Ящерица

В квартире Салли было пусто с тех пор, как Майк женился. Нет, конечно, Салли рад, конечно, они красивая пара – пара глаз на двоих, и милая в чём-то – «круглик и лапусик», но пустоту в квартире это не заполняло. Майк забрал любимое кресло, диски, зубную щётку, маленького Майка и прочие мелочи, которые жаль оставлять. Всё остальное ему было не нужно; Салли видел их квартиру – с размахом, из такой только на машине Майка и выезжать. А потом они с Селлией умотали в свадебное путешествие, а Салли неожиданно остался один. Собственную неприкаянность он сначала почувствовал, а затем – ощутил впервые после студенческих годов. Майк всегда был рядом. Всегда снимали вместе квартиру. Вместе оплачивали, вместе подыскивали варианты лучше. Майк будил его, а Салли выталкивал увлекшегося идеями друга из постели в сторону его спальни… Одиноко. Салли пропадал на работе, а в квартире было пусто-пусто; тоска по малышке, к которой привязался сильнее, чем думал, всё усугубляла. Но он старался думать, что кому-то где-то ещё хуже. Или ещё более одиноко. Через месяц он вспомнил кому. Через неделю, перевернув вверх дном все документы и найдя координаты нужной двери, нашёл где. Майк тогда уже вернулся, но у него была любовь, романтика, новая квартира и работа в отделе страхов, тогда как Салли стал «мистером Салливаном», перебрался в отдельный кабинет и воевал с советом директоров, зубами вцепившись в теорию об энергии детского смеха. Салли подготовился основательно. Взял рюкзак, флисовый плед, термос с горячим кофе, крышку от мусорного бака, на случай возможной – очень вероятной – агрессии, добавил к крышке снегоуборочную лопату, консервный нож и три банки бобов в томате. К спасательному набору так же добавились огненные чипсы: «Теперь вы сможете извергать огонь ещё ярче!» - и бельевая верёвка. Лузиана встретила его ночью, пустой комнатой – дверь старая, ребёнок вырос уже – и москитами. Москиты пожужжали, заблудились в густой шерсти и отстали. Салли тихо углубился в джунгли, надеясь найти хотя бы примерно нужное место. Салли извёл всего лишь две банки бобов и изгрыз себя всего чувством нарастающей вины, когда Рэндалл нашёл его сам. Бросился с шипением с дерева, врезался в крышку от мусорного бака и, рухнув на землю и сменив цвет на небесно-голубой, зашипел. Но когда Салли осторожно позвал его по имени и протянул ладонь, чтобы помочь подняться, он зашипел, вернул себе обычный окрас и оскалил острые зубы. Инстинкты. Ну, всякое бывает. Их борьба была короткой, но неприятной. Рэндалл не просто ослаб, но и с его мимикрией было что-то определённо не так, потому что Салли его каждый раз видел за мгновение до броска и попытки свернуть ему шею. Всё было серьёзно, но, наверное, такой диалог как раз для монстров: пытаясь его удушить Рэндалл очень доходчиво объяснял, что он думает о Салливане, Лузиане, Майке Вазовски, чёртовой корпорации и чёртовых дверях. Салли не менее убедительно старался донести до него, что хочет помочь. Добро победило – а может, Рэндалл просто выдохся. Салли намертво спеленал его в плед, заметив, что у него едва ли не каждая косточка прощупывается, и на всякий случай замотал поверх верёвкой. Очнувшись, Рэндалл уже не буянил. Его взгляд подёрнулся маслянистой плёнкой. Салли убрал верёвку и поводил у него перед носом крышкой-чашкой с кофе. Принюхавшись, Рэндалл вдруг очухался, кофе отобрал и выпил три чашки. После чего уничтожил последнюю банку бобов, зажевал всё чипсами и, несмотря на то, что чашки были не маленькими, а кофе – крепким, задремал от гнёта усталости. Вот так оно всё и началось. Юридически Рэндалла не существовало. Или же он пропал без вести, но никто его не искал – ведь об этом деле никаких письменных отчётов. Поэтому на медицинскую страховку можно было не рассчитывать. А Рэндалл был плох. Впрочем, шарики вставали на свои места рядом с роликами в меру закономерно, стоило вернуть его в лоно цивилизации. Говорить он не говорил, но всего через пару дней перестал шарахаться от каждой тени. А спустя неделю вполне себе освоился в квартире Салли. В Монстрополисе лило с понедельника. По улицам бежали серые ручейки, а у входа в корпорацию постелили коврики для разных размеров лап, ног и щупалец. Всем слизнякам Салли назначил отпуска: они не только разбухали все от дождя, застревая потом в коридорах, но и все дружно просились на отдых именно в ливень. В воскресенье утром погода оставалась такой же прекрасной, а Салли по привычке проснулся рано. Спустя час, когда Салли вспомнил о Рэндалле, позвонил Майк и болтал, немного спрашивал, снова болтал. У них с Селлией всё чудесно. Майк бросил трубку первым, но Салли не расстроился – дома было подозрительно тихо. Во вторую спальню Салли заглянуть побоялся. Но окна целы, из них никто не вывалился, бумажка с косяка входной двери никуда не делась. Возможно, зря он развёл паранойю, и Рэндалл просто всё ещё спит в бывшей комнате Майка. Монстр крадучись двинулся в сторону ванной и толкнул дверь. К его удивлению, в ванной и в ванне обнаружился Рэндалл. Растянув всё своё тощее фиолетовое тело вдоль, Рэндалл не погрузил в воду разве что нос. На блестящей чистой чешуе переливались водяные блики от лампочки, а на всей передней части туловища синели какие-то пятна. Смешно, совсем как у Салли пятна, только вот сразу стало как-то не до шуток. Но вот глаза Рэндалл под водой не закрыл: глядел сквозь воду на лампочку стеклянным взглядом и вторженца заметил. Взметнулся вверх, разметав кучу брызг – несколько капель осели на шерстинках Салли – и как заорал: - Вон, Салливан! - Ох, прости! Рэндалл швырнул в него полотенце, попал точно по глазам и захлопнул за монстром хвостом дверь прежде, чем Салли сделал это самостоятельно. Не видя ничего из-за полотенца, Салли зацепился неясно обо что пяткой и повалился назад, до звона в ушах и зуда между рогами ударившись затылком. Вот и заговорил. Наверное, стоит приготовить на завтрак тосты. Рэндалл хрустел поджаренным хлебом, ел яичницу и жаловался, что ненавидит всякие там яичницы. Ненавидел, если точнее, а Салли мысленно добавлял поправку: раньше ненавидел. Теперь Рэндалл, кажется, готов был умять заодно и тарелку. Салли вяло поковырял свою порцию и понял, что не голоден. Недолго думая, он пододвинул свою тарелку в сторону Рэндалла, а тот, не прекращая поток слов, принялся за её содержимое. Салли уважительно кивнул. Рэндаллу надо вес набирать: лапы совсем как палочки стали, а кожа уродливо обтянула голову. Только глазки прежние – хитрющие, бегающие. Но теперь вместо коварства и зависти где-то в глубине плескался первобытный ужас. Глаза у него, оказывается, зелёные и переливчатые, с яркими едкими искорками. А Салли никогда раньше не замечал. - Чего это ты такой пятнистый? – лениво спросил Салли, размешивая сахар в кофейной гуще.* Рэндалл замер, гребень чуть приподнялся. - Прям на меня похож, - Салли глубоко и довольно вздохнул. Рэндалл прищурился, но как-то сразу расслабился и взял с тарелки последний кусочек. Съел он его странно и юрко-быстро, подцепив длинным и узким гибким языком. - Аллергия, - безразлично пожал плечами он, поднялся из-за стола и исчез. В дверном проёме мелькнуло блестящим серебром его болезни. Салли решил не задумываться, врёт он или нет и на что эта его аллергия. Мало ли что могло быть в Лузиане. Если дети не токсичны, то это ещё не значит, что человеческая еда или чем там питался Рэндалл – нет. К тому же, в тех болотах монстр мог напороться на что угодно; это от Салли аллигатор шарахнулся, когда он на него зарычал, по-водоногски. Кем бы там ни оказался мистер Водоног, школа у него была отличная. Когда-то ещё в школе Салли проходил и после сдал на троечку классификацию монстров. Нюансов он не помнил, но основное разделение таково – «человекообразные» и «прочие». Как с удивлением узнал в своё время Салли от Майка, сам он – человекообразный. Не по шерсти и росту это определялось, и не по клыкам и когтям; у него было четыре симметричных конечности, передвигался он на двух задних, а так же много-много мелочей, которые было от тогда ещё зануды-Майка скучно слушать. Зато вот Рэндалл – точно не человекообразный. Рэндалл – ящерица. В это время года рассвет в пять утра. Салли встал в полвосьмого: эх, хоть бы раз нормально отоспаться. Хотя он не ощущал потребности, но утренние часы стало не на что тратить – хорошо, что на полтора часа монстр всё же сдвинулся. Необходимость кого-либо пугать отпала, как и нужда в тренировках. Если вдуматься, Салли даже набрал вес, но был не тех габаритов и шерстяного покрова, чтоб его это как-то волновало. Хотя, может, стоило в зал записаться. Зарплата теперь позволяла, да и время появилось – с Майком на работе только пересекались, так как живёт он в другом далёком квартале. А Рэндалл – ну, он… Рэндалл, к тому же, спит целыми днями в плохую погоду. Рэндалл потихоньку обживался в квартире Салли. Незаметно для них обоих, появилась в ванной вторая зубная щётка, а гостевая отправилась на полку. Хозяин квартиры прикупил кружку поменьше: разумеется, не круглую, какая была у Майка. В холодильнике появились невиданные ранее холодными недрами продукты, так как у каждого монстра есть некоторые крайне специфические, соответствующие строению организма, вкусы. А как-то раз Рэндалл испарился на целый день и вернулся на машине с полным багажником вещей. Машина у него оказалась подержанная, но вместительная, и хотя Салли ожидал бы от него что-то вроде скоростного автомобиля Майка, но такая ему понравилась больше. Было в ней что-то уютное и остро не соответствующее Рэндаллу. Спрашивать Салли ничего не стал. Просто освободил ему ящичек под некоторые основные документы: там оказался всего лишь университетский аттестат, - и помог донести подвесное кресло-гнездо. И даже крепко привинтил к потолку крюк и всё установил, пока Рэндалл перетаскивал остальные вещи. Выставить его на улицу Салли бы уже точно не смог. Безработная невидимка – ну куда его? Отыскать бы Роз, но теперь за её стойкой сидела молоденькая новенькая с шестью длиннющими руками и миленьким незабудковым оттенком кожи. Большую комнату пронизывали прозрачные солнечные лучи. В воздухе летали мелкие пылинки, хотя они вчера делали уборку – с шерстью Салли и паталогической чистоплотностью его соседа это требовалось часто. Монстр удивился, ведь точно опускал вчера жалюзи на окнах. Подвесное кресло слабо покачивалось. Салли замер и задержал дыхание, обнаружив в нём Рэндалла. Он купался в тёплом солнечном свете, закрыв глаза, но что-то подсказывало, что монстр не спит. Приподнятый гребень мягко переливался всеми цветами радуги, словно светился; пятна почти исчезли. Свернувшись, Рэнделл ещё и хвостом себя обвил; голову положил на передние лапы – руки? Слово лапы сейчас подходило больше. Свешенный кончик хвоста мотался из стороны в сторону в ритм тиканья часов на противоположной стенке. Без пятнадцати восемь. Салли тихо, как будто снова в комнате ребёнка, отошёл обратно к себе в спальню и забрался под одеяло с намерением не мешать Рэндаллу и притворяться спящим ещё хотя бы час. Справившись с наплывом остроты недостатка общения, Рэндалл вернулся к своему обычному существованию – молчаливому и с подозрительным видом. На работе в кафетерии Майк шумно жаловался, что «этот Рэндалл проскользнул обратно, вот змея». Салли помалкивал, прикрываясь не дожёванным обедом, а внутри него что-то пискляво вопило. Этот голосок так же верещал, когда Бу оказалась в Монстрополисе одна. И ведь снова Рэндалл, какое совпадение. Да и какая из него змея, не похож совсем. - Где ж ты его видел? Не показалось, точно? Майк небрежно помахал рукой, как бы говоря: мстить не буду, но не-не-не, я уже всё рассказал и больше об этой змеюке ни слова. Но Вазовски за язык не тяни. - Да в торговом центре недалеко, угрожал владельцу закусочной. У-у-у, змей. Циклоп погрозил кому-то невидимому вилкой, но увидел на другом конце кафетерия Селлию и помахал ей рукой, зовя к ним за столик: - Лапусик! Салли улыбнулся ей, поздравил с повышением, пускай сам его и назначил – заслуженно же! – и подвинулся, с удовольствием переместившись ближе к кондиционеру. Майк засыпал супругу комплиментами, и Селлия с переменным успехом пробивалась через их поток бытовыми вопросами о смесителе на кухне и посудомоечной машине, ведь «круглик, ты не дотягиваешься до раковины», а самой ей не очень удобно щупальцами. А Салли задумался. Майк не живёт больше здесь, а закусочную открыли всего пару недель назад. С владельцем монстр уже познакомился – дородный трудяга. Луи искал себе работников, объявления расклеены были, где только можно. А Рэндалл не зря ругался: никто – ни-кто – не возьмёт его на работу без соответствующих документов. Салли резко потерял аппетит и решил закрыться в новеньком кабинете до позднего вечера. О Рэндалле Майку он, разумеется, ничего не сказал, махнув рукой на то, что это первый важный секрет между ними. Ветер перемен заскользил по улицам Монстрополиса, просто пока что его никто не ощутил. Роз не изменилась, даже кардиган носила тот же, и взирала на него снизу вверх с налётом каждодневного равнодушного презрения. Это не желание обидеть – идеология и статус. Салли ощутил себя крохотной букашкой – перед ректоршей так же было когда-то. Номер первый протянула ему невзрачную папку с печатью «Секретно». Салли побоялся открыть её здесь, на открытой улице со снующими по асфальту изредка ревущими голубями. - Напоминаю, Салливан, по этому делу никаких письменных отчётов. Вы ничего не видели, ничего не знаете и будете подтверждать свою непричастность перед судом. - Я ничего не видел, ничего не знаю и буду подтверждать свою непричастность перед судом, - как болванчик повторил монстр. – Судом?! Каким ещё судом?! - Без истерик, Салливан. И не говорите Вазовски. - Почему? – брякнул Салли. - Таков порядок. Салли сглотнул. Роз уползла по своим жутко таинственным делам, и как только она скрылась за углом, монстр, едва не выронив, лихорадочно сунул папку в портфель между отчётами экспериментального отдела по объёму баллонов и кошельком. Рэндалл был дома, под дверью виднелась полоска света. Но обычно Салли не беспокоил его. Если вдуматься, Рэндалл и убираться у себя не давал. Однако дело не требовало отлагательств, и всё же монстр вошёл тихо – ребёнок, просто представь, что там ребёнок. Рэндалл спал. С него съехали на бок большущие очки, у передних лап лежала книга. Салли подавил смешок и подкрался ближе. Спал сосед так же, как сидел в своём кресле: сворачивался клубком, а не лежал нормально. Когда Салли положил его паспорт, страховой полис и прочее на тумбочку, Рэндалл тихо засопел. Салли дёрнул за ниточку выключателя и оставил Рэндалла в одиночестве. Догадавшись, что Салли про очки в курсе, Рэндалл стал носить их в доме. Первый раз хозяин едва не напросился на удар и попытку удушения – уж слишком комично и странно смотрелись гигантские глаза Рэндалла в этих круглых очках. Но постепенно всё утряслось. Но Салли всё равно нервничал, когда Рэндалл становился невидимкой. Особенно у него на плечах; лампочку меняли не лапищами Салли. Холодные мурашки побежали вдоль полускрытого мехом гребня на спине, когда краем глаза он заметил исчезнувший хвост. Вот сейчас. Тщательно усыпляя его бдительность и давя на доброту в течение долгого времени, теперь Рэндалл Боггс его удушит и, совершив месть, смоется без суда и следствия. А вдруг Майка найдёт? Его не удушить, но мало ли… Рэндалл прошёлся лапами по рогам. У Салли шерсть встала дыбом – он мало кому давал трогать рога, потому что хоть и многие думали, что он их не ощущает, то ошибались. А Рэндалл трогал аккуратно, изучающее, поддаваясь любопытству. Старая вражда давно уже не имела никакого смысла. Даже пугание не имело никакого смысла, чего уж говорить об остальном. Пришлось дожидаться, пока ему не надоест. Зато отчего-то, спустившись, Рэндалл был очень доволен и оставил вытянутый хвост на руке Салли. Кончик чуть обвился вокруг. Монстр вдруг заметил, что чешуйки-то здесь синие, как и чуть выше по хребту. - Рэндалл, у те… - Ренди. - Чего? - Можешь называть меня Ренди, Салливан. Салли моргнул. Он уже забыл, что хотел сказать; кажется, посмеяться без зла над тем, что немного чешуек Рэнделла схожи с цветом его меха. Рэндалл вернулся к книге, которым предпочитал телевизору. Салли хмыкнул. Ну, неудобно же ему так сидеть, да и холодно, у них рама рассохлась. Небрежно перехватив его двумя лапами поперёк туловища, Салли перетянул его в своё кресло. - Сиди уж тут, Ренди. Рэндалл перебрал лапами у него на коленях, но, видимо, соблазнился теплом. Стал вдруг почти шариком, как в кресле и постели, и сделал вид, что так и надо. Салли теперь не мог дотянуться до пульта и до телефона, когда тот зазвонил. Но, наверное, так и надо. *С продуктами тот ещё вопрос. Они какие-то там другие, но им нет названий. И кофе был густой и чёрной жижей. Как раз-таки гущей!