Неверный расчет

Время, как поток бурлящей воды, проносится всепоглощающей на своем пути волной, оставляя лишь то, что извечно и ценно. Ольга ушла из жизни Владимира, и он потихоньку реабилитировался: раны затягивались, переломы срастались, душа наполнялась покоем и радостью. И все это время рядом с темноволосым мужчиной были его друзья. Саша с Машей навещали больного каждый вечер после работы, без умолку рассказывая о приготовлению к свадьбе; ночью Серж звонил из Москвы и подбадривал друга пикантными рассказами о столичных тусовках и девочках, к спальням которых теперь холостому обольстителю прямая дорога; а днем Анна приносила ему новые диски и книги, которые, по словам девушки, не дадут захандрить пациенту. По телевизору, висящему на стене в VIP- палате бывшего мужа владелицы клиники, показывают криминал да бразильское мыло, а литература и музыка всегда утешали в тяжелые моменты жизни. Анна сама не осознавала, что ее так тянет к сероглазому пациенту каждый день после посещения мамы?! Нет, это было не сочувствие к человеку, который пытался ее остановить от неприятной и болезненной процедуры в то утро, попав из-за этого в чудовищную аварию. Не благодарность за то, что он отказался от ее услуг с зачатием малыша, порвав тем самым все отношения с женой. И даже не желание поддержать и скрасить скучные будни в больничных стенах своим с ним общением. Она летела к нему, чтобы просто услышать его бархатный баритон, снова увидеть его пронизывающий душу серо-стальной взгляд… И поэтому, выходя из дома и направляясь в терапевтическое отделение, куда несколько дней назад перевели Марфу Андреевну после ее положительной динамики в нервной системе, девушка забегала в Дом Книги на Невском и подолгу бродила среди стеллажей старых изданий и современной прозы, выбирая, что должно непременно понравиться темноволосому мужчине. Владимир же с трепетом ожидал появления своей самой дорогой посетительницы, и сердце сжималось в груди, если она вдруг опаздывала. «А если она передумала, и сегодня не придет?! Или что-то случилось и она не может навестить меня?!» - проносились в голове пугающие мысли, а по телу пробегал жуткий озноб. Но милая улыбка озаряла палату и он успокаивался. - Анна, я ведь так и не извинился перед тобой за свое поведение тем утром, – с сожалением проговорил Корф и посмотрел в синие глаза красавицы. – Я тебя тогда сильно напугал? Прости меня, тогда я был – не я. - Не надо, прошу тебя, - взяла она его руку, но потом, опомнилась и быстро одёрнула. – Все в прошлом. Я зла на тебя не держу. - Аня? - Да. - Спасибо тебе. - За что? - За то, что ты есть. И … за то, что ты здесь… - Мне приятно к тебе приходить, – улыбнулась она. – И если бы не ты, то … - в синих глазах появились слезы, и она отвернулась. Мужчина, нежно коснувшись ее подбородка, повернул светлое личико на себя. - Не надо, прошу тебя. Ты не должна плакать. Тебе больше идет улыбка. - Но я же не кукла, чтобы постоянно носить маску радости на лице. - Нет. Ты живая. Ты живее всех живых среди моих знакомых. Только ты мне даешь надежду на … - Владимир, зачем ты так говоришь?! У тебя столько друзей, которым ты нужен, и которые тебя ждут. Саша с Машей, между прочим, даже передвинули дату свадьбы, чтобы их лучший друг смог присутствовать на главном в их жизни событии, - с укором сообщила она. – Так что тебе не отделаться от почетного звания свидетель! - От белых чулок и напудренного парика, ты имела в виду?! – уточнил Корф. Алые губки сжались в прямую линию, чтобы не рассмеяться. Мужчина за это поддел острячку: - А тебе свидетельницы. - Всю жизнь мечтала носить корсет и кружевной чепчик, - гордо сказала она, выпрямив спину, и они, посмотрев друг на друга, громко рассмеялись. - Как у вас тут весело! – темная голова Сержа просунулась в дверь, а потом появился и сам гость. Анна и Владимир тут же умолкли и уставились на посетителя. - А что затихли? Держи дружище, - обнимая Корфа, Писарев протянул тому пятерню для приветствия, а после и поцеловал светловолосую девушку. Красавица от неловкости опустила глаза, а у Владимира сдавило спазмом в груди. - Ну, брат, и напугал ты нас! – весело вещал новый посетитель. - Это ж сколько надо храбрости, чтобы пьяным гнать на авто по встречке?! - Ну, как ты помнишь, я трусом-то никогда и не был, - иронизировал брюнет. – А ты когда вернулся? - Да вот только с самолета! Сразу решил к тебе заскочить. А тут такой сюрприз, - он посмотрел на Аню. Девушка замерла и не сразу ответила, но Владимир спас положение: - Анна не дает мне скучать в этом ужасном месте, - и он кивнул в сторону подоконника, на котором лежали книги и диски. - Да уж! – оглядел палату Серж. – Тут не только от тоски повесишься, еще и заплатишь, чтоб тебе помогли это сделать. А сестрички-то хоть тут красивые? – тихо спросил он. - Писарь, ты неисправим! - А что такого я спросил? Есть, кому ночью тебя утешить?! – Если ты не заметил, что я еще не дееспособный…- Корф украдкой бросив взгляд на Анну, которая подошла к окну, чтобы не мешать разговору друзей, и как можно тише проговорил. - Да ладно! Нужный-то орган в поряде? Или он тоже поломался в аварии?! – не удержался от смеха Писарев, прошептав ему на ухо. - Слушай, перестань, - предупредил так же тихо брюнет, указывая глазами на девушку у окна. - Хорошо, не будем, - губами ответил друг. – Мы, наверно, пойдем, Вовчик! Я устал с дороги, да и по Анечке соскучился, - обнимая за талию заглядевшуюся на улицу красавицу, сообщил Серж. – Не скучай тут без нас! - До свидания, Владимир, – попрощалась девушка, и Писарев утянул самую важную посетительницу за собой в коридор. Корф лишь успел ей ответить: - До встречи, Анна.