Сталкеры бывают разные.

С тех пор, как «Кихейтай» поиздевались над Заки, утекло много воды, но вот уже недели две он начал замечать за собой слежку. Ощущение, что за каждым его шагом следят, не покидало его. «Но ведь это я, Ямазаки Сагару, шпионю за всеми, за кем укажет Дисциплинарный комитет, — думал он, — и теперь именно я оказался в шкуре того, за кем ведут слежку. Странно, неуютно, это смущает. Почему я? Я незаметный, всегда был таким». Теперь же парню казалось, что к нему был прикован взгляд того, кто все время носит солнцезащитные очки, и он даже не знал, какого цвета глаза этого человека. «А вдруг это просто совпадение. Может ли так случиться, что он часто находится в тех же местах, что и я, просто по стечению обстоятельств? Или же он снова организовал какой-нибудь музыкальный баттл, как тогда, когда Низо заставил на ходу выдумывать слова песни. Возможно, мне даже понравилось кричать со сцены о ненависти к анпанам, но вряд ли Pandemonium Rockers смогут однажды обрести популярность. Так зачем же я понадобился Бансаю? Может, стоит спросить у него, что всё это значит? Вдруг он и его товарищи по банде всё же просекли то, что я хотел стать янки, являлось частью шпионажа? Даже если так, то зачем тянуть так долго? Да к тому же они достаточно меня наказали, сделав наживкой». Но всё-таки, что было, то прошло. Ямазаки сидел в библиотеке и размышлял над сложившейся ситуацией вместо того, чтобы готовить доклад по истории. Со стороны всё выглядело естественно, но в данный момент в этой библиотеке находились аж три сталкера: одноклассница Заки Сарутоби Аямэ aka Са-тян, которая была одержима Гинпачи-сенсеем, и чёрт знает, что она забыла тут, видимо, энциклопедию ей не дали, впрочем не стоит об этом думать; Заки, который вечно за кем-то следит, но не по своей воле, и Бансай, который, как думал Заки, сталкерит его. Не хватает только Кондо для этого спонтанного «клуба анонимных сталкеров». Бансай явно сюда не вписывался, он должен или быть вместе с бандой, или брынчать где-нибудь на своей гитаре, но не сидеть тихо-мирно в библиотеке. «Это мой шанс, я должен у него спросить, преследует ли он меня или я схожу с ума». *** Он писал что-то в тетради, время от времени поглядывая в сторону Ямазаки, но из-за очков не было ясно, куда именно он смотрел. «Серьёзно, этот парень стесняется своих глаз? Почему он не снимает свои очки, даже находясь в помещении? И я... я что так сильно хочу посмотреть ему в глаза?» — Заки поймал себя на этой мысли, когда уже подошёл к нему. Оказалось, что тетрадь была нотной. Собравшись с мыслями, он сказал: – О, Каваками-сан, давно не виделись, — «как же, каждый день видимся», — разве ты не должен быть в штабе с Такасуги-саном и остальными? Отвлёкшись от нот и аккордов, Бансай поднял голову. – Привет, Ямазаки-кун, давно не общались, полагаю, — ответил тот. — Я тут музыку пишу. – Вот оно что. Но разве для того, чтобы писать музыку, не нужно хотя бы импровизировать на гитаре? Библиотека, наверное, не слишком подходящее для этого место, — «надеюсь, это не похоже на допрос. Не слишком ли я интересуюсь этим парнем? Чёрт, с каких пор я вообще интересуюсь парнями?» – Во-первых, библиотека нашей школы не такое уж часто посещаемое студентами место, — он был прав. Кроме этих двоих и почти заснувшей библиотекарши никого не было. Даже извращенка Са-тян куда-то ушла по своим сталкерским делам. — Во-вторых, — продолжил Каваками, — мне не надо играть сейчас мелодию, она уже завершена и звучит в моей голове, мне осталось только записать ее на бумагу. «Загадочный тип... Ой, всё-таки я им интересуюсь. А ведь раньше мне он совсем не нравился». Конечно, кому может понравится человек, который сначала называет себя хитокири, а после стрижет тебя а-ля Веджета. Тем не более, волосы Ямазаки Сагару отросли, а старые обиды начали забываться, но вопрос остался открытым. Преследует ли его Бансай?