Сладкий летний зной

Бабушка Вера тоже изменилась несильно, разве что явно прибавила в объеме. После объятий вновь обретенной внучки, своей экспрессией напомнившей Яне индийские фильмы, и традиционных расспросов с оханьем и воспоминаниями, Яну отпустили заселяться, мыть руки и готовиться к ужину. За минувшие годы дом и двор заметно изменились, на крыше всматривалась в небо спутниковая тарелка, прибавились пристройки и флигели, и появилась вполне пристойная ванная комната. Яна умылась (для этого, правда, пришлось включить нагнетательный насос – вода была из резервуара за домом), и, уже выходя, не удержавшись от того, чтобы полюбоваться на себя в зеркало. Стриженная под каре блондинка, отразившаяся в икеевском зазеркалье, обворожительно улыбнулась Яне и хихикнула, скорчив рожу. В прихожей ее ждала Аня. - Ян, слушай, такая тема. Давай деда попросим нам палатку саду поставить? У него здоровая такая есть, я знаю. А то комната маленькая, ночью душно. В палатке знаешь, как классно будет? Сена натаскаем, оно пахнет обалденно… - Аня оглянулась, и, понизив голос, добавила: - А то дед по ночам храпит так, что дом трясется! Яна прыснула. А Аня поспешила усилить эффект. -Поверх сена – матрацы с простынями, и супер будет! И еще можно всю ночь трендеть, и никто не услышит. -А не замерзнем к утру? -Да нет, тут и ночью жарко! А если что, у деда старый тулуп есть и одеяло теплое! Накроемся! - Я не против! – Яна вспомнила, как волнующе в детстве пахла скошенная трава. - А ты палатки умеешь ставить? *** Затею реализовали сразу после ужина. Бабушка Вера, уверенная, что внучек в городе морят голодом («вон, худые какие!»), расстаралась так, что Яна с трудом вылезла из-за стола, утешая себя тем, что все каникулы будет вести активный образ жизни. Случай активно повести этот самый образ представился сразу. Для начала, площадку во дворе еще нужно было расчистить от залежей хлама. Таская какие-то старые ящики, древние лысые шины и непонятные ржавые железяки, Яна заподозрила, что дед просто воспользовался дармовой рабочей силой внучек, чтобы освободить двор от многолетней свалки, до которой у самого руки не доходили. Когда последний ржавый остов велосипеда был перемещен на полагающееся место за дальним сараем, уже стемнело. После этого, была эпопея с извлечением палатки из пыльных чердачных недр. При свете фонаря, Яна и Аня, чихая и кашляя, разбирали загромождающие проход стопки макулатуры, связки непонятного тряпья, картонные коробки с пыльными склянками, старые доски и прочее типично-чердачное барахло, прежде, чем сумели добраться до большого тюка зеленоватого брезента. Ставили палатку при свете большого фонаря на столбе, вокруг которого клубилась стайка мотыльков. Постановкой палатки – здоровенной, советской еще выделки, командовал дед, и, хотя он выполнял львиную долю работы, Яне и Ане тоже досталось. Девушки бестолково суетились, выполняя его указания, путались в веревках, колышках и полотнищах, но Николай Сергеевич уверенно вбивал, привязывал и натягивал. Когда, наконец, брезентовый шатер на металлическом каркасе, навевая советско-турпоходные ассоциации, воздвигся над поросшей травой лужайкой, на часах было уже за полночь. Яна, заглянув в объемистое палаточное нутро, обнаружила, что места там хватит не только для постелей, но даже для танцев, если им придет в голову их устраивать. Пока дед протягивал от дома до палатки удлинитель, развешивая провод на ветках деревьев, девушки натаскали сена. Его понадобилось больше, чем казалось вначале, и к концу Яне казалось, что ароматные охапки травы сделаны из чугуна. В общем, когда, постелив поверх сена несколько туристических пенок, и застелив все свежими простынями и одеялами, девушки устало вытянулись на пахнущей летним лугом лежанке, сил у них больше не осталось от слова «совсем» - В душ хочу, умираю - Яна лежала с закрытыми глазами, ощущая, как девочка лежит совсем рядом от нее. – Я вся в пыли. - Летний душ тут снаружи, видела? -С баком на крыше? -Ага. Иди ты первая. Только воды оставь мне. - Спасибо, зая… - Яна, открыв глаза, благодарно улыбнулась сестре. Та слегка пожала ей руку, отчего у Яны чуть вздрогнуло сердце. -Я пока вещи переложу. Душевая кабинка из веселого синего пластика была совсем рядом с палаткой. Напор воды был плохой, да и температура оставляла желать лучшего, но Яна, вспомнив, что вода тут течет не из водопровода, а из бака на крыше, смирила недовольство. Намылившись гелем и стоя под смывающими пот и грязь струйками, Яна почему то подумала, что через несколько минут тут будет стоять ее младшая сестра…. голая…. Рука девушки прошлась по груди, коснулась соска, погладила, чувствуя как он твердеет… Интересно, а какие соски у Ани? -Ян, ты только воды мне оставь! – голос сестры снаружи напомнил Яне, что она не в домашней ванной. Быстро смыв с себя оставшуюся пену, Яна обтерлась полотенцем, надела свежие трусики и майку, и вышла наружу. Аня ждала ее под дверью, одетая в халатик, с купальными принадлежностями в руках. Взгляд Яны невольно скользнул по тонкой шее девочки, за отворот халатика. Спохватившись, что Аня это заметит, Яна торопливо подняла глаза выше, и с удивлением обнаружила, что девочка тоже смотрит ее майку, под тонкой тканью которой угадывалась небольшая Янина грудь… Сделав вид, что ничего не заметила (хотя в животе вспорхнуло несколько мотыльков), Яна пропустила Аню в душ, а сама прошла к своему новому, на время каникул, дому. В палатке было темно. Девушка щелкнула выключателем подвешенной к потолочной рейке лампы, осветив нехитрое убранство – куча сена с постеленными на ней кроватями и небольшой раскладной столик, на который они поставили несколько своих девичьих пузырьков, тюбиков и баночек. Подвешенная в углу, призрачным синим светом светилась антимоскитная лампа. На Аниной стороне лежанки стояла открытая сумка, с выглядывающим из нее полотенцем. А рядом лежали майка и шорты. Видимо, Аня разделась перед тем, как идти в душ, и под халатиком была в одних трусиках. Подумав об этом, Яна ощутила, как внизу живота что-то сжимается. Поколебавшись несколько секунд, девушка подняла маечку, еще хранящую тепло Ани. Прежде, чем она смогла себя остановить, Яна поднесла майку к лицу и вдохнула запах юного тела. А потом, с отчаянно бьющимся сердцем, положила клочок ткани обратно, как было, на то же место, и улеглась на постель, стараясь не обращать внимание на участившееся дыхание. Снаружи доносилось пение сверчков и шум воды в душевой кабинке. Вопреки усталости, мысли свернули куда-то не туда. Девушка подумала о том, что сейчас ее обнаженная малолетняя сестренка стоит под струями воды и ее руки скользят по телу, в мыльной пене… Интересно, она трогает себя там? Яна погладила сосок, сжала грудь, и чуть сдвинула бедра, борясь с желанием опустить туда руку. Бродящие в голове фантазии этому очень мешали этой борьбе, и только мысль о том, что Аня сейчас вернется, останавливала девушку от того, чтобы не запустить пальцы под резинку трусиков. - Ты уже спишь? – Аня впорхнула в палатку, на ходу поправляя влажные темные волосы. -Нет еще… Хотя глаза закрываются, если честно – вопреки словам, глаза Яны вовсе не закрывались, а искоса рассматривали ноги Ани, почти не прикрытые полами короткого халата. -Ага, я тоже устала, с ног валюсь – Аня, зевнув, склонившись над сумкой, перекладывала вещи. – Завтра за Камышовку пойдем. Это приток Выгорлы. Там места такие! Ты не против? -Только за! А тут не страшно ходить одним? -Да нет, тут места спокойные. На машине там не проехать, а местные туда не ходят. А мы, на всякий случай, Тарзана с собой возьмем. Ты уже с ним познакомилась? -Ага, он мне уже хвостом виляет и погладить разрешил. – Яна хихикнула. – За кусок колбасы. - Да, он такой… Но родную кровь чует! – Аня, найдя в сумке чистую майку, развязала поясок халата, между полами мелькнула маленькая юная грудь. Яна отвернулась, опасаясь, что Аня заметит ее взгляд, но, не удержавшись, скосила глаза, успев заметить темно-розовые бусины сосков. «У нее темнее, чем у меня…. Ну, правильно, она ж брюнетка» -А ты купальник взяла? – Аня, переодевшись, взялась за баночку с кремом для ног. -Да, конечно. Специально купила! – Яна смотрела, как младшая сестра смазывает кремом узкие ступни. Влажно поблескивающая ладони девочки ласкали пальцы на ногах, осторожно скользя между ними, нежно смазывали розовую девичью пяточку, мягко втирая крем в кожу стопы и щиколотки. Яна облизала внезапно пересохшие губы. - А голыми тут можно загорать? – девушка искренне надеялась, что ее голос не дрожит. - Голыми? – Аня улыбнулась. – Нуу… не знаю, вообще за Камышовкой озера есть, там вообще тишь и глушь, и нет никого. И вода, чистая-чистая! Там, может и можно. А ты хочешь попробовать? -Ну, хотелось бы. Я просто не хочу, чтобы от купальника полосы были на загаре. – Яна не отрывала взгляд от ног сестры, влажно поблескивающих от крема и медленных движений ее рук, плавно втиравших крем. -Можно попробовать будет! – Аня, вытерев руки от остатков крема, щелкнула выключателем. В палатке воцарился полумрак, только мягким синеватым светом светилась антимоскитная ловушка и просачивался лунный свет. – Ой, мне тебя о стольком расспросить хочется! Но не могу, спать хочуууу…. -Мне тоже, солнце… - Яна чуть подвинулась, когда Аня забралась на лежанку рядом с ней, укрылась одеялом. – Но ты не расстраивайся, у нас еще все каникулы впереди. Успеем еще наговориться. - Точно. – Аня вытянулась, ноги девушек слегка соприкоснулись. - Ты извини, я еще не привыкла, что у меня теперь сестра есть. Я смущаюсь немножко. - Я тоже, немножко… Яна, чтобы скрыть смущение, перевернула подушку. - Хотя у меня такое чувство, что я тебя давно знаю. И это совсем не потому, что я тебя помню, маленькой. - Правда? А я мало что помню… Я тогда совсем маленькая быыыы… – последние слова поглотил отчаянный зевок. -Ты вредная была такая, помню… -Ммммм… да? – Голос Ани звучал сонно. Похоже, девочка уже засыпала. - Спокойной ночи, сестренка! -Спокойной но… чии… – последние слова донеслись совсем тихо. В палатке воцарилась тишина, нарушаемая только пением сверчков. Судя по мерному сопению, девочка уснула почти сразу же, как ее голова коснулась подушки. Яна, чуть приподнявшись на локте, разглядывала спящую сестру в неверном синеватом свете. В синеватой полутьме Аня выглядела совсем ребенком. Ей не хватало только плюшевого мишки. Угадывались пушистые ресницы, темная прядь волос на лбу, чуть приоткрывшиеся нежные губы… Девочка лежала совсем рядом, так, что Яна чувствовала нежное тепло ее тела. Яна, чуть закусив губу, тихо двинула рукой под одеялом, погладила себя по груди, спустилась ниже, провела кончиками пальцев себе между ног. На пальцах осталась влага. Осторожно запустив ладонь под резинку трусиков, Яна кончиком пальца нащупала клитор, и, прикусив губу, чтобы сдержать стон, принялась нежно его массировать, не отрывая взгляд от лица сестры. Разгоряченное воображение послушно дорисовало скрытую под одеялом острую грудь с темно-розовыми сосками, нежный девичий животик и еще ниже… Палец двигался все быстрее, синхронно с возникающими в голове фантазиям. Тяжело дыша, Яна двигала бедрами, помогая ласкающим себя пальцам. Тепло юного тела рядом с ней возбуждало сильнее любой порнографии, доводя девушку до сияющего финала, затопившего низ живота обжигающей магмой наслаждения. Обессилено опав на подушку, Яна облизнула пересохшие губы, и глубоко вдохнула пряный летний аромат сена, смешанный с тонким запахом волос лежащей рядом школьницы. Усталые глаза закрылись сами. Разноцветные пятна на внутренней стороне век закружились в танцующем водовороте, играя на опрокидывающейся к горизонту водной глади Выгорлы, по которой ехала ярко-розовая электричка с торчащими из окон пальмами. На пальмах висели клетчатые сумки, а впереди электрички, верхом на ржавом остове велосипеда, летела совершенно голая Аня.