные конверсы, растянутые и потертые в коленях джинсы и серую толстовку с жирным пятном. Он взял несчастный учебник под мышку, повесил на плечо сумку и молча побрел к двери, Стоша засеменил за ним, напевая «Братан круче чики». Они вышли из школы и медленно побрели к остановке автобуса. По пути они шли мимо одноклассников, которые активно и громко обсуждали Жоку. — Боже, меня так заводит его челка! — Он носит только эксклюзив от Армани! — Мне каждую ночь снится, что я щиплю его за задницу! Когда я просыпаюсь и осознаю, что это был сон, я хочу рыдать. — А ты бы вдул Жоке? — О да! По-любому! — А легендарному Боке? — Ээээ, нет. Бока вдул бы мне! — Господи, он выглядит таким сильным и стройным. Я просто мечтаю узнать адрес его качалки, чтобы следить за ним там! — Если бы я узнал адрес его качалки, я бы стал подглядывать за ним в душе. Гога покраснел. Стоша всячески пытался сдерживать смех, со стороны это выглядело, будто у него припадок, что лишь усиливало желание окружающих не смотреть на него. Вообще. Никогда. — Да, Гогыч, ты глянь, что корсет животворящий делает! Лол, я бы вбросил ссылку на магазин корсетов и подписал бы, что это та самая качалка, но, чувак, ты же знаешь, я бы никогда... — Стоша начал хрюкать со смеху и схватился за рукав Гоги, чтобы не упасть. К их одноклассникам подъехал черный джип, стекло со стороны пассажирского сиденья опустилось, и Аза пригласила друзей в машину. Джип начал проседать и раскачиваться от набивающегося в него народа. — Да там, наверное, портал, — утирал выступившие от смеха слезы Стоша, — не, ты глянь, сколько их туда уже залезло? Гогу это не интересовало. Он залюбовался прекрасной Азой: в жизни в черном джипе она смотрелась в тысячу раз лучше, чем на аватарке в Пейсбуке. — Эй, Мкртычан! — Аза заметила его взгляд. — Я обязательно возьму автограф у Жоки для своего одноклассника-неудачника, но ты его не увидишь, даже не мечтай! Люк машины открылся, из него высунулись четыре девочки и начали издевательски слать воздушные поцелуи Гоге и Стоше. — Вам никогда не узнать, что значит быть популярными, — язвительно выкрикнула Кристин, — вы двое прям противоположности прекрасному Жоке и этому, другу его, как там... На подтанцовке который. Ой, забыла имя. Он на фотках еще всегда смазывается. — Кристин задумалась, — девчонки, помогите вспомнить! — Энгри Свим? — Берди Свэг? — Тоади Слэм? — Что-то такое, да. Ну, вы поняли, о ком я. Гога захихикал в кулак. Стоша стукнул его кулаком в плечо. — Эй, ты чего ржешь, придурок? — Негодовал Стоша, — они настолько тупые, что не могут запомнить Нёрди Слима! Ой-вей, с какими же идиотами я учусь! — Он прикрыл лицо руками. Наконец, машина набилась под завязку, и покатилась прочь, увозя визги торчащих из люка девочек. Гога и Стоша остались ждать автобус. Рядом с ними проходили или останавливались люди разных возрастов: кто в футболках с Жокой, кто в кепках с Жокой, а один бомж даже был в затертой до дыр бандане с Нёрди Слимом, что добавило к чувству собственной важности Стоши несколько тысяч пунктов. Школьники и студенты бурно обсуждали друг с другом предстоящий концерт, офисные работники читали газеты, где на первых полосах, конечно же, был обзор предстоящего грандиозного шоу. Наконец, подошёл автобус, естественно, с рекламой концерта — пиарщики даже не постеснялись закрыть большую часть окон портретом Жоки и надписью «Внук легендарного Боки, популярный певец Жока споет для вас в рамках мирового турне». Лицо Жоки украшало стены внутри автобуса и даже дверь водителя. Гога и Стоша в молчании проехали пять остановок, надели кепки перед выходом и растворились в толпе на оживленной улице. Они прошли несколько кварталов и зашли в неприметный сельский переулок, где их встретил шикарный белый Хаммер-лимузин.