Ретроградная амнезия

Алекс мог пересчитать по пальцам дни, когда просыпался самостоятельно, а не по будильнику или от телефонного звонка. Но он не находил в этих редких днях какой-то особой прелести, наверное, потому, что всегда легко засыпал и, даже вымотанный до крайности, так же легко просыпался. Не успев открыть глаза, сразу же нащупывал себя в пространстве — где и как лежит. Но сегодня, проснувшись минут пять назад, он до сих пор не мог осознать, где лежит и почему не чувствует собственного тела. На пробу шевельнул ресницами, поражаясь их свинцовой тяжести, но всё же смог на долю секунды приоткрыть глаза и вместе с солнечным лучом впустить в темноту неизвестности немного информации. Больничная палата бело-голубоватых тонов, человек в синей рубашке в углу комнаты. Вместе с осознанием того, что он в больнице и, скорее всего, лежит на спине, прошло тревожное чувство невесомости. Тело разом налилось тяжестью, и Алекс ощутил ноги, туловище, руки, безвольно лежащие поверх одеяла. Осознал, что слышит равномерный писк пульсоксиметра и чувствует отголоски боли в правой половине груди. Отголоски эти явно пробивались сквозь толстое покрывало обезболивающих, а, значит, ранен он недавно и довольно серьёзно. Но как ни силился Брандтнер, вспомнить, что именно случилось, так и не смог. Нащупал только какой-то комок смутных обрывков — топот, лай, два выстрела, крики, огонь. Вот только природу этих жалких клочков воспоминаний сложно было понять — то ли сон, то ли действительно то, что произошло перед ранением. «Ничего, со временем вспомню», — успокоил сам себя Алекс и снова приоткрыл глаза. На этот раз получилось гораздо лучше, он даже смог рассмотреть, что на неудобном кресле в углу комнаты, уронив голову на грудь, спит Кристиан. «Где же Рекс?» — взволнованно подумал Алекс. В способностях пса проникать туда, где появляться ему категорически запрещено, он никогда не сомневался. Но сейчас, похоже, дело приняло серьёзный оборот, раз даже на Рекса нашли управу. Алекс попытался было позвать посапывающего Бёка, но смог издать только тихий шёпот. Во рту было невероятно сухо, а язык казался ужасно тяжёлым и шершавым. Он с усилием провёл им по губам в безнадёжной попытке хоть немного смочить их. Потом осторожно прочистил горло и сморщился от всплеска боли, толкнувшейся обжигающим комком в грудине и в животе. — Кристиан, — всё же смог он позвать обычным, пусть и негромким голосом. — Кристиан. Бёк с усилием вскинул голову, посмотрел на Брандтнера мутными, непонимающими глазами и снова обмяк в кресле. — Чтоб тебя, — выругался Алекс. Как ни странно, это подействовало. Кристиан рывком выпрямился и начал яростно протирать глаза кулаками. — Алекс, это ты сказал? Нет, правда ты? Алекс! Он вихрем примчался к кровати улыбающегося Брандтнера и неверяще уставился на него. — Где галстук потерял? — спросил Алекс. — Где-то там, — махнул на кресло Кристиан и шумно выдохнул. Он наклонился, упёршись ладонями в край кровати, и пристально посмотрел Брандтнеру в лицо. — Я в порядке, — смутился тот. — Ага, в порядке, — с горькой усмешкой подтвердил Кристиан. — Ты понимаешь, где находишься? Брандтнер обвёл взглядом палату и недоумевающе ответил: — В больнице. — В реанимации, — уточнил Кристиан. — Ничего не припоминаешь? — В том-то и дело, что нет, — попытался оправдаться Алекс. — С Рексом всё нормально? — Спохватился… — помрачнел друг. — Что с ним? — рванулся вперёд Алекс и застонал от боли, прошившей его от макушки до пяток. — Да куда ты! Ляг немедленно, всё с ним в порядке. Не считая того, что Хэл закармливает его булочками с колбасой, чтобы хоть как-то успокоить и удержать в комиссариате. Брандтнер несколько минут пытался выровнять дыхание. Кристиан с тревогой смотрел на него, а когда на белые щёки стал опять возвращаться слабый румянец, беспомощно выругался: — Бестолочь ты, Алекс, честное слово! — Сам виноват, — срывающимся голосом парировал Брандтнер. — Надо было сразу сказать, что с Рексом всё хорошо. — А могло быть плохо! — непривычно жёстким тоном сказал Кристиан. И Алекс, наконец, увидел, насколько его измятый и взъерошенный друг сейчас зол и испуган. — Что я натворил? — спросил Алекс, скосив глаза на своё забинтованное правое плечо. — А ты не помнишь? — удивлённо и недоверчиво спросил Бёк. — Ретроградная амнезия. Такое бывает. Кристиан вздохнул, потёр красные, воспалённые глаза. — А про Фоггера помнишь? Смутное, тревожное чувство остро кольнуло Алекса, и он закрыл глаза. — Больно? — насторожился Кристиан. — Нет, продолжай. — Подозреваемый в убийстве двадцати девочек, мы выследили его и загнали на чердак двухэтажного сарая возле дома… — Где была найдена последняя жертва, — шёпотом, не открывая глаз, произнёс Алекс. — Я помню… что там начался пожар. — В котором Фоггер и погиб, в отличие от тебя. Они замолчали. Кристиан так и стоял, навалившись на кровать и совсем близко наклонившись к Брандтнеру, следя за тем, как трепетали его ресницы, как бегали глаза из стороны в сторону под закрытыми веками, словно Алекс читал какую-то жутко интересную книгу. В данном случае, книгу собственных воспоминаний. — Я по-глупому подставился, — виновато произнёс Алекс, открывая глаза. — Но вовсе не из-за приступа геройства. — Я надеюсь на это, — грустно улыбнулся Кристиан. — Потому что иначе ты бы поступил совсем жестоко, ринувшись к этому маньяку безо всякой поддержки. — Сколько пуль я схлопотал? — Две, но крови потерял много. Это же Рекс тебя стащил со второго этажа, мы приехали к тому моменту, когда рухнула крыша, и сначала решили, что ты остался там. Кристиан замолчал, в тысячный раз за последние трое суток вспоминая то липкое и холодное чувство беспомощности, которое накрыло его при виде языков пламени и столба дыма, вырывающихся из провалов крыши. — Прости, Кристиан, я впервые в жизни был настолько зол, что когда увидел Фоггера, просто ринулся за ним очертя голову. Это непрофессионально, я знаю… — И очень-очень глупо, — безжалостно добавил Бёк, уставившись в окно. Алекс глянул на насупленного коллегу и угадал то, что тот не произнёс. Из-за этого стихийного эмоционального порыва могло случиться так, что отдел убийств потерял бы начальника, а Рекс — хозяина. В который уже раз. А смог бы пёс ещё раз справиться с приступом тоски? Уж кому как не Алексу знать, что тоска по хозяину порой приводит собак к смерти. Про реакцию Кристиана и Хэла, не так давно переживших гибель Мозера, ему было даже страшно думать. И всё же от выговора Бёка Алексу вдруг неожиданно полегчало. Потому что забота, пусть и такая — сердитая, скрытая, даже с нотками злости на идиота начальника — действовала куда эффективнее самых современных лекарств. — А врача никак нельзя уговорить пустить сюда Рекса? — робко спросил Алекс. — Ну почему же, — с преувеличенной радостью откликнулся Кристиан. — Твой врач сказал, что разрешит ему зайти сюда. Правда, только в одном случае. И поверь мне, я очень счастлив, что случай этот так и не наступил. Проститься. Они пустили бы Рекса в его палату только для того, чтобы он простился. — Кристиан, — тихо сказал Алекс. — Не сердись на меня. Пожалуйста. Это прозвучало совсем по-детски, но очень искренне. И Кристиан сдался. — Всё-таки бестолочь ты, Алекс Брандтнер, — вынес он свой вердикт. — Хорошо, пусть бестолочь, а Рекса правда никак нельзя сюда? Кристиан поднял глаза к потолку, покачал головой, как бы говоря «ты неисправим», но пообещал: — Что-нибудь придумаем. *** Алекс проснулся от тихого стука и громкого собачьего лая. Открыл глаза и сразу посмотрел на дверь, но стук раздался снова и из противоположной стороны — от окна. Тогда Брандтнер перекатил голову по подушке влево и ахнул. За окном, наплевав на высоту в четыре этажа, стояли радостный Хэл, бледный, как мел, Кристиан и оглушительно лаявший Рекс. Вбежавший в палату врач замер на пороге, метнул удивлённый взгляд на компанию за окном, на безудержно улыбающегося пациента и произнёс: — Так вот почему пожарная бригада приехала. — Вы же через дверь их не пускаете, — фыркнул Алекс. — Ну я только одного члена команды не пускаю. Ох, ладно, завтра переведу вас в обычную палату, и пусть приходят как все обычные посетители. Только без контрабанды. — Какой? — удивился Алекс. — Которую я постоянно у ваших коллег отбираю. И видя недоумённо взметнувшиеся вверх брови полицейского, пояснил: — Пакеты с булочками с колбасой.